— Что, черт возьми, я здесь вижу? Джо, Айви и Дженкинс находились в конференц-зале дальше по коридору от кабинета директора. На столе лежали фотографии вскрытия крупным планом Коплина и Эрвинга. Рядом с фотографиями Джо нарисовал копию символа, который он обнаружил. — Похоже на песочные часы, — сказала Айви. Дженкинс стоял со скрещенными руками и наклонил голову набок. — Вы хотите сказать, что обнаружили это, а ни один из судмедэкспертов не заметил? — Они не знали, что искать, — ответил Джо. — А я знал. Дженкинс не ответил. — Или два перевернутых треугольника, — продолжила Айви. — Но это действительно похоже на песочные часы. Может быть, убийца пытается сказать нам, что у нас заканчивается время. — Или галстук-бабочка на боку, — сказал Дженкинс. Джо промолчал. — Это почти похоже на греческий или римский символ, — предложила Айви. — Боже милостивый, какой больной ублюдок, — сказал Дженкинс, взглянув на фото. — По крайней мере, раны были нанесены посмертно. Представьте, если бы они еще были живы. Джо кивнул. — Они должны были быть мертвы, чтобы он мог сделать точные разрезы. Одно неверное движение, и дизайн был бы испорчен. Айви сказала Джо: — Вы же не думаете, что это какая-то из этих вещей? Песочные часы. Треугольники. Греческий символ. — Нет, не думаю. Я думаю, это своего рода подпись. — А как насчет цифр? Греческие или римские цифры? Или, может быть, иероглифы, — сказала Айви, её голос звенел от волнения. — Художники постоянно нумеруют свои гравюры! А что, если он нумерует своих жертв? Дженкинс посмотрел на неё. — Это очень интересная идея. — Возможно, — сказал Джо. Дженкинс пересек комнату и встал во главе стола. — Что ещё у вас есть? — Не так уж много, — признался Джо. — Но я думаю, это прочная зацепка. — Не хочу оказывать на вас больше давления, — сказал Дженкинс. — Но мне позвонили наши друзья из Бюро. Им не слишком нравится, что вы делаете успехи быстрее них, хотя они бы в этом не признались. Но я понял, что именно поэтому они злятся. — Плевать, — сказал Джо. — Они слишком заняты тем, что пытаются помешать мне продвигаться вперед, вместо того чтобы самим двигать дело. — Не беспокойтесь об этом, — сказал Дженкинс. — Я сгладил углы. Однако в какой-то момент, если мы продвинемся вперед, нужно будет поделиться информацией. Межведомственное сотрудничество — новая модная фраза. Мы должны сотрудничать. — Звучит так, будто мы дети на детской площадке, — сказал Джо. — В некоторые дни кажется, что так оно и есть. Несколько минут никто ничего не говорил. Наконец Дженкинс спросил: — Так каковы ваши следующие шаги? — Мы возвращаемся к материалам дел и ищем всё, что может объяснить это, — сказал Джо, указывая на символ. — Девять раз из десяти информация находится в деле, но никто не смог распознать её важность. — Хорошо, держите меня в курсе, — сказал Дженкинс. Он вышел из конференц-зала. — Хорошая работа по поиску Эрвинга, — сказал Джо Айви. — Теперь нам нужно извлечь из этого пользу. Вы просмотрите файлы Эрвинга, а я еще раз посмотрю материалы Коплина. Там должно быть что-то. — А если нет? — спросила она. Джо встал. — Я что-нибудь придумаю. Искушение пригласить Айви Харпер выпить было велико, но Джо позволил этой идее улетучиться из головы. Она была коллегой и технически находилась под его началом. Свидание с ней было бы неправильно, и он не хотел нарушать ход их расследования. Он изучал файлы до позднего вечера и наконец закрыл их, не сделав ни одной заметки. Оставалось просмотреть еще много материалов, но ему нужен был перерыв, чтобы подумать и позволить разуму поблуждать. Это как когда пытаешься что-то вспомнить, и тебя на мгновение отвлекают, а когда ты возвращаешься к этому, ответ уже там. Отлично в теории, трудно осуществить на практике. По дороге обратно в квартиру он заметил, что