— Хорошо, что напомнили, — спохватился я. — Мне сейф ещё нужен. Хороший. Большой. И чтобы прикручивался к полу и стенам. Слышал, хвалят бренд «Сан-Гали» Нет случайно в наличии?

— Увы, чего нет, того нет, — покачал головой Исаак Яковлевич. — Но заказать не проблема. Придёт из Санкт-Петербурга, вместе с машинами, быстрее никак. А пока дам вам адресок мастерской. Хозяин немного не от мира сего, но делает потрясающие вещи. Изобретатель. Вот у него можно разместить заказ. Выполнит быстро, возьмёт недорого, а вам на первое время хватит. Указателей там, разумеется, нету, но я вам схемку нарисую, найдёте.

С этими словами Шниперсон набросал на бумаге несколько линий, подписал ориентиры и отдал мне.

— Спасибо вам, Исаак Яковлевич, — поблагодарил я, пряча импровизированную карту в карман. — Не премину воспользоваться. Ну а теперь точно пойду, за нами должно быть уже приехали.

По моим расчётам Димыч уже должен был вернуться. И я даже удивился, что он до сих пор не присоединился ко мне. Заодно и со Шниперсоном бы поторговался, у него это хорошо получалось

На улице и в самом деле стоял наш «Бекас», но внутри обнаружился только Трофим. И этого хватило моей паранойе.

— Где Менделеев? — рявкнул я, рывком открывая переднюю дверь, и рефлекторно запустил «Эмоциональный окрас» с «Обнаружением жизни».

— В «Топорах», — удивлённо ответил Трофим, чем меня слегка успокоил.

— Почему не приехал? Что-то случилось? — продолжил я допрос, но уже на два тона тише.

— Дмитрий Иванович запретили рассказывать, — замялся Трофим. — Сказали, готовят сюрприз.

Паранойя вновь вскинулась и тут же притихла по объективным причинам. Сюрпризы я не любил, но, во-первых, Дары не определили опасности; во-вторых, Димыч не тот человек, который станет готовить мне пакость; а в-третьих, Трофим излучал загадочность и скрытые замыслы, но никак не враждебность. Нет, я его конечно мог заставить выложить всё, как на духу, вот только надо ли? Парни по-своему развлекаются, зачем ломать им веселье?

— Интриганы, — по-доброму усмехнулся я и, кивнув Трифону, чтобы грузился со своими сумками назад, забрался в машину. — Поехали, посмотрим, что за сюрприз.

Фитцджеральд был первым, кого я увидел в «Трёх Топорах».

— Господин, у вас гости, — сообщил он в дверях, принимая у меня сюртук.

Интонации его голоса заставили меня насторожиться и активировать «Эмоциональный окрас». Поверх обычной невозмутимости дворецкого проступала отчётливая аура недовольства. Видимо сильного, раз он не смог его скрыть.

— Гости? Кто такие? Откуда? — удивился я и услышал глухой стук за спиной.

Это Трифон уронил на пол сумку с обновами и, положив ладонь на рукоять револьвера, озирался в поисках возможных угроз.

— Прошу прощения, не так выразился. Не гости. Гость. Дмитрий Иванович привели-с, — выдавил Фитц, чуть заметно дёрнув щекой. — Сказали-с, ваш давний приятель.

Приятелей у меня здесь отродясь не водилось, а давних так и тем более. Но раз Димыч сказал… Я на всякий случай прислушался к внутренним ощущениям. Нет, ничего, что заставило бы насторожиться. Вероятно, это и был тот сюрприз, о котором поведал Трофим.

— Где они? — уточнил я, избавляясь от шляпы.

— В обеденной зале, — Фитц мотнул головой, указывая направление. — Вас дожидаются.

Со стороны общей столовой действительно доносились голоса и оба показались знакомыми. Один, понятно, принадлежал Димычу. Второй… Нет, сходу не смог распознать.

— Я проверю, — прогудел Трифон, движением локтя, задвигая меня себе за спину.

— Погоди, — притормозил его я и замер, запустив триаду способностей и прислушиваясь к ощущениям.

Дары молчали, как рыба об лёд. Причём, все, кроме «Обнаружения жизни».

Кто бы там ни набивался в давние приятели, его эмоции я не считал. Димыч, тот да, сверкал, как рождественская гирлянда радостным предвкушением, ожиданием и удовольствием от приятного общения. А рядом с ним…

Спокойная. Зелёная. Точка. Ноль эмоций, ноль стремлений, ноль пожеланий.

