Его прибытие в Вашингтон прошло без происшеств. Как и все остальные, Уэллс боролся с трафиком, прежде чем уйти через преждевременный съезд. Он поехал по улицам города туда, куда направлялся, наслаждаясь пейзажем. Это был не самый хороший район. Было много торговцев наркотиками на углах улиц, проституток и рядов домов, которые выглядели заброшенными, но таковыми не были. Последний раз Уэллс был в Вашингтоне, история была совсем другой. Тогда он работал с группой и не был лидером, по крайней мере, официально. Если бы кого-то из остальных участников спросили, они бы согласились, что смотрели на Уэллса как на фактического лидера. На самом деле у него было два безопасных дома в городе. Один из них находился в очень хорошем районе. Счета оплачивались каждый месяц, почта доставлялась на абонентский ящик, который опустошался каждую неделю. Свет горел по автоматическим таймерам, создавая впечатление, что кто-то живет в этом месте. Это был не тот безопасный дом, который он собирался использовать. По крайней мере, не сразу. Вместо этого он собирался отправиться в такое место, которое на самом деле было лучше для такого человека, как он, в его профессии. Большой жилой комплекс. Много людей, арендующих краткосрочно, очень высокая текучка из-за неудовлетворительных условий вроде протекающих туалетов, капающих кранов, тараканов и плесени. Большое количество людей, приходящих и уходящих, означало, что почти все были незнакомцами. По большей части никто не обращал внимания ни на кого другого. А если и обращали, то по всем неправильным причинам. У него было место на подземной парковке, и он был уверен, что за то время, пока оно пустовало, какой-нибудь предприимчивый человек присвоил бы его себе, но он был удивлен, обнаружив его свободным. Уэллс загнал Кадиллак на место и припарковался. Большой двигатель был горячим и продолжал издавать щелкающий звук. Уэллс проверил зеркало заднего вида и боковые зеркала на наличие признаков слежки. Через несколько минут он был уверен, что никто не следовал за ним к этому зданию, которому оставался год до сноса. Он открыл багажник и взял то, что ему нужно было из сумки, затем закрыл её и убедился, что машина заперта. Ничего не было ни на переднем, ни на заднем сиденье, чтобы соблазнить вандала разбить окна. И Кадиллак, хотя и ездил нормально, никак не был новой машиной. Выглядело так, будто на нём ездили жестко. Угонщик дважды не посмотрит на транспортное средство. Лифт всегда заставлял его нервничать своим скрипом и стонами, но он поднялся на свой этаж. Он добрался до квартиры и притворился, что возится с ключом, внимательно прислушиваясь к любому шуму внутри. Было тихо. Он отпер дверь и приоткрыл её ровно на щель. Он изучил проволоку, протянутую поперек проема. Она всё ещё была цела. Он толкнул дверь и шагнул внутрь. Она была пустой и пахла общественным туалетом. Уэллс осмотрел каждую комнату и был удовлетворен, что никто не входил в квартиру с момента его последнего визита. Он приоткрыл окно, и в пространство проник свежий воздух. Может быть, через несколько минут здесь не будет так плохо пахнуть. Теперь всё, что ему нужно было сделать, это ждать.

Юрий и Константин были крупными мужчинами. Юрий был ростом на два дюйма выше шести футов, а Константин был на три дюйма выше Юрия. Оба весили на весах почти триста фунтов. На каждом было немного жира, но под ним скрывалась редкая сила. Юрий годами занимался тяжелой атлетикой, едва не попал в Олимпийскую сборную, пока не выбило колено. Константин никогда в жизни не поднимал тяжести, но вырос, работая в экспортном бизнесе отца, перетаскивая коробки и ящики, что накачало его грудь и плечи до нелепых пропорций. Их объединила жажда убийства. Юрий забил до смерти мужчину, которого считал любовником своей девушки на тот момент. Константин задушил мужчину, который осмелился сделать ему предложение. Оба смотрели на долгие сроки в российской тюрьме, пока их не посетил пожилой мужчина, сказавший, что они могут выйти на свободу, если будут работать на него. Этот мужчина теперь называл себя Олегом Марковым. Что привело их по адресу в Вашингтоне, данному им стариком. Это было пятиэтажное жилое здание. Район города был бедным. Позади них ждал Виктор, не говоря ни слова. Он держал рот на замке всю поездку на машине сюда и теперь не планировал менять подход. Два крупных мужчины считали его помехой, бесполезным придатком и, хотя открыто не проявляли неуважения, давали