температура упала. Зима не хотела уступать контроль весне. Как обычно, трафик был плотным, а туристы переходили улицы где попало. Его всегда удивляло, почему не происходит больше аварий между автомобилями и пешеходами. Вместо того чтобы пойти в ресторан, он заскочил в магазин деликатесов и взял бутылку хорошего французского вина из долины Роны. Он прошел через вестибюль к лифту и поднялся на свой этаж. Джо вставил ключ в дверь и толкнул её. Прощай, трюк с лентой, подумал он, доставая пистолет и осматривая ущерб. Квартиру обыскали, но поскольку мебели было так мало, это выглядело как небрежный погром. Немногие тарелки и стаканы, которые у него были, теперь представляли собой зазубренные осколки на кухонном полу. Диван теперь был нарезан на лоскуты, его набивка вытащена и разбросана вокруг. Книги на его полках тоже были опрокинуты. Немногие предметы на кухне теперь беспорядочно валялись на полу. Снова он тщательно проверил квартиру, чтобы убедиться, что вандалы ушли. Джо улыбнулся, несмотря на беспорядок. Кто-то пытался создать видимость поиска чего-то конкретного, но он подозревал, что это неправда. Возможно, но маловероятно. Скорее всего, кто-то отправлял сообщение. Он вернулся в спальню, где матрас был перевернут, одежда сброшена на пол. Он был рад, что оставил пару костюмов в химчистке. Джо вздохнул, пошел на кухню, нашел штопор, прислоненный к одному из нижних шкафов, и использовал его, чтобы открыть вино. Они оставили несколько его стаканов целыми, все еще в шкафу, поэтому он достал винный бокал, наполовину наполнил его и покрутил, чтобы дать вину подышать. Затем он сделал долгий глоток и поставил стакан обратно на гранитную столешницу. — Двадцать минут, — сказал он себе, взглянув на часы. Он прикинул, что сможет вернуть всё на место за это время. Он ошибся. Ему потребовалось только восемнадцать. Когда он закончил, то огляделся по комнате и посмотрел на диван. Ему конец. — Прощай, мой залоговый депозит, — сказал он никому конкретно.

Ночью ему снилась Франция. В частности, небольшая деревня Арль, где Винсент Ван Гог пережил период бешеного творчества, написав некоторые из своих самых известных работ. Неподалеку, в Экс-ан-Провансе, Поль Сезанн работал без особого успеха, однако пользовался высочайшим уважением среди собратьев-художников. Возможно, виновато было вино, или, возможно, осознание того, что он преследует убийцу, считающего себя художником, заставило Джо проснуться с мыслями об искусстве и живописи. Он оделся и не смог приготовить кофе; они разбили его единственную кофеварку. Это уже переходило черту. Джо задумался, стоит ли вообще запирать дверь квартиры. Почему бы просто не позволить этим болванам войти и чувствовать себя как дома? В конце концов, он решил закрепить её, так как не было смысла давать какому-то рядовому воришке возможность совершить самое легкое ограбление в его карьере. В кофейне рядом со своим зданием он купил большой кофе навынос и потягивал его, идя в офис. Все его мысли об искусстве и живописи дали ему идею. Вероятно, это была нелепая мысль и пустая трата времени с точки зрения следователя, но он просто не мог отделаться от неё. Вместо того чтобы пойти в свой кабинет, он спустился на этаж ниже в исследовательский отдел Казначейства. Через набор деревянных дверей Джо вошел, оказавшись в относительно небольшом пространстве. Там было два стола, компьютерный терминал и отдельно стоящие книжные полки, расставленные буквой «П». В глубине Джо видел небольшой кабинет и молодого человека, который поднял взгляд, удивленный, и подошел к передней части комнаты. Он был одет в синий костюм с серым жилетом-свитером. Он был невысокого роста, в толстых очках и с дикой копной волос. Он выглядел как слегка сумасшедший библиотекарь. И очень молодой к тому