— Уважил, Мишель… Прямо камень с души. Предлагаю это дело обмыть, — неприкрыто обрадовался Платон, разливая по бокалам остатки шампанского.

— Только есть один неприятный момент, — проговорил я, прежде, чем чокнуться. — С базой у нас всё равно выходит затык.

— Не узнаю тебя, Мишель, — тут же откликнулся Голохвастов. — Нашёл проблему, прости господи. Гостиницу выкупи, да и дело с концом.

— А неплохая идея, — прорезался, молчавший до этого, Менделеев. — Как считаешь, Мишель? Может поговорим с хозяевами?

— Обязательно поговорим, — кивнул я. — Только завтра и на трезвую голову.

— Тоже верно, — одобрил моё решение Платон. — Кстати, когда там у вас срок пари истекает?

— К концу этой недели.

— Тогда давайте на посошок, и я пойду, — засобирался Платон. — Посуетиться придётся чтобы к субботе управиться.

— К пятнице, — подкорректировал сроки я. — Нам ещё зарегистрироваться нужно успеть.

— Тем более.

С этим он опрокинул рюмашку и направился к выходу на удивление твёрдой походкой.

— Постой, — окликнул его я. — Мы же условия не обсудили… Ты что людям предлагать-то будешь?

— Приедут, обсудим, — не оборачиваясь бросил Платон, махнул рукой на прощание и вышел за дверь.

Тот же день ближе к полуночи. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Рабочий кабинет Светлейшего Князя Меньшикова.

В изразцовом камине трещали дрова. На массивном бронзовом канделябре оплывали стеариновые свечи. Их неровное пламя гоняло тени по стенам, отражалось в дубовой полировке мебели и кое-как освещало кипу бумаг, разложенных на столе.

Даниил Константинович, одетый по-домашнему: в феску с кисточкой, шёлковый турецкий халат и мягкие шлёпанцы, сидел в глубоком кресле. Хмурился, грыз чубук давно потухшей трубки и невидящим взглядом смотрел в окно. Яркий свет ему сейчас был не нужен. В полумраке думалось лучше.

О чём думал? Да было о чём.

Время шло, а о местонахождении Малых Регалий по-прежнему ни слуху, ни духу. А император требует. Вынь ему да полож. И Меньшиков не только понимал августейшую озабоченность, но и полностью её разделял. От этих пусть дорогих, но по сути своей, побрякушек зависела, не много не мало, судьба целой династии…

Несвицкий ещё этот…

Добился пройдоха должности Хранителя, пусть и временной. Наверняка он же и устроил трагическую гибель Смолокуровых. Арифметика простая, ищи кому выгодно. А по всему получалось, что самая большая выгода у него. Младшему Смолокурову, разве что, но тот физически не мог. Его передвижения после Суда Чистой крови проверили до минуты.

— Эх, прижать бы мерзавца к ногтю, да без доказательств никак, — посетовал Меньшиков в пустоту, невольно озвучивая свои мысли. — Гедеминовичи тут же завоют. Раздуют скандал, получится удар по репутации императора. Эх, ноша моя тяжкая…

В дверь тихонечко поскреблись и в кабинет проскользнул адъютант, что занимался делами деликатного свойства.

— Ваше Высоко… — начал было рапортовать он, но Светлейший его перебил.

— Давай без расшаркиваний. Что у тебя?

— Донесение по объекту за нумером тринадцать дробь семь. Агент рапортует, что удалось войти в ближний круг, — доложил адъютант и добавил. — Аккурат в три дня уложился, как вы и приказывали.

— Давай сюда, — Меньшиков отложил трубку и протянул руку в требовательном жесте.

Адъютант ловко вытащил лист из сафьяновой папки и с поклоном вручил его князю.

— Люди ему на кой? — спросил тот, прочитав документ.

— Не могу знать, Ваше Сиятельство. Были бы не нужны, не просил.

— Хорошо. Распорядитесь, — проворчал князь. — Но чтоб я через неделю я знал, где Регалии.

— Будет сделано, Ваше Сиятельство. Вот только боюсь, за неделю никак не управиться.

— Не управитесь, пойдёте под трибунал. Оба, — отрезал Меньшиков. — По атаке на «Уриил» есть подвижки?

— Никак нет. Но есть информация, что княгиня Хованская нанесла неофициальный визит в Лососиную Бухту.

