Джо надеялся, что факс является ответом на его кампанию факсов, телефонных звонков и сообщений дипломатической почтой с просьбой о любой помощи в его расследовании. Он просмотрел верхнюю часть страницы. Сообщение было от кого-то из Национального центрального офиса Англии. Оно было кратким и по существу: Мистер Ричер, У меня может быть для вас информация. Пожалуйста, позвоните по защищенной линии. Попросите Чепмена. Воодушевленный сообщением, Джо достал блокнот и ручку и наполнил чашку кофе на кухне. Изучая номер телефона, он спустился в небольшую переговорную в противоположном конце офиса. Пространство не могло быть более десяти футов в ширину и десяти футов в длину. Внутри оно состояло из телефона, который выглядел так, будто его забрали на свалку связи и превратили в причудливое произведение искусства. Комната служила безопасным телефонным центром департамента. Её ежедневно проверяли на наличие жучков и содержали самые передовые технологии защиты от наблюдения, отсюда и все дополнения к самому телефону. Джо предположил, что стены звуконепроницаемы. Когда он закрыл дверь, весь внешний шум был немедленно отсечен. Он сел перед телефоном. На столешнице была приклеена инструкция. Он прочитал её, затем нажал красную кнопку на клавиатуре телефона. Выделенный оператор помог ему сделать звонок, а затем отключился. Джо слушал, как звонит телефон; низкий, странный гудящий звук, непохожий ни на один рингтон, который он когда-либо слышал. После нескольких звонков женский голос ответил. — Да? — Это Джо Ричер из Министерства финансов США. Я получил сегодня утром факс от мистера Чепмена, попросившего позвонить ему. Будет ли он доступен для разговора? — Подождите, пожалуйста. После почти двух минут молчания Джо начал думать, что факс был розыгрышем. Но затем он услышал откашливание, и мужской голос с английским акцентом заговорил в трубке. — Мистер Ричер, полагаю, — сказал он. — Мистер Чепмен? — спросил Джо. — Верно. Я понимаю, вы из Казначейства, ранее Армия разведки? Джо сделал паузу. Он не помнил, чтобы включал эту информацию в пакет своих запросов, но пропустил это мимо ушей. — Очень хорошо. Да. А вы? — Скажем так, я происхожу из схожего окружения, — сказал Чепмен. Трудно было судить по голосу мужчины, но Джо прикинул, что он намного старше. Возможно, ему было далеко за шестьдесят или семьдесят. — Вы отправили нам кое-какие, скажем так, интересные изображения в наш офис, — сказал Чепмен. — Пугающие, но интригующие. — Я могу. — Можете предоставить дополнительный контекст? Момент повис в воздухе. Наконец Джо сказал: — Это расследование убийства. У нас две жертвы. — Понятно. — Скажем так, это были фотографии кого-то из правоохранительных органов, и нам любопытна причина увечий. — Гравировку, вы имеете в виду, — сказал Чепмен. — Вы так думаете? — спросил Джо. — Почти наверняка. — Почему вы так думаете? — Это действительно весьма примечательно, — продолжил Чепмен. — Знаете, я собираюсь уйти на пенсию в следующем году. Им не нравится держать такого старого пня, как я, поблизости, я уверен, вы понимаете. Всегда существовал спрос на молодежь, и в эти дни, с учетом того, как бурно развивается технология, нас, пенсионеров, подталкивают к выходу на пенсию быстрее, чем когда-либо. Джо промолчал. — Я работаю в Офисе почти пятьдесят лет, мистер Ричер. То, что я видел, заполнило бы как минимум две, если не три книги, ни одна из которых, конечно, не будет написана. Всё засекречено. Однако эти изображения, которые вы прислали, повергли меня в настоящий шок, состояние, которое, я был уверен, я никогда больше не испытаю. Джо молчал, сохраняя терпение. Чепмен продолжил. — Во время Войны я работал в Специальном отделе, и