Вкрутив лампочку, Олежек дозированно прописал висящему в печень и отступил в сторону, жестом приглашая к продуктивному разговору с хозяином. И действительно помогло. Двухголовый затарахтел швейной машинкой, глотая слёзы боли и окончания слов.

— Собирался, собирался отдать, Родион Романыч… Всё сполна… с положенными процентами… И всё на мази было… Терпилу Меченый принял, как сладились, отмашку дал… бойцы за ним выехали… Осталось только подтверждения дождаться и денежки почитай, что в кармане…

Звеньк…

— И что помешало?

— Да хрен какой-то с бугра… один из быков Меченого магиком оказался… ну и пошла жара… Терпилу отбили, бойцов родовых посекли, племяша баронского завалили… Барон теперь на меня долг вешает…

— Кто таков?

— Да откуда мне…

Звеньк…

— Олежек, помоги вспомнить.

Замаха хватило, чтобы освежить память. Двухголовый, извиваясь ужом на зазвеневшей цепи, зачастил с прежним рвением:

— Вспомнил, вспомнил, Родион Романыч… Молодой. По замашкам на родовитого смахивает. Говорили, из англичан… Зовут… кажись Смолл… Да, да, точно, Мишель Смолл…

— Дык это ж тот самый… — вскинулся из своего угла Модник.

— Захлопнись, — скрежетнул Раскольников, хлестнув по нему взглядом. — С вами потом. А с тобой…

Звеньк…

— Не губи, Родион Романыч, — заблажил Двухголовый. — Отдам, отдам, всё отдам, отработаю… Дай только срок, яви милость…

— Отдам. Отдам. Всё отдам… — в задумчивости протянул старик. — И это правильно. Для начала мы твою квартирку василеостровскую перепишем… В компенсацию за потраченные нервишки. А долг… тоже вернёшь. Даю месяц сроку.

— Побойся бога, Родион Романыч!

Звеньк…

— Всё, всё, месяц… Согласен.

— Олежек проводи гостя. Да потом возвращайся. Мы, оказывается, ещё не закончили.

Громила отстегнул висящего, пинком проводил его к выходу из подвала, следом отправился сам. Они ещё не ушли, а Раскольников уже кивком поощрил Модника к разговору.

Звеньк…

— Родион Романыч, я ж как на духу, — защебетал тот, подпрыгивая от избытка эмоций. — Сам же слышал… ничего не придумал, был магик, был. Молодой, повадки, всё сходится. И звали так же. Смоль. Он поперву подломил нашу кассу…

— Мою кассу.

Звеньк…

— Да, да, твою. Оговорился, прости. Потом меня подрезал, когда мы его чуть не споймали… Потом в Дикие Земли свалил. Не иначе гнева твоего испужался…

— Дикие. Земли. — в задумчивости проскрипел старик. — Мишель. Смолл.

Звеньк…

Проснулся не выспавшийся, а потому злой.

Вдобавок слегка поколачивало по совершенно конкретной причине.

Сегодня дедлайн спора с Дибичем, а от Платона вестей никаких. Фактически, срок выполнения условий пари назначен на завтра, но нам ещё регистрироваться. А суббота здесь выходной. Плюсом, если что-нибудь пойдёт криво, второй попытки не будет.

Поэтому я решил подстраховаться и убить вопрос с личным составом.

Получилось, не выходя из «Трёх Топоров». Ещё до завтрака я отловил хозяина с сыном и уговорил их подписаться в ватажники. На временных, разумеется, условиях и за отдельную плату. Заодно с хозяйкой договорился, чтобы готовила на всю толпу. Это на перспективу. Пока мы столовались на постоялом дворе, но, когда съедем, проблема появится. Штатного повара у меня нет, а держать людей впроголодь — последнее дело.

Поколачивать перестало. А перепроверяя совместно с Димычем пакет документов, совсем перестал нервничать. Вроде, всё, что требовалось, мы выполнили. И тем не менее, я ещё раз пробежал глазами по списку.

Удостоверение личности установленной формы.

Справка из уголовного департамента об отсутствии в розыске.

Рекомендации двух уважаемых граждан Белого Города.

