Она решила ответить нейтрально: — Это связано с убийством. Но, боюсь, больше рассказать не могу.

— Понятно, — кивнула доктор Николс. — Идёмте, я подготовила вашего Джона Доу.

Айви не понравилось, как это прозвучало, но она смолчала.

По выложенному кафелем коридору с выбеленными стенами они дошли до каталки из нержавеющей стали.

Зловещая бирка на пальце ноги бросалась в глаза сразу.

— Случай, прямо скажем, странный, — заметила Николс, откидывая простыню.

Айви ахнула — сдержаться не вышло. Комната поплыла перед глазами, желудок скрутило, но её не вырвало. Скорее потому, что рвать было уже нечем.

Николс взглянула на неё с тревогой.

— Первый раз такое видите?

— Второй, — выдавила Айви — дыхания едва хватило, чтобы произнести это одно слово.

— А, — протянула Николс. — Что ж, беда в том, что тело долго пробыло в гавани. Как видите, плоть практически разложилась, больше половины просто исчезло. Мы не знаем — то ли вода тому виной, то ли птицы и хищники объели труп, то ли и то и другое сразу.

Айви почувствовала, как подступает желчь, и стиснула зубы. Только не снова.

Она приказала себе держаться.

От тела мало что осталось. Лица не было вовсе, как и большей части туловища; пропали участки обеих рук и обеих ног.

На одной ступне уцелел только один палец. Мизинец.

Оставшаяся плоть была вся в отметинах — порезах, надрезах, узорах, которые казались нанесёнными не случайно.

— Сначала мы решили, что он, возможно, бывший заключённый, — сказала Николс.

— Почему? — спросила Айви.

— Тюремные татуировки обычно очень грубые. Делают чем придётся — скрепкой, пружиной от кровати, а то и оголённым проводом. И часто покрывают чуть ли не всё тело.

— Понятно, — сказала Айви.

— Или организованная преступность. Разные этнические группировки нередко используют татуировки как знак преданности. Иногда это даже обязательное условие.

— Но это же не татуировки? — спросила Айви. — Я не вижу чернил.

— Мы тоже это заметили, — ответила Николс. — Хотя многие тату-мастера сперва набивают только контур. А цвет и тени добавляют постепенно, за несколько сеансов, почти как художник. Может, перед нами именно такой рисунок — контур, который так и не успели закрасить.

— Да, пожалуй, это возможно.

— В любом случае, с этой жертвой почти невозможно что-то утверждать наверняка — слишком велика потеря тканей.

— Он точно европеоид, — заметила Айви.

— Да.

Это было бессмысленно. Понять, Эрвинг ли это, не представлялось никакой возможности. Айви добрых десять минут разглядывала тело — так внимательно, как только могла. Порезы напоминали те, что она видела на фотографиях Коплина.

Но это были лишь ощущения. Она не могла явиться к Ричеру со словами «кажется, мы нашли нашего пропавшего агента» и тут же добавить, что это не более чем догадка.

Нет — в этом деле догадкам не место.

— У вас есть снимки с момента поступления тела? — спросила Айви.

— Конечно, идёмте.

Николс накрыла тело простынёй и направилась обратно в кабинет. Айви пошла следом. Николс жестом пригласила её сесть, а сама зашла в подсобку, где стояло несколько картотечных шкафов, порылась там и вернулась с папкой и пластиковым пакетом.

Она раскрыла папку и повернула её к Айви.

Почему-то смотреть на тело в двух измерениях оказалось куда легче. Айви внимательно изучила снимки.

И всё равно ничего не разглядела.

Она покачала головой.

Николс закрыла папку, поднялась и взяла пакет.

Айви заметила в нём ещё что-то. — А это что? — спросила она.

— Ах да, чуть не забыла, — сказала Николс. — Странная вещица, мы даже не были уверены, что она вообще имеет отношение к жертве. Полиция, кажется, нашла её рядом с телом и сохранила на всякий случай.

Николс достала из пакета предмет и положила на стол.

Айви присмотрелась.

Маленькая овальная бусина. Ярко-синяя.

— Мы сделали анализ — это минерал пектолит.

— Да, — сказала Айви, любуясь насыщенным цветом бусины. — Ещё его называют ларимар.

— Вы о нём слышали? — удивилась Николс.

— Он встречается только в Доминиканской Республике.

Прежде Айви видела такую бусину лишь однажды.