понять, что он зритель, а не активный участник. Юрий сморщил нос от обстановки. — Забываешь, откуда ты родом? — спросил Константин. Они молча поднялись на лифте, используя ограниченную приватность, которую он предлагал, чтобы проверить оружие. Юрий носил автоматический пистолет .45 с черным глушителем. У Константина был такой же пистолет, но он был в поясной кобуре. Виктор нес 9-мм, также с глушителем, сбоку у ноги. Когда они подошли к двери квартиры 525, оба крупных мужчины остановились. Они прислушались, а затем Юрий пожал плечами. Он сделал знак Константину в сторону двери. Гигант отступил и врезал большим черным ботинком в запертую дверную ручку. Замок, часть дверной коробки и кусок самой двери взорвались внутрь. Это произвело оглушительный звук в тихом коридоре, и Виктор проверил, не выглядывают ли головы из дверей. Юрий плечом вломился в расколотую дверь и ворвался в квартиру. Они оказались в коротком коридоре. Небольшая кухня была справа. Коридор слева. Они пошли вперед. Мужчина, которого они искали, должен был быть убит, но если представится возможность, им было приказано избить его и пытать. Заставить его говорить. Константин обожал задание с такими инструкциями. Вероятно, это объясняло, почему он решил не брать пистолет в руку. Он полагал, что сделает работу голыми руками. Избиение, возможно, хорошая доза пыток ножами, электричеством и огнем. Константин не исключал изнасилования мужчины. В тюрьме он использовал это как сдерживающий фактор. Никто не хотел, чтобы Константин загнал его в угол в душе. Когда допрос закончится и они получат нужную информацию, Константин закончит дело удушением. Он испытывал особую тягу к удушению жизни из людей. Для него это было одно из величайших ощущений в мире. Юрий был рядом с Константином в коридоре, и они оба начали идти в сторону гостиной, но коридор не мог вместить их массивные фигуры. После неловкого столкновения друг с другом Юрий споткнулся и первым вошел в гостиную. Она была лишена мебели, за исключением единственного складного стального стула. А в кресле сидел мужчина. Он улыбнулся им. — Привет, мальчики, — сказал он. Оружие Юрия было сбоку, и он поднял его, но мужчина опередил его. Он поднял пистолет с глушителем и выстрелил Юрию в голову. Константин замешкался, его пистолет всё ещё был в поясной кобуре. Мужчина улыбнулся и выстрелил Константину в лоб, дважды. Мужчина встал и подошел к ним. Посмотрел вниз на их большие, мертвые тела. — Идиоты, — сказал Уэллс. Позади них Виктор видел, как крупные мужчины рухнули на землю. Он метнулся обратно через дверной проем и в лестничную клетку всего двумя дверями ниже. Он побежал, преодолевая по шесть ступеней за раз, практически прыгая с площадки на площадку. Он вырвался через дверь, ведущую наружу, и побежал, только один раз оглянувшись через плечо. Там никого не было.

Коплин был прав: купюры были совершенны. Джо, в комнате просмотра хранилища вещественных доказательств, внимательно изучал каждую банкноту. Он тщательно проанализировал заметки Коплина и хотел подтвердить каждую деталь самостоятельно. Портрет Бенджамина Франклина находился на лицевой стороне, виньетка Зала Независимости — на оборотной. Джо сосредоточился на лицевой стороне купюры. Первое, на что он посмотрел, была защитная нить, проходящая вертикально слева от мистера Франклина. На ней были напечатаны буквы USA и 100 в чередующемся порядке, видимые с обеих сторон банкноты. Рамка вокруг Франклина содержала микропечать невероятной детализации. Слова The United States of America были напечатаны сразу за пределами овала, едва различимые невооруженным глазом. Джо знал, что эта микропечать настолько мала и точна, что её невозможно воспроизвести ни на ксероксах, ни на принтерах. Также слева располагалась печать Федерального резервного банка с соответствующей буквой распределяющего банка. В данном случае фальшивомонетчики выбрали H — Сент-Луис, штат Миссури. Джо провел пальцами по поверхности банкноты, ощущая рельефную печать на особой бумаге: одна четверть льна и три четверти хлопка, изготовленной с использованием красных и синих волокон. Он перевернул купюру и взглянул на изображение Зала Независимости в Филадельфии, где обсуждались и принимались как Конституция, так и Декларация независимости. Работа была ошеломляющей, вынужден был признать Джо. Он специально достал настоящую стодолларовую купюру из своего банка и вынул её из бумажника. Он положил её рядом с подделкой