Этот для нас слишком маленький. И кладовщика надо назначить. Лучше кого-то из стареньких. Правда, выбор у меня небольшой, Дергач с Хмурым пригодятся в полях, но и левого человека допускать к материальным ценностям я не хочу. К слову, Мартемьян очень бы подошёл, должность как раз по нему. Человек с опытом ответственный и хоть как-то проверенный, готовить умеет, опять же. Надо будет с Митричем поговорить. Пусть попробует разыскать.
Вспомни чёрта, он и появится. Это про Митрича.
— А я те толкую, чудак-человек, на фруктамент сруб надоть ставить, или на подклет каменный, — прилетел со стороны пустыря его недовольно-скрипучий голос.
— Да на кой ляд тебе сдался фруктамент твой? На стулья поставим и вся недолга, — басовито возражал ему собеседник. — И подклет из бревна. Землицей присыплем, будет не хуже.
Я покрутил головой и обнаружил деда в компании крепенького мужика средних лет. Вероятно, бригадира плотницкой артели. С кем тут ещё строительство обсуждать? Я напряг память. Да, точно. Пахомом, кажется, кличут.
— Что за шум, а драки нету? — спросил я, подходя ближе, и протянул для приветствия руку.
— О, Бесноватый, ты прямо кстати — обрадовался Митрич и, важно насупившись, сообщил собеседнику. — Старшак наш. Вот он то нас и рассудит.
На самом деле, в представлении я не нуждался. Мы с бригадиром только вчера разговаривали, вряд ли забыл.
— Доброго здоровьичка, барин, — действительно вспомнил меня Пахом, и с поклоном, осторожненько, ответил на рукопожатие.
— Без барина, просто Смолл, — поморщился я.
— Звиняй, барин, но мне так привычнее, — замялся Пахом, опасливо глянув на Трифона с Греком, маячивших у меня за спиной. — За версту видать, что не из простых ты.
Лесть и льстецов я не сильно любил, но не скажу, что самолюбие не почесало. И тем не менее продолжать уговоры не стал и, пожав плечами, вернулся к теме беседы:
— Как знаешь. Так в чём предмет спора?
— Я ему грю, на фруктамент сруб надоть ставить, а он ни в какую, — снова закипятился Митрич. — Прямо на землю хочет бревно ложить и хоть ты ему кол на голове чеши.
— Погоди, старый, не мельтеши, давай сперва человека выслушаем, — остановил его я, с усилием догадавшись что означает фруктамент, и кивком приободрил плотника. — Теперь ты скажи.
— Не нужон тута фруктамент, — категорически заявил тот. — На стулья поставим…
— На стулья? — переспросил я, приподняв брови.
— Способ так прозывается, — пояснил Пахом и мотнул головой в сторону лесопильного цеха, — вон комлей потолще напилим, опалим, обсмолим, да на торец и вкопаем. А на них уже поставим оклад. А подклет тож из бревна срубим, венца на четыре. Да ты, барин, не сумлевайся, сто лет простоит.
— Так уж и сто, — недоверчиво прищурился я.
— Ну полста точно, — понизил планку Платон. — Так и дед мой, царствие ему небесное, срубы ставил, и батюшка… И по времени быстрее получится. Да ты сам посуди, мы только с одним фруктаментом седмицу провозимся. А если на стульях, то к послезавтрему первый сруб будет готов.
— Оно тебе надо, Мишель? — влез в разговор Менделеев. — Наша забота работу принять, и заплатить как срядились. В тонкости же вникать не вижу ни малейшего смысла.
От обилия плотницких терминов у меня действительно закипел мозг, поэтому я поспешил согласиться с приятелем и, секунду подумав выдал вердикт:
— Давай так, старый, — обратился сначала к Митричу, — мастер есть, не хрен лезть. Каждую дыру затыкать, мы тут до зимы не построимся. План-схема, которую нарисовали, с тобой?
— А как же, — буркнул тот с недовольной физиономией и сунул мне под нос бумажный рулон.
Обиделся старый, что его не послушали. Но я сделал вид, что ничего не заметил и продолжал инструктаж:
— Ну вот. Тогда возьми кого-нибудь в помощь и колышками места разметь. А мужики пусть работают. Твоё дело контроль. А ты уважаемый, — развернулся я к артельному бригадиру, — к нашему аксакалу всё же прислушивайся. Он у нас не последний человек, а в моё отсутствие тут, вообще, главный.
