— Ладно, начни с самого начала и расскажи мне всё, даже если мы это уже обсуждали. Джо и Айви были у него в кабинете, и она принесла папку со ссылками на Отдел 39, а также свои заметки из интервью с Джун Ли. Она начала с поездки в тюрьму, пустой комнаты для допросов, уклончивой манеры, в которой Джун Ли пытался заставить её заключить сделку, не предоставив никакой информации. В конечном итоге Айви описала, как пошла ва-банк, дав понять, что ему нужно выдать им хоть что-нибудь, прежде чем они вообще смогут начать говорить о сделке. — Верно, — сказал Джо, вспоминая их предыдущий разговор о её визите. Айви выложила перед ним всю хронологию событий. Фразу «вам нужен номер» и воспоминание о том, как она сидела в аудитории в начале своей карьеры в Казначействе, слыша упоминание теневого Отдела 39, также известного как Комната 39. — Это имеет смысл, — сказал Джо. — И объясняет, почему Супердоллары впервые появились на Западном побережье. Но почему Парк просто не рассказал тебе? Зачем он заставил тебя прыгать через обручи? — Я задавалась этим вопросом, — ответила Айви. — Думаю, он выигрывал время. Он не хочет ехать в тюрьму строгого режима, но при этом не хочет выдавать нам всё сразу. — Да, это серьёзная мотивация. Айви спросила: — Что дальше? — Нам нужно связаться с нашим отделом по Северной Корее. Запросить всё, что у них есть, включая данные наших коллег из разведки. Если за всем этим стоит Комната 39, нам нужно выяснить, убили ли они Коплина и Эрвинга потому, что те подобрались слишком близко. Хотя ни один из них не упомянул Северную Корею в своих записях, так что я не уверен, обнаружили ли они эту связь или нет. Может быть, и обнаружили, но просто не успели внести это в файлы. — Возможно, — сказала Айви. Айви заколебалась, и Джо изучающе посмотрел на неё. На её лице было странное выражение. А затем он понял, почему. — Отличная работа, Айви. Ты действительно выбила мяч за пределы поля. — Просто делаю свою работу, — сказала она, но Джо видел, что ей хотелось признания и она испытала глубокое удовлетворение от того, что получила его. Она ушла, а Джо откинулся на спинку кресла. Иногда он забывал о человеческом факторе. Быть Ричером, служить в Армии — всё это имело свойство отсекать повседневные любезности. Мелочи, которые создают человеческую связь. Джо усмехнулся про себя. Если люди думали, что он плох в социальном этикете, они бы пришли в ужас от его брата Джека. Джо чувствовал усталость и размышлял, уйти ли из офиса или поставить кофе. Он решил выбрать чёрное зелье. На кухне он сварил свежий кофейник и прочитал листовки на холодильнике. Там была благотворительная акция для бездомных, требовались консервированные продукты. Кто-то потерял солнцезащитные очки. Кофе закончил вариться, и он налил себе чашку, после чего понёс её обратно в офис. Его портфель лежал на столе и был открыт. Джо замер, стоя как вкопанный. Однодолларовая купюра (примечание переводчика: в оригинале hundred-dollar bill) была приклеена ко дну портфеля. Удерживаемая на месте… …каким-то ножом. Он изучил его. Он был длинным, с деревянной рукоятью и режущим лезвием на конце. Казалось, он невероятно острый. Джо мгновенно понял, что это такое. Гравёрный резец. Инструмент для гравировки, о котором Мендельбаум там, в Бюро гравировки и печати, рассказывал ему. Джо присмотрелся к купюре внимательнее. В правом нижнем углу был нарисован красный круг. Там же стоял штамп: Доказательство Казначейства. Джо осознал, что это значит: это была одна из тех самых Суперкупюр, которые он изучал в комнате вещдоков. Но кто вынес её оттуда? Им ведь запрещалось покидать помещение. От этой мысли его пробрал холод. Он схватил купюру и прошёл в ближайшую конференц-зал, который был тёмным и пустым. Щёлкнул выключателем, увидел оверхед-проектор и включил его. Позади него появился большой экран. Он положил купюру на стеклянную поверхность и сфокусировал линзу на круге. На экране позади него круг увеличился, достигнув почти четырёх футов в окружности. Джо изучил его. На что я смотрю? — задумался он, на мгновение отложив вопрос о том, как кто-то проник в его кабинет. Он впился глазами в изображение, пока ему не пришлось отвернуться. Он моргнул, активировав слёзные железы. Когда зрение вернулось в норму, он снова посмотрел на экран. И тогда он увидел это. На хвостике микроскопического завитка. Вплетённое в сложную паутину линий и изгибов, скрытое внутри невероятно замысловатого узора. Песочные часы. Метка Иглы. Джо опёрся на стол, пошатнувшись от последствий этого открытия. Это невозможно, — подумал он. Он тут же начал искать слабые места в этой теории. Это тоже может быть подделкой поверх подделки. Шуткой. Розыгрышем. Кто-то развлекается, глядя, как агенты Казначейства бегают кругами. Джо опустился в кресло. Этого не может быть, он был уверен. Не может быть. А затем ему вспомнилась фраза, пришедшая словно из ниоткуда. Это было то самое, что практически необъяснимо. Не сходится. Эту фразу произнёс Итан Хейс. Тогда, помнил Джо, он был озадачен. Оно определённо сходилось: КГБ узнал о побеге Труакса и убил его, его жену и их сына. Не сходится. Какая странная вещь, чтобы сказать. Если только… Джо повертел это в голове, посмотрел на это под разными углами. Затем он снова взглянул на экран. Метка Иглы, ясная как день, на фальшивой стодолларовой купюре из Комнаты 39 в Северной Корее. Не сходится. Другими словами? Цифры неверны. Хейс пытался сообщить ему что-то, не говоря слов напрямую. Технически это называется «правдоподобная отрицаемость». Теперь, подумал Джо, он понимал. В той машине на площади Ноблокин в 1989 году должно было быть три сгоревших трупа. Возможно, их было не три. Или, что столь же вероятно, тела были поддельными. Фальшивками. Они могли насладиться иронией обмана ЦРУ с помощью поддельных людей. Или, что столь же вероятно, людьми в машине были те, кого КГБ счёл расходным материалом. Таких наверняка было очень много. Джо снова посмотрел вверх на значок песочных часов. Может ли это быть правдой? Жива ли Игла?