— Опять мне пустяками голову забиваешь? — раздражённо откликнулся князь. — Ну нанесла и что? Она губернатор края, мало ли по какой надобности…

— Виноват, Ваше Сиятельство, но произошёл случайный контакт и зафиксирована попытка влияния на интересующий вас объект.

— А вот это уже интересно, — озабоченно нахмурился Меньшиков. — Информация проверенная? Не утка?

— Поступило из двух независимых источников, заслуживающих доверия. Будут какие-то особые указания по поводу княгини?

— Нет пока наблюдайте издали. Доклад ежедневный.

— Что-то ещё, Ваше Сиятельство?

— Нет. Свободен.

Адвокат бесшумно скользнул за дверь, а Меньшиков, почесав чубуком кончик носа, задумчиво пробормотал:

— Свою игру затеяла, Дарья Никитична? Ладно… посмотрим кто кого переиграет…

Предложение продать «Три Топора» хозяева приняли без энтузиазма и взяли пару дней на подумать. Так обычно выглядел вежливый отказ.

Впрочем, этот факт меня не особо расстроил. Сам бы на их месте так поступил. Мало ли тут ухарей ходит? Сегодня есть, завтра нет. А для них стабильный доход и гарантированный кусок хлеба. Ко всему прочему, гостиница, как ПДД для моей будущей ватаги, меня не очень устраивала. Посыл следующий: мой дом — моя крепость. А постоялый двор — место прохожее. Его как ни укрепляй, крепости не получится. На крайний случай, конечно, пойдёт, но стоило поискать чего-то поосновательнее…

Да, ёкарный бабай! Уже бы нашёл, если бы не идиотское пари с комендантом. Нашёл бы и занимался своими делами, которых у меня сверхдохрена и все важные. Куда важнее, чем эфемерное благоволение какого-то там Дибича.

Да тот же сейф взять. Нужен? Нужен. Хотя бы для самоуспокоения. И мне не нравилось, что Трифон постоянно таскался со всей нашей наличностью.

Вот с сейфа решил и начать, а там война план покажет. И чтобы не откладывать это дело в долгий ящик, сразу после завтрака выдвинулся в город. С обычным своим сопровождением плюс Митрич.

Мы для порядка поколесили по Слободе где-то с часок, но полученный вчера результат не улучшили. Сняли даже вывеску, где к «Продаётся» было дописано «НЕ», а нового на продажу никто ничего не выставил. Убедившись, что все наши потуги бессмысленны, я дал команду ехать к местному чудо-изобретателю.

Если бы не Митрич и не карта, которую дал Шниперсон, мы бы до сих пор адрес искали.

Но старик сегодня увязался с нами, наотрез отказавшись оставаться в «Трёх топорах». Вероятно, вчерашнего общения с Фитцем ему надолго хватило. Это доставило небольшие неудобства Греку. Тому пришлось ехать в кузове. Но ничего страшного, он мальчик взрослый, потерпит.

Пункт назначения находился на окраине Слободы, у реки Большая Хадя, там, где она впадала в Юго-Западную бухту. И, если честно, мне здесь не сильно понравилось. Промзона промзоной. Причём, из самых запущенных. Да ещё и с поправкой на колорит здешней реальности.

Дорога — грязь, ямы да кочки, местность — голые камни, бурьян и кусты. Слева, от обочины до заросшего терновником леса, тянулась свалка, куда, похоже, вывозили мусор со всего города. Справа — пустырь с полуразрушенным цехом за старым забором, пустырь без забора, снова заброшка, снова пустырь… рыбокоптильня. Это я по запаху определил, ещё даже не прочитав вывеску на воротах. Рыбокоптильня, к слову, рабочая — кто-то внутри копошился.

Чуть дальше… сразу не понял. Труба. Не то чтобы сильно высокая, но добротная, из красного кирпича над кирпичным же зданием. Периметр огорожен кирпичным забором, за котором рыжели кучи не то песка, не то глины. А вот, ворота и вывеска. «Кирпичный завод братьев Стрелиных». Стрелиных написано через «ять».

Полезная находка, надо запомнить.

Снова заброшка, полуразваленный склад, кожевенный цех. Аромат соответствующий. За цехом свинарник. Или коровник. Навозом несло будьте-здрасьте, но в тонкостях дерьмовых запахов я, понятно, не разбирался. Ветер дул в нашу сторону и порой накрывало так, что хоть святых выноси.