В отличие от меня, с Митричем такие подходцы работали. Его обозначь, как руками водителя и можно брать тёпленьким. Характер такой. Грех не воспользоваться. Он тут же расцвёл, подбоченился и, позабыв про обиды, стал похож на породистого индюка.
— Дык я ж не в обиду, — растерянно запыхтел Пахом, — Я ж, для пользы дела радею…
— Вот и молодец, продолжай в том же духе, — закрыл я тему и, переходя к конструктиву, посоветовал: — С бани начните.
— Разберёмся, — с деловитым видом ответил Митрич и, зацепив Пахома за рукав, потащил его за собой.
— Нобеля где найду? — крикнул я ему в спину.
— Там, — Митрич не оборачиваясь, махнул рукой в сторону лесопильного цеха. — Лебёдки с мужиками налаживают, брёвна хотят поднимать.
С той стороны действительно доносились лязг цепей и скрипы работающих механизмов. А вот самой пилорамы не слышно… хотя может им и пилить пока нечего. Но это выяснить — дело пяти минут.
* * *
Навстречу попалась наша полуторка, Дергач за рулём. В кузове, держась за борта, торчали два мужика. За грузовиком, приминая бурьян, волочилось бревно на верёвке.
— Не сюда, дурья твоя башка, туда давай! Там складировать будем, — прилетел командирский крик Митрича.
Ну всё процесс пошёл, теперь хрен остановишь. И Митрич вроде включился, что, в свою очередь, не радовать не могло. В принципе нам-то и делать здесь больше нечего. Из намеченного осталось только с Нобелем поболтать и можно ехать в контору.
Я махнул своей свите рукой и прошёл внутрь цеха, с любопытством осматриваясь. И честно сказать, не впечатлился ни разу. Как в провинциальный музей попал. Инженерных сооружений 19 века.
Дощатый барак, где-то сорок на двадцать. По двое ворот с противоположных торцов. Двускатная крыша без потолка. Сквозь прорехи в шиферной кровле падали столбики света, напитанных мелкими золотинками. На полу в два длинных прогона уложены рельсовые пары для подачи бревна на специальных тележках. По центру правой рельсовой пары сиротливо стоял лесопильный станок, покрытый бархатом древесной пыли. Ничего примечательного — массивная, чугунная станина, зубчатые прижимные валы, диски приводов и куча разноразмерных штурвалов. Это как я понял для управления. Ну и зубастые полотна непосредственно пил. Их там штук семь. Вертикально направленных. На соседних рельсах, по идее должен находиться точно такой же агрегат, но его, судя по всему, демонтировали.
От запаха старых опилок засвербило в носу, я чихнул и направился дальше, с тем чтобы продолжить осмотр.
Больше приценивался, как к будущему полигону.
Крышу, например, неплохо бы починить. И озаботиться противопожарной безопасностью. Это прям обязательно. Не дай бог полыхнёт, тогда я здесь и останусь… Но это, разумеется позже, когда закончим со стройкой. Она, на текущий момент, важнее всего.
— Осторожно, Мишель, не провались в люк!
Я замер на полушаге. В спину толкнулся Димыч. А спешащий навстречу Нобель показал на квадратный проём в полу, где внизу что-то булькало, сипело и фыркало.
— Доброго дня, Эммануил Людвигович, — улыбнулся я, коснувшись пальцами полей шляпы — Спасибо за предупреждение.
Я не безглазый, но поблагодарить стоило, хотя бы из вежливости.
— Здравствуйте, господа, — поприветствовал Нобель нашу компанию и предваряя мой очевидный вопрос, продолжил: — Не беспокойтесь, Мишель, станок запустили и даже опробовали. Могу продемонстрировать.
С этими словами Эммануил Людвигович ухватился за один из штурвалов, с явным намерением показать агрегат в работе, но я остановил его жестом.
— Поверю вам на слово.
Мои слова перекрыл скрип и перестук колёс тех самых специальных тележек. Мужики толкали на выход бревно.
— Трави — прилетело от дальних ворот.
Загрохотала звеньями цепь и через полминуты тот же голос скомандовал.
— Тащи, зацепили.
— Пойдёмте, господа, не будем людям мешать, — сказал Нобель и сделав приглашающий жест первым направился к гаражу. — Кстати, Мишель, вы обещали достать желчь лупоглазов. Не забыли?