Анна смыла кровь в душе. Она смотрела, как та кружится вокруг слива, и увидела пару более густых сгустков, зацепившихся за проволочную сетку. Она наступила большим пальцем ноги на один кусок и раздавила его, пока тот не рассыпался и не исчез. Выйдя из душа, она схватила полотенце и встала перед зеркалом. Было множество синяков, рубцов и порванной плоти. Она переживала и не такое. Старик всегда становился таким перед решающей частью миссии. Это был его способ подготовить их обоих. — Виктор мёртв, ты в курсе? — спросил Марков. Анна едва не подпрыгнула. У него была способность появляться бесшумно, и это беспокоило её, хотя она, конечно, не смела показывать раздражение. — Я предположила, что это так, — сказала она. — Тебе грустно? У меня сложилось впечатление, что тебе нравилась твоя маленькая игрушка. Она пожала плечами. — Он был одним из многих. Есть много других, готовых занять его место. Марков ничего не ответил. — Одевайся. У нас много дел. Анна вытерлась насухо, затем оделась в чёрные брюки, чёрную рубашку с длинными рукавами и чёрные ботинки. Она вышла из комнаты и спустилась вниз, в кабинет, который Марков превратил в арсенал. Она нашла его выбирающим пистолет из скрытого оружейного шкафа. Тот был замаскирован под обрамлённый предмет американского винтажного искусства: шоу Дикого Запада 1880-х годов. Марков счёл контекст забавным. Он повернулся к ней. — Ты готова сделать то, что необходимо? — спросил он. — Конечно. Он положил на стол два пистолета вместе с двумя глушителями и дополнительными обоймами с патронами. Там была тактическая наплечная кобура из чёрной синтетики, которую Анна надела на плечо и застегнула. Движение вызвало боль, учитывая то, что Марков сделал с ней, но она постаралась этого не показать. Анна подошла к шкафу и выбрала тонкий нож с резиновой рукоятью и тонким чехлом. Она опустилась на колено, задрала штанину брюк и закрепила нож на икре, после чего аккуратно закатала штанину обратно. Она наблюдала, как Марков, одетый в чёрные джинсы, чёрный свитер и чёрные ботинки, также набросил на себя нейлоновую кобуру. Он сунул в неё 9-миллиметровый полуавтоматический пистолет, но вместо ножа пошёл к другому шкафу и вернулся с винтовкой. — Никогда не знаешь. Дальняя дистанция, ближний бой. Нужно быть готовым ко всему, — сказал он. Анна кивнула. Они спустились по лестнице в гараж. Внутри стояли две машины, оба чёрных седана «Кадиллак» с тонированными стёклами. Марков протянул Анне ключ и кивнул в сторону автомобиля на дальней стороне гаража. Они позаботились очистить дом от любых следов идентификации. В каждой из их машин находилось дополнительное оружие, а также взрывчатка. Марков положил руки на плечи Анны, развернул её лицом к себе. Он знал, что существует немалая вероятность, что они больше никогда не увидятся. — Анна Никитина. Ты лучший агент, которого я когда-либо тренировал, — сказал она. Она слегка покраснела. Комплименты были редкостью. — Я всегда старалась изо всех сил, — сказала она. — И твой лучший результат…был непревзойдённым. Они обнялись. Капсула с цианидом в каждом из их воротников на мгновение соприкоснулись друг с другом. Олег почувствовал это. Любовь и смерть, — подумал он. Всегда связаны. Казалось, что так оно и есть. — Иди, — сказал он. Анна обошла ближайший автомобиль к своему. Марков нажал кнопку автоматического подъёмника гаражных ворот. Те поднялись, открыв подъездную дорожку, которая вела немного вверх к улице. Это была одна из причин, почему ему так нравился этот дом — заглянуть в гараж, когда ворота открыты, было практически невозможно, так как он находился на уровень ниже улицы. Анна села в машину, завела двигатель и вывела автомобиль из гаража. Она объехала территорию и выехала на улицу. Марков сел в свой автомобиль, выехал задним ходом и последовал за Анной до дороги. Там она повернула налево, а он — направо. Олегу Маркову даже в голову не пришло, что он поступил нечестно. Давным-давно он думал о таких вещах. Мораль. Правильное и неправильное. Оправдывает ли цель средства? Где-то на пути, будь то во время тренировок или в полевых условиях, эти границы, казалось, растворились и стали похожи на песок, который так легко утекает сквозь пальцы. В операции было гораздо больше деталей, чем знала Анна. Он привлёк дополнительную помощь, предложенную теми, кому тоже было что терять. Для Маркова это было скорее делом наследия, ну и дачи где-нибудь в Зучовке, выходящей окнами на реку, чтобы можно было слышать шум воды посреди ночи. У него будет и собака. Доберман стал бы его первым выбором. Теперь Марков столкнулся с реальностью. До определённой степени вещи вышли из-под его контроля.