— Да я ничего, — смутился после моих слов Менделеев, — просто как представлю, сколько всего нужно, голова кругом идёт.

— Короче, сначала проект накидать нужно, — резюмировал я. — И осметить, если получится.

Засиделись далеко за полночь, но в конце концов проект мы составили. Ну как проект… скорее план-схему. Что, где будет стоять, приблизительные размеры и общая планировка.

За основу я взял базу Меченого. То есть, забор по периметру, вышки, ворота, КПП у ворот. В нашем случае КПП и ворот будет двое. Одни центральные, на месте уже существующих, вторые на задах — выход к будущей пристани.

Саму ограду возведём капитальную — два ряда брёвен, внутрь засыплем грунтом, а поверху пустим настил с навесом, для удобства патрульных. Единственно не знал, как быстро мы эту городьбу возведём и во что это вылезет. Там одного грунта понадобится прорва, а я пока здесь не встречал ни бульдозеров, ни экскаваторов. А лопатой с носилками устанем кидать. Но эти вопросы я пока не задавал, чтобы не показаться совсем уж дебилом, тем более что у народа по этому поводу сомнений не возникало. Да и люди Меченого свой забор ведь как-то поставили.

Казарм, после недолгих споров, решили поставить три штуки. Форм-фактор без выдумок. Чисто сруб-пятистенок, размерами где-то двенадцать на шесть, крыша двускатная. Если внутри установить кровати в два яруса, как раз человек двадцать пять-тридцать должно поместиться. Не знаю… надеюсь, поместится. Ещё один сруб тех же размеров кухня-столовая с небольшим складиком под продукты и утварь. Ещё один, но уже шесть на шесть, — баня. Ну и пропускной пункт — тоже сруб, только маленький. Два.

Кстати, здесь отличился Митрич, на деле доказав, что не понаслышке знаком с плотницким делом. Он подетально рассчитал каждый сруб вместе с крышей. Так что у нас появилось чёткое представление, сколько леса потребуется. Перекрывать решили шифером. Осталось понять где его взять.

Склады решили пока просто подремонтировать и использовать те, что имелись в наличии. Плюс навес, где сейчас хранился пиломатериал. Его — под объёмный и недорогой хабар. Само собой, после того, как доски в дело уйдут.

На первое время должно хватить, ну а там добавим. Свободных площадей на базе с избытком.

Что делать с конторой я пока не придумал, поэтому это оставили на откуп Фитцу.

Я бы просто всё отмыл, побелил и покрасил, но думаю, мой дворецкий не примет простецких решений. Так что пусть завтра сам посмотрит и скажет, что и как делать. У него всяко лучшие представления, как должен выглядеть особняк аристократа, пусть на данный момент и изгоя.

Мелочи решили дорабатывать по ходу пьесы, ну а в стройматериалы я и вовсе не лез. Хрен его знает, что у них здесь в ходу, могу запросто опростоволоситься. Так что этот момент я делегировал Димычу.

На том и закончили.

Тот же день. Пригород Санкт-Петербурга. Местечко Кудрово. Загородное поместье барона Боде-Колычова. Родовой погост, фамильный склеп Боде-Колычовых.

Погода наводила тоску, словно её специально подобрали к, и без того безрадостному, мероприятию.

Слёз хватало, но свинцово-тяжёлое небо добавляло сырости, источая противную морось. Северный ветер гнул деревья, когда-то заботливо высаженные вокруг кладбища, гонял среди массивных крестов ворохи прошлогодней листвы, трепал траурные одежды мужчин, норовил сорвать шляпки с дам, швырялся влагой в лицо. От мокрой травы поднимался туман, напитывая воздух запахом прели и волглой земли.

Боде-Колычовы испокон веков хоронили своих у себя. Слуг рода — на кладбище, кровников — в склепе. И на этот раз не отошли от традиции, разве что отпевали в закрытом гробу.

Церемония уже закончилась, скорбящие родичи понуро брели к выходу и терялись в туманном мареве. Брели по одному… парами… семейными группами… Мужчины — с окаменевшими, как тот склеп, лицами, женщины — украдкой утирая платочком глаза под чёрной вуалью. Скорбь она внутри, напоказ никто не выставлял.

В стороне, у одной из старых могил, стояли ещё трое мужчин. Стояли молча, провожая взглядами уходивших.