моей специальностью были подделки. А именно, как их распознавать и как остановить их распространение. Мы знали, что Германия хочет попытаться разрушить британскую экономику, наводнив её поддельной валютой, и моей задачей было изучать купюры, которые мы смогли достать. — Операция Бернгард, — сказал Джо. — Он читал о ней немало. — Именно, — сказал Чепмен. — За время войны я очень хорошо узнал фальшивомонетчиков. — Каким образом? — Настоящий гравер — это художник. И как все художники, они не могут не вкладывать частичку себя в свои творения. Хотя все они стремились к одному и тому же, а именно к идеальному воспроизведению британского фунта, в каждой попытке были небольшие различия. Очень незначительные, могу добавить. — Достаточно, чтобы можно было отличить отдельных граверов? — Именно, молодой человек. Интересная вещь, однако, заключалась в том, что каждый фальшивый фунт было довольно легко обнаружить. Пока не появился он. — Он? — Партия британских фунтов была конфискована во время рейда глубоко в Германии. Они были завернуты в пластик, свеженапечатанные, и мы знали, что они не от Банка Англии. — Так откуда они были? — Нацисты наняли практически всех, кого могли найти, обладающих навыками гравировки. Им нравились заключенные, особенно потому, что они могли осуществлять полный контроль над ними. Они могли заставить их работать долгие часы, и если они не старались изо всех сил выполнять свое ремесло, их расстреливали. Это чрезвычайно мощная мотивация. — И вы думаете, что эти почти идеальные поддельные банкноты фунта были из Германии? — Да. И конфискованные фунты были не почти идеальными, они были идеальными. Безупречными. Фактически, во время моего первоначального, очень тщательного обзора, я был убежден, что они настоящие. Только когда мы собрали всю команду и буквально неделю изучали банкноты, мы нашли лишь мельчайший изъян. Они были блестяще спроектированы и выполнены с большим мастерством. Шедевры, действительно. — Но ими не были. — Нет, мне и моим коллегам потребовалась почти неделя, чтобы обнаружить это. — Обнаружить что? — Тот самый символ, вырезанный на вашем трупе, — сказал Чепмен. Джо застали врасплох. Он попытался скрыть свое удивление. — Вы видели символ? — спросил он. — Да, конечно. Англичанин помолчал, прежде чем заговорить. — Мы думали, что он похож на песочные часы.

Джо почувствовал выброс адреналина, но сохранил самообладание. — Вы всё ещё здесь? — спросил Чепмен. — Да, определенно. — Джо было трудно переварить всё это. Этот старик из Лондона был настоящим? Должен быть, ведь Джо рассказал о символе никому, кроме Дженкинса и Айви. Не было никакого способа, чтобы кто-то из них передал информацию старику в Англию. — Как вам удалось заметить символ? — спросил Джо. — Пара хороших судмедэкспертов его упустила. — Легко, я искал его, — сказал Чепмен. — Как только я увидел фотографии, это было словно возвращение в прошлое. Я не знаю, как это объяснить, но это как увидеть картину издалека и узнать художника. То же самое. — Когда вы заметили символ? — Это заняло у меня довольно много времени, должен признать. Но даже несмотря на то, что его было трудно разобрать, я знал, на что смотрю, как только увидел это. Джо рассматривал последствия и рассчитывал следующие шаги. — Вы настроены скептически, — сказал Чепмен. — Совсем нет, мистер Чепмен. Просто позволяю новой информации помочь мне понять, куда двигаться дальше. На линии на несколько мгновений повисла тишина. Джо услышал чирканье спички, а затем мягкий звук выдоха. Чепмен раскурил трубку, без сомнения. Курение всё ещё процветало в Европе, большое спасибо. — Вы уверены, что символы совпадают? — сказал Джо. — Я имею в виду, как давно вы его