— В чём затык? — спросил я у Митрича.
— Печку надо поставить, — деловито пояснил тот. — Сразу опосля перекроем.
— А печники-то у нас есть?
— Будут, — с уверенностью заявил Митрич. — Нам ещё в казармах печи ставить, для обогреву.
— Вот можешь же, когда хочешь, — похвалил его я. — Удивляюсь даже, почему сразу не сделал? Глядишь бы и без утрешней накачки обошлись…
Это я уже ложку дёгтя добавил, чтобы служба мёдом не показалось.
— И на старуху бывает проруха, — беззаботно отмахнулся Митрич. — Пошли лутше, поздоровкаешься со старым знакомцем.
Идти далеко не пришлось. Завернули за дальний угол кухни-амбара и оказались на месте. Там, чтобы недалеко ходить за продуктами, установили капэшки. Они сейчас дымили трубами, трещали дровами и сдабривали воздух одуряющими ароматами готовящейся еды.
Со всем этим волшебством управлялся мужичок в белой тужурке и поварском колпаке. Он стоял к нам спиной и помешивал большим черпаком щи. Наваристые, судя по запаху. Услышав наши шаги, он обернулся…
— Мартемьян, ты? — с удивлением воскликнул я и перевёл взгляд на Митрича: — Ты где его разыскал?
— Дык ты ж наказал организовать питанию, ну я и вот… Расстарался.
— Это ты действительно расстарался. Молодец. Без дураков, молодец.
Миртич тотчас замаслился от удовольствия. Я же, перекинувшись парочкой слов с с Мартемьяном, решил с проверками на сегодня закончить. Контроль контролем, но мне хотелось побыть одному. Привести нервы в порядок, осмыслить казус с отцом Никодимом, да и посмотреть, чем там занимается мелкий, тоже не помешало бы.
И желательно без лишних глаз и ушей.
Глава 19
С уединённым местом я определялся недолго.
Чердак моего будущего особняка пустовал и, более чем, подходил для медитации и прочих занятий, требующих сосредоточенности и тишины. Туда и направился.
В холле меня попытался перехватить Фитцджеральд, самозабвенно руководивший ремонтниками и ремонтом — хотел уточнить мои предпочтения по стилю отделки. Но я отмахнулся, на ходу выдав ему полный карт-бланш, и через две минуты уже залезал под крышу через люк в потолке этажа.
Смахнул с массивной балки перья и голубиный помёт. Устроился на ней в позе лотоса. Скрутил пальцы в Притхви мудру, что помогала расслабиться и уменьшить тревогу. Настроил дыхание — резкий вдох, долгий выдох. И замычал:
— Ом-м-м-м…
Вибрация звука прокатилась по телу, избавляя от напряжения минувших часов. На пятом выдохе сердце забилось ровней. На десятом очистился разум. На двадцатом я провалился во внутренний мир.
Но не спокойный… Бушующий.
Так и не перебесившийся, Мишенька изливал гнев в тренировочных заклинаниях. Отрывисто проговаривал формулы, воспроизводил бесплотными руками алгоритм активации, пытался вызвать волшбу… Понятно, что физических проявлений не добился, но хранилище отзывалось. Бурлило крутым кипятком и загоняло в каналы тягучий смолистый субстрат.
Каналы…
На них я обратил внимание в первую очередь. С прошлой медитации они сильно прибавили в толщине и теперь выглядели как садовые шланги. Для магической структуры сравнение примитивное, зато точное. И теперь эти шланги могли принять в себя гораздо больше энергии, нежели раньше. Что и делали, с мощной перистальтической волной. Скорость передачи, кстати, тоже повысилась… Так пойдёт, можно смело применять заклинания четвёртого ранга. Если не пятого…
Понимание пришло неожиданно, вдруг. И хотя, я хрен знает, как вся эта кухня работала, в выводах был уверен. Но с чего бы?
Понимание…
Я покатал слово на языке.
Понимание опасности ауры отца Никодима… Понимание, что активные субспособности к нему лучше не применять… И вот сейчас… понимание подросшего уровня нашей с Мишенькой магии…
Так работала одна из субспособностей Инсайта. Суть или Сущность вещей — оба названия правильные.