Это уже неделю лежит. Самолично граф Дибич позаботился. И рекомендация не просто от уважаемых граждан, а от него самого. От него и княгини Хованской. Кстати, эти документы своего рода козырь. Если клерк начнёт мухлевать, намекну, что переть вразрез с такими фамилиями не очень полезно для здоровья. Должно вразумить.

Рекомендации двух капитанов вольных ватаг со стажем капитанства больше календарного года.

С этим тоже тип-топ. Стараниями Митрича мы добыли эти бумаги бесплатно. Ну почти. Обещали каждому из капитанов поляну накрыть, но это сущие мелочи.

Контракты с личными подписями от желающих вступить в ватагу. Не менее 20 штук.

Есть. Ровно двадцать. Двое, конечно фиктивных, но мы об это никому не расскажем.

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя пяти единиц автомобильного транспорта.

Полуторка и тягач у нас были ещё по приезду. Надоевший до боли в отбитой печёнке «Бекас». Это ещё плюс один. Тягач, который я отжал у незадачливых рейдеров. И мы слегка смухлевали, чтобы добить нужное количество — добавили в список шестиногую зенитку, обозначив её как самоходную платформу. Изголяться в поисках ещё одной тачки я не стал. Шниперсон обещал поставить новую технику, и обрастать металлоломом не было особого смысла.

Подтверждённое наличие в собственности у заявителя стратостата для наблюдения.

Единственный пункт, по которому к нам можно придраться. На руках лишь обязательство сделать для нас стратостат к обозначенным срокам. Придётся рискнуть. В крайнем случае применю «Убеждение».

Договор на покупку/аренду базы для размещения живой силы и техники.

Самое сложное условие, но и его мы закрыли. Договор оформлен как полагается и даже заверен печатями Слободской кадастровой палаты.

Договор на сдачу добытых артефактов с «Императорской артефакторной заготконторой»

Письменная гарантия в соблюдении правил и уложений по обороту артефактов.

Первое, что мы сделали. Кстати, не помешало бы заехать и прайс-листы обновить. Не горит, но мало ли что поменялось. Надо руку на пульсе держать.

Так что будем считать, что предварительный этап мы прошли от старта до финиша. Остался пустяк — зарегистрировать документы, получить сертификат и щелкнуть им по носу Дибича.

— Поехали в контору? — спросил Димыч, упаковывая бумаги в нарядную сафьяновую папку.

— Поехали, — кивнул я, — Только сначала на базу заскочим, посмотрим, как там дела.

Времени оставалось с запасом — целый день впереди — а на базу заехать стоило. Было желание глянуть, как Нобель справился с поставленными задачами. И проконтролировать Митрича. Старый уехал ещё сосранья, прихватив с собой Хмурого с Дергачом. Он должен встретить и нарезать задач плотникам и принять первые поставки от Шниперсона, тоже назначенные на сегодня.

Трофим с Греком уже давно дожидались в Бекасе. Димыч с Трифоном рядом. Осталось сесть и поехать.

На базе вовсю кипела работа.

В гараже громыхали железом. Кто-то из мастеров Нобеля ковырялся в двигателе тягача. Ещё двое грузили тачки близ угольной кучи. Возле склада, пыхтя паром на холостых оборотах и пачкая воздух выхлопом, выстроились в очередь три полуторки. Первую из них уже разгружали. В кузове второй торчали бочки с краской и известью. Третья привезла кирпичи.

— Народу как-то прибавилось, не находишь? — поделился наблюдением Димыч.

— Ага, — кивнул я. — Наверное, Шниперсон прислал грузалей. Знает, что у нас напряг с личным составом.

И действительно, пятеро мужиков в рабочей одежде выстроились в цепочку и передавали с рук на руки какие-то ящики. Ими руководил Хмурый, показывая, что куда складывать, а сам между прочим, ковырялся в груде уже разгруженного инструмента. Сортировал. Шанцевый и общего пользования складывал в одну сторону, специальный — для ватажничьих навыков — в другую. Пока на улице, с тем чтобы потом разложить аккуратно по полкам.

— Ну что, Мишель, дела стали налаживаться, — радостно потёр руки Димыч.

— По дереву постучи, сглазишь, — хмыкнул я, но в целом разделял его чувства.

Про себя же отметил, что склад потребуется расширять.