Ну хорошо, хоть зелёная. Значит, не враг.

Впрочем, чего зря гадать, когда можно своими глазами увидеть, кого притащил Менделеев? Тут идти два шага.

— Сумки скинь и возвращайся, — приказал я Трифону, а сам направился в обеденный зал.

— Ага, барин. Я мигом, — прилетело басовитое вслед.

За столом сидел Димыч и… Ну да, кто же ещё. Капитан Голохвастов собственной персоной. Увидев меня, он вскочил и, опрокинув стул, кинулся обниматься.

Платон был, как обычно, по форме, но сейчас больше походил на дезертировавшего гусара, нежели на прежнего холёного офицера из штаба. Китель небрежно распахнут, ворот рубахи не застёгнут на целых две пуговицы, на щеках щетина. Трёхдневная. Небо и земля по сравнению с тем, каким я запомнил его по «Уриилу». Вдобавок, он уже успел хорошенько набраться. Раньше, или уже здесь — не понял пока.

Но это не суть важно. Мне бы в принципе с его визитом разобраться.

— Мишель, дружище! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — воскликнул Платон, облапив меня, как медведь, и замолотил по спине широкой ладонью. — Дай-ка на тебя посмотрю! — тут он отстранился, окинул меня взглядом от головы до ног и выдал: — Хорош, хорош… Чисто граф… Нет, бери выше. Сиятельный князь!

Я было напрягся при упоминании графского титула, но поправка меня слегка успокоила. Обычная болтовня подвыпившего человека. Хотя от Голохвастова стоило ожидать всякого. Он для меня закрытая книга, Дары на нём не работали. А Платон между тем не затыкался:

— Эй, человек! — щёлкнул он пальцами в пьяном, но требовательном жесте. — Водки нам! Менделеевки! Нет, к чёрту водку. Не в обиду тебе Дмитрий Иваныч. Такую встречу подобает отметить шампанским!

Требование предназначалось хозяину, но тот не спешил его выполнять. Стоял за барной стойкой, протирал бокалы и выжидательно смотрел на Фитца, показавшегося в арке дверного проёма. Фитц же буравил взглядом мне спину.

— Мишель, дружище, — шепнул Платон, вновь приобняв меня за шею. — Скажи своему церберу, чтобы стол приличный накрыл. А то что это… Срамота. Ни выпить, ни закусить.

С последними словами он жестом показал на стол, где стоял одинокий лафитничек, уже пустой на две трети, и несколько тарелок с нарезками. Тоже изрядно ополовиненных.

Похоже, Фитц с Платоном успели пообщаться накоротке и общего языка не нашли. Но в одном Голохвастов прав, сервировка никуда не годилась. Я весь день провел на ногах и на нервах и жрать хотелось, как медведю бороться.

Впрочем, «церберу» ничего говорить не пришлось. Я ещё только поворачивал голову, чтобы отдать соответствующее распоряжение, а он уже дал отмашку.

И всё преобразилось, как по мановению волшебного жезла.

Вихрем пронеслись Аглая с хозяйкой, убрали следы скудного угощения и застелили стол свежей скатертью. Сложилось впечатление, что самобранкой — столько через минуту появилось на ней всяческих вкусностей.

Центр стола занял жаренный бараний бок с гречневой кашей, источавшей ароматный парок. Для разгона подали жареную же утку под рыжиками и полдюжины рябчиков, запечённых в винном соусе с ежевикой. На свободных местах разместились соленья в хрустальных салатниках: Огурчики-помидорчики горкой, капустка по-домашнему, с клюквой и яблочком, груздочки с луком в сметане. В соусниках дожидались своего часа тёртый хрен и смородиновый взвар на меду с квашенным чесночком. Расстегаи с зайчатиной послужили лучшей заменой хлебу. А в качестве напитков предлагался брусничный и малиновый морс. Те стояли отдельно, в запотевших графинах.

В довершение сервировки, от стойки метнулся хозяин и водрузил на стол ведёрко со льдом, из которого торчало запотевшее горлышко пузатой бутылки шампанского. Рядом, чтобы два раза не бегать, выставил ещё две. «Менделеевку на бруньках» и «Янтарную слезу» графа Шустовского.