Не буквально вещей — знать глубинную сущность стула или ботинок, радости мало и практическая польза там минимальная. Нет. Дар вкладывал в голову чёткий прогноз ситуации… Моментальный прогноз. Ну что-то вроде: увидел стул и знаешь, как тот будет использован в тех или иных обстоятельствах.
Похоже на «Весы Шансов», только круче. Весы больше на аналитику завязаны, там результат требовал времени и напрямую зависел от объёма входящих данных. У Сущности же интуитивно-пассивная составляющая, с ней думать не надо.
С этой мыслью я переключился на Древо Даров и действительно увидел новую веточку.
Ту самую, что отвечала за развитие очередной субспособности. Да и сам росток Инсайта серьёзно продвинулся и подбирался к шестому уровню. Модуль значительно отставал по динамике, что не радовало. Но в целом поводов расстраиваться не было, и даже наоборот. А вот повод для раздумий имелся…
Я сложил пальцы в символ Гьян — мудру ясности ума и концентрации — и, продолжив медитацию, воспроизвёл в памяти общение с отцом Никодимом.
Святый отче не то чтобы меня напугал… Хотя кому я вру? Напугал и прилично. Даже Трифон не ждал от него настолько сильной волшбы, чего уж о себе говорить. Нет, в целом опасался, конечно же, особенно после рассказов Митрича. Но больше рассматривал церковь, как некий общественный институт, где всё сводилось к привычке, обычаям и молитвам. А служителей, как некое пугало, стращающих прихожан чистилищем и страшными карами. Опять недодумал, поэтому чуть не впёрся… На будущее надо иметь ввиду.
Что касается магии…
Воображение тут же подсунуло стоп-кадром момент. Грозный отец Никодим, окутанный молочной аурой, посылает сгусток энергии Трифону в лоб. И я, вмерзший в землю, с наложенной на чело сияющей дланью.
Что-то вроде моего Псионика, только с внешними спецэффектами и жестикуляторно-вербальной активацией. И скорее всего, не единственное в арсенале святых отцов… Или у всех по-разному?
Я напрягся. Вспомнил реакцию Трифона после разморозки и пришёл к выводу, что нет, не по-разному. И скорее всего, в боевые попы отбирают по единым шаблонам, и магия у них одинаковая. А вот как противостоять такой магии, понимания не пришло — «Сущность Вещей» ещё недостаточно развита.
Но это бог с ним, определённые выводы уже появились, причём печальные. И не подсказанные дарами, а через элементарную логику.
Если коротко их озвучить — я слишком слаб. Особенно в классическом для здешнего мира разрезе. Паучий колдун меня крыл как бык овцу, и, если бы не Платон… Который кстати тоже меня превосходит по многим параметрам… Ну и последний опыт с отцом Никодимом — самый наглядный пример.
И с этим нужно что-то решать. И решать срочно.
В принципе намётки уже появились… Но оформиться в чёткий план не успели. Скрипнул люк, в светлом квадрате появился тёмный силуэт, и голосом Димыча вырвал меня из нирваны.
— Мишель, тебя все потеряли. Хоть бы сказал…
Согласен, косяк. В следующий раз исправлюсь. Но чтобы не слушать длинных нотаций, я сразу же перевёл тему:
— Как съездил? Встретил предмет своего обожания?
— А? Нет… Только сговорился о встрече… — признался он и его лицо приобрело мечтательно-романтическое выражение. — Через Катрин. Она, кстати, поклон просила передать…
— Катрин? Она тут каким боком? — удивился я и, ощутив лёгкий самолюбию, добавил: — Или ты и с ней ещё замутил? Смотри, Дибич нас живых закопает.
Последней фразой попытался замаскировать личный аспект, но Димыч отреагировал на всё разом.
— Что⁈ — с обидой воскликнул он. — Как ты мог такое подумать, Мишель⁈ И совсем уж меня за дурака не держи. Я…
Действительно… Тем более, что ни единой предпосылки для подозрений не наблюдалось. Наверное, чисто мужское взыграло. Поэтому я поспешил свернуть тему:
— Всё, всё, можешь не объяснять. Был неправ, признаю.
— Нет уж, Мишель. Теперь ты обязан меня выслушать.
— Как скажешь. Только давай не здесь, — не стал спорить я и кивком показал на выход.
* * *
За медитацией и размышлениями, время прошло незаметно. Поэтому мы вышли из особняка и попали в глубокий вечер.