и изучил обе. Невозможно, вынужден был признать он. Как их вообще обнаружили? Джо нигде не видел символ песочных часов, но это ничего не значило. Что ему действительно было нужно, так это микроскоп для изучения мельчайших деталей и нюансов. Символ мог там быть, а мог и не быть. Он убрал поддельные купюры обратно в коробку с уликами, а настоящую — в бумажник, после чего вернул фальшивки на стол хранения вещдоков. Джо посмотрел на часы. Становилось поздно, и он проголодался. Пора немного подкрепиться, подумал он. Именно Наполеон произнес знаменитую фразу о хорошем снабжении. Армия марширует на животе. Салат «Нисуаз» оказался лучше ожидаемого. Обычно он предпочитал традиционные ингредиенты: помидоры, анчоусы, оливки, оливковое масло и сырые овощи. В этой версии, в маленькой французской кофейне в паре кварталов от его квартиры, добавили отварную зеленую фасоль. Обычно вареные овощи в салате «Нисуаз» не приветствовались, но Джо не возражал. Несмотря на то, что его брат Джек часто подшучивал над ним за излишнюю приверженность правилам («всё по уставу»), вариации в традиционном салате его не беспокоили. К тому же всё было свежим и идеально сбалансированным. Он допил остатки вина; прохладного, хрустящего розе. Отказавшись от предложения десерта, Джо оплатил счет, оставил хорошие чаевые и вышел на улицу. Было поздно, и он был рад, что выбрал легкую еду. Улицы были оживлены, как всегда. Множество туристов всё ещё загромождали тротуары, камеры и видеокамеры висели у них на шеях. Джо, будучи всегда на голову выше всех остальных, шел впереди. Сумерки уже наступили и прошли, а воздух был наполнен запахом выхлопных газов и свежего асфальта. Он знал, что они ремонтируют дорогу через квартал. Прогулка пошла на пользу, и он ускорил шаг. Ему пришла в голову мысль о сигарете, но он бросил курить и намеревался сохранять воздержание. Он добрался до своего дома, вошел и поднялся на лифте на свой этаж. Он прошел по коридору и отпер дверь. Джо шагнул внутрь, находясь в состоянии повышенной готовности после того, что произошло ранее, но ничто не выглядело необычным. Однако он услышал писк факса в свободной спальне, которая служила ему домашним офисом. Факс только что закончил печатать. Джо ослабил галстук, снял костюм и надел футболку и джинсы. Босиком он прокрался в свободную спальню и взял факс. Это был один лист. Без титульного листа. Код факса имел код города 212. Нью-Йорк. Возможно, Мозес нашел что-то. Джо взял лист и сел в кресло в гостиной. Лист содержал рисунок и больше ничего. Никакого текста совсем. Он откинулся назад и изучил изображение. Оно было нарисовано с изысканным мастерством и изображало женщину, стоящую на коленях перед большим сундуком, который был открыт. Из сундука, казалось, поднималось несколько испарений, а на их вершинах выросли головы чудовищ. Они выглядели как черти. Все с оскаленными зубами и заостренными ушами. Дым и пламя переплетались, изображая котел зла. Джо определенно знал эту историю из греческой мифологии. Он также знал, что в оригинальном сказании речь шла не о ящике; скорее, это был питос, что при правильном переводе означало большой сосуд, часто использовавшийся для перевозки вина. В шестнадцатом веке гуманист Эразм Роттердамский ошибочно перевел его как «ящик». История решила не исправлять ошибку. В истории этот сосуд содержал все зло, которое должно было обрушиться на человечество. Ящик Пандоры. Джо восхищался рисунком. Он демонстрировал невероятное мастерство и детализацию. Лицо женщины было резко очерчено, линия челюсти сильная, скулы высокие, волосы зачесаны назад. Сундук, который она открыла, был сделан из дерева с железными скобами и штырями. Каждая голова дьявола была разной. У некоторых были клыки, другие обладали змеиными языками, третьи извергали огонь изо ртов, окруженных хищными зубами. Над ними клубился дым. В правом нижнем углу было единственное имя. Джо присмотрелся поближе. Его было очень трудно прочитать. Под кухонной раковиной лежал небольшой ящик с инструментами. Джо открыл его и нашел ручку-фонарик и ручную лупу плотника с хорошо изношенной ручкой. Джо принес их обратно в гостиную, взял факс и навел увеличительное стекло на подпись художника, если это, конечно, была она. Он положил факс на кухонную стойку, держа фонарик в одной руке, а лупу — в другой. Джо менял расстояние от подписи, пока не нашел наилучшее расстояние для четкого фокуса. На этот раз он смог разобрать. Тракс.