же. — Могу я вам помочь? — спросил он. — Надеюсь, что да. Мне нужна помощь в расследовании. — Хорошо, — сказал молодой человек. — Я Райан. — Джо. Джо посмотрел на него. — Как давно вы работаете здесь, в Казначействе? — Пять лет. — Вы учились в колледже? — Конечно. Джорджтаун. Джо решил, что проблема не в молодости Райана, а в том, что стареет он сам. — Что вы ищете, Джо? Джо помолчал и подумал о лучшем способе объяснить это просто. Наконец он сказал: — Я ищу специалиста. Гравера. — Предполагаю, изготовителя клише для подделок. — Да. — Действующего? — спросил Райан. Обдумав это, Джо сказал: — Неважно. Даже если они бросили свою преступную жизнь и теперь добропорядочные граждане, я хочу знать о них. Меня не интересуют те, кто мертв или сидит в тюрьме, однако. Они должны быть живы, полностью дееспособны и никаким образом не заключены под стражу. — Хорошо, — сказал исследователь. — Как… Джо поднял руку. — Я не закончил. Я не хочу, чтобы вы начинали с людей. Я хочу, чтобы вы начали с известных образцов работы гравера. Без этого это упражнение в тщетности. — Почему? — Просто работайте со мной здесь, Райан. Соедините их вместе, гравюру и гравера. Как только вы это сделаете, тогда включите информацию обо всех остальных, даже если у вас нет примеров их работы. Это было то, над чем Джо уже размышлял. Он знал, что Коплин проработал на должности всего пять лет. Эрвинг — еще меньше. — Вернитесь на десять лет назад, — сказал Джо. — Если сможете. — Это займет некоторое время, по крайней мере, несколько недель, — сказал Райан. — У вас сорок восемь часов. Джо встал. — Однако не ждите, пока соберете всё. Как только у вас будет один набор гравюр и соответствующий фальшивомонетчик, принесите его мне. — Да, сэр. На лице Джо появилась легкая улыбка. — Я больше не в армии. Зовите меня Джо. — Понял, Джо. Он покинул исследовательский отдел, поднялся на лифте на свой этаж и пошел обратно в свой кабинет. Это будет вопрос организации и концентрации на задачах впереди. Исходя из его ограниченного опыта, Департаменту казначейства придется расширять штат. С распадом Советского Союза российская организованная преступность будет быстро расширяться, знал Джо. Во времена своей службы в Армейской разведке он своими глазами видел, с какими людьми им приходится иметь дело. Не говоря уже о колумбийцах и количестве наркоденег, наводняющих города. Майами уже был зоной боевых действий без признаков затишья. Джо полагал, что это меньше его заботит, так как фальшивомонетчик, достаточно храбрый (или глупый), чтобы кинуть картель, долго не протянет. Он окажется на дне Флоридского залива в новеньких бетонных ботинках, став частью человеческого рифа, поддерживающего экосистему океана. Всё это его на самом деле не касалось. Он был здесь временно и сделает всё возможное, чтобы решить некоторые из этих проблем по возвращении в Армейскую разведку. Особенно российскую ситуацию и дестабилизацию, которая неизбежно последует. Его внимание было сосредоточено на Коплине и Эрвинге. И больном ублюдке, который разрезал их на куски. Кто-то постучал в дверь его кабинета. Это была Марисоль. — Доброе утро, Джо. — Привет, Марисоль. Отличное имя, знаете ли, — сказал он. — Мар и Соль. Море и солнце. Думаю, оно подходит вам идеально. Она улыбнулась и сказала: — А что означает Джо? — Это сленг для кофе, и да, оно мне очень подходит. Марисоль рассмеялась и протянула ему лист бумаги. — Факс для вас, — сказала он. — Пришел очень рано утром. Он взял факс и поблагодарил Марисоль. Она ушла, оставив после себя легкий след духов. Он всё ещё был уверен, что у неё есть акцент. Он склонялся к каджунскому или креольскому, возможно, небольшое французское влияние. Джо взглянул вниз на факс. Он прочитал адрес, откуда тот пришел. Это удивительно, подумал он. Лондон?