видели? Сорок пять лет? Я имею в виду, вы уверены? — Уверенность в наши дни в дефиците, — ответил Чепмен. — Однако я чувствую, что символ один и тот же. Теперь, гравер, которого я отслеживал, возможно, давно мертв. Однако возможно, что кто-то принял его или её мантию. Возможно, ученик или собрат-гравер. Всё возможно, я полагаю. Джо производил расчеты в уме. Сейчас был 1991 год. Это означало, что если граверу было чуть за двадцать тогда, сейчас ему было бы около семидесяти, плюс-минус несколько лет. Будет ли человек такого возраста способен убить двух мужчин вроде Эндрю Коплина и Тимоти Эрвинга? И сможет ли он потратить два часа или больше на вырезание узора на их плоти? Джо думал о окне в кабинете Коплина. Может ли семидесятилетний мужчина залезть на гараж и пройти по тому карнизу? Он предполагал, что всё возможно. — Что вы и ваша команда подумали об узорах? — спросил Джо. — Есть какие-нибудь теории? — Как я уже сказал, мы назвали его песочными часами. Некоторые люди были убеждены, что это связано с треугольниками. Положенные на бок, их было два, идеально равных. Мы отправили это некоторым математикам и физикам, но у них особо ничего не вышло. Это также пошло нашим специалистам по языкам: почти на каждом языке проверялось, не является ли это буквой. Ничего убедительного. У нас были теории, но ничего конкретного. — Я знаю, что вы имеете в виду, — сказал Джо. — Гораздо позже, когда появились новости об убийце Зодиаке и его посланиях, шифрах или криптограммах, я подумал о нашем таинственном гравере. Фактически, у меня возникла безумная идея, что убийца Зодиак был нацистом и бежал из Германии, отправился в Калифорнию и стал серийным убийцей. Учитывая то, что сделали с следователями Казначейства, Джо не считал такую идею такой уж безумной. — Есть ли что-нибудь еще, о чем вы можете подумать, что могло бы помочь нашему расследованию? — спросил он. Чепмен не отвечал несколько мгновений. — Боюсь, что нет. Это было давно, и в конечном итоге я забыл об этом. Одна из тайн войны. Их было так много. — Ну, я рад, что вы связались со мной. Это подтверждает некоторую недавнюю информацию, которая всплыла на свет. — С удовольствием, мистер Ричер. Перед нашим звонком я порылся в наших архивах и сумел найти кое-что. Моя девушка здесь отправит это вам по факсу, и вы сможете увидеть сами, — предложил Чепмен. — Было бы здорово, спасибо, — сказал Джо. — У вас есть для меня какая-нибудь еще информация? Какие-нибудь подсказки либо к личности гравера, либо к его прошлому, либо возрасту? Что угодно? Чепмен вздохнул. — Вообще ничего, за исключением одной идеи, которая является лишь интуицией. Ничем иным, как диким предчувствием или необоснованной догадкой. — Давайте послушаем, — сказал Джо. — Возможно, он был американцем. Какого черта? подумал Джо. Этот Чепмен сыплет бомбами как конфетти на параде. — Американец? Правда? — Как я уже сказал, это лишь догадка. — Что заставило вас даже рассмотреть это? — Вообще ничего. На линии снова повисло долгое молчание. — Что вы имеете в виду? — спросил Джо. — Я имею в виду, что мы обменивались информацией во время войны с нашими американскими коллегами, причем на очень регулярной основе, невзирая на трудности со связью. У нас был довольно устойчивый взаимообмен. Пока я не упомянул этого гравера. — И вы получили тишину, — догадался Джо. — Да. Никакого ответа вообще. Ничего. Я упомянул об этом снова, и произошло то же самое. Ничего. Несколько последствий пришли в голову Джо, но он оставил их при себе… пока. — Я придумал для него прозвище тоже, — сказал Чепмен. — Позывной, чтобы мы могли говорить о нем четко. Он был основан на его изысканном мастерстве. — Какое имя? — Мы называли его Игла.