В двоих безошибочно определялись близкие родственники. Оба кряжистые, невысокие, с похожими мясисто-надменно-породистыми лицами и одинаковыми бакенбардами. Тот, что постарше — барон Боде-Колычов. Тот, что помладше — его родной брат и отец погибшего юноши. Компанию им составлял паучий колдун, мрачный, как воплощение самой смерти.

— Помин на девять дней проведём… — обронил старший Боде-Колычов, закончил после длительной паузы. — И поедем…

С утра календарь показывал среду.

День назначенного рандеву с отцом Никодимом, о котором я и думать забыл. И забил. Но Мишенька не преминул напомнить.

«Вас сегодня ждут на службе в Храме Пресвятой Богородицы. Вы обещали быть», — ворвался он в уши, едва я продрал глаза.

«Не выдумывай», — отмахнулся я.

Нет, правда. Ничего я не обещал. Просто не стал возражать, когда батюшка накидывал мне заданий по духовной специфике. И уж точно ни молиться, ни поститься, ни прощать недругов не собирался. А уж что там мелкий себе напридумывал на пару с попом, меня вообще не колыхало ни разу.

Обряд экзорцизма, как выяснилось из рассказа Митрича, не сказки, а вполне себе реальная вещь. И отец Никодим в нашу первую случайную встречу явно что-то почувствовал. Эх, ещё бы выяснить что. Но вопрос в лоб ему не задать, а читать мысли я не умею. В любом случае надо быть идиотом, чтобы переться на встречу с тем, кто может меня из Мишеньки выгнать.

Я идиотом себя не считал.

Единственно, напрягало, что сильно отпустил религиозную составляющую. Вера со всей атрибутикой в здешнем обществе — базовый навык. Я выбивался. А это не гуд. И ещё переживал, что преподобный каким-то образом сагрится, когда я не явлюсь на вечернюю службу. Репрессии со стороны духовенства мне сейчас нужны меньше всего.

Получалась вилка. Классическая.

Идти — неизвестно чем встреча закончится. Не приведи господь, раскроет отец Никодим моё инкогнито и что тогда делать? Снова в бега? Не хотелось бы. Не идти — тоже хрен знает во что выльется. И там, и там информации для нормального анализа мизер, но я прогнал обе ситуации через Весы.

Чаши болтались в относительном равновесии в обоих случаях. Чуть перевешивала красная, обещая в перспективе некие неприятности. Но, судя по наполнению, незначительные. Ничего, с чем я бы не справился. Поэтому я окончательно забил на отца Никодим и Мишеньку болт, сделав себе пометку на память — при случае разузнать об обряде побольше.

«Грязный лжец и безбожник», — заклеймил меня мелкий, прочитав принятое мной решение в нашей с ним общей голове.

«Да хоть горшком назови», — усмехнулся я в ответ.

На последний мой выпад мелкий не отреагировал. Обиделся и замкнулся в себе.

Ну да, планы я ему поломал. Хотя с какой стати он решил, что я пойду как баран на заклание? Впрочем, хрен с ним. У меня и без него забот по самые гланды.

Режим уже устоялся и сразу после завтрака мы выдвинулись на новую базу.

Поехали практически в полном составе. В «Топорах» оставили только Аглаю (на хозяйстве) и одного из тяжёлых (чтобы присматривал).

Техники у нас было немного, но ту, что имелась, я хотел сдать на руки Нобелю. Чтобы он вдумчиво провёл техосмотр и когда понадобится, у нас всё работало без сучка, без задоринки. На это дело отрядил второго тяжёлого на пару с Хмурым. Парни завели тягач, с которого люди Нобеля ещё вчера сгрузили поломанный шагоход, дождались пока двигатель наберёт пар, и отправились обратно, перевозить нашу шестиногую самоходку и экзо-броню.

— Эх, ёкарный бабай, что ж всё так-то… — поморщился я, посмотрев вслед неспешно удаляющемуся тягачу.

Считай, хлопцы на целый день вывалились. Мы сюда только час с хвостом телепали и это, будем говорить, на легковом транспорте. А на этой каракатице они пока доберутся… Да и занятий там не на один час: пока движки запустят, пока пар наберут. Мобильный доспех, опять же, врукопашную не погрузишь. Значит, придётся их одевать, заводить, потом раздевать… та ещё канитель.