В браслете на запястье Тимоти Эрвинга — незадолго до того, как тот улетел в отпуск на Карибы.

— Нет, мистер Ричер, никто не входил в вашу квартиру, это определенно противоречит нашим правилам здесь, в Watergate East, — сказала женщина. Ее звали Джойс, и это была женщина средних лет, одетая в строгий деловой костюм с прической, зафиксированной лаком так, что он оставлял блеск, напоминающий тонкое лаковое покрытие. Джо задумался, было ли это для нее второй карьерой. Или, может быть, она развелась и снова вышла на рынок труда. Ее губы были плотно сжаты, и она постукивала синей перьевой ручкой по столешнице. — Вы уверены? — спросил он. — Да, я управляющий, и только я могу открыть квартиру в случае необходимости, но даже тогда потребуется ваше разрешение. Если бы вы были недоступны, потребовалось бы разрешение от члена семьи, полиции или управляющего зданием в случае чрезвычайной ситуации. Из-за резкого тона ее голоса Джо ей поверил. — Я перепроверю у своего персонала, — сказала она, слегка смягчив подход. — Но я уверена, что никто не заходил в ваш блок без разрешения. — Буду признателен за это, Джойс, — сказал Джо. Он оставил её стучать ручкой и вышел на улицу. Прежде чем покинуть свою квартиру, он установил несколько предметов, которые скажут ему, если кто-то войдет без его ведома. Крошечный кусочек ленты здесь, почти невидимая нитка там. Он добрался до офиса, налил себе кофе и обнаружил Айви, ждущую его в кабинете. На ней была черная юбка и кораллового цвета топ. Её тело буквально вибрировало от энергии. — Кажется, я нашла его, — сказала она. Джо остановился как вкопанный. — Что? — Я нашла Тимоти Эрвинга. — Как? Айви провела Джо через свой процесс и сияла триумфом, когда рассказывала ему о бусине. Джо был впечатлен. Дженкинс был прав. У Айви был серьезный потенциал. — Пусть отправят тело в наш морг, — сказал Джо. — Я хочу положить его рядом с телом Коплина и провести повторное исследование обоих. — Да, сэр. — Пожалуйста, мы это обсуждали. Джо. Или Ричер. Как вам удобнее. — Хорошо, Джо. Я принесла их обратно, чтобы вы посмотрели, на случай, если захотите увидеть сами. Она разложила копии фотографий из офиса судмедэксперта, включая крупные снимки синей бусины. Он изучил фотографии. — Какой бардак, — сказал он. — Да. Джо изучал фотографии несколько минут. Он постоянно возвращался к одному конкретному изображению. Оно показывало очень маленький кусок неповрежденной плоти с отчетливым узором на нем. Но изображение было нечетким. Ему нужно было увидеть это лично. Были задействованы связи, оказано давление. Тела Тимоти Эрвинга и Эндрю Коплина теперь находились вместе в прозекторской Управления главного судебно-медицинского эксперта, Вашингтон, округ Колумбия. Джо провели в коридор прямо перед главной смотровой. К нему подошел высокий мужчина в очках, широкоплечий, с густыми усами. — Я заместитель главного судмедэксперта Крус, — сказал он с улыбкой. — Но вы можете называть меня доктором Крус. — Джо Ричер, Министерство финансов. Зовите меня Джо или Ричер. — Давайте остановимся на Ричере, мне нравится звучание этого имени. Я понимаю, что вы находитесь под некоторым давлением по этим делам и хотите сразу перейти к делу, — сказал доктор Крус. — Да, верно. — Тогда пойдемте. Он толкнул двери в смотровую, и там Джо увидел агентов ФБР Метри и Даль. Метри ухмыльнулся ему, Даль осмотрела его оценивающим взглядом. — Какое странное совпадение, — сказал Джо. — Не правда ли? — ответил Метри. — Вы пришли сюда, чтобы поблагодарить меня? — Едва ли. Мы здесь, чтобы убедиться, что вы всё не испортите. Позади них доктор Крус прочистил горло. — Простите, все собрались? — Все, кому нужно быть здесь, — сказала Даль, а затем вполголоса: — И тот, кому не следует. Она одарила Джо сладкой улыбкой. Они подошли к двум столам из нержавеющей стали. Джо сразу узнал Коплина, но это был первый раз, когда он видел Эрвинга. Это было не самое приятное зрелище, и он гадал, как справилась Айви. — Иисусе, — сказал Метри. Доктор Крус обратился к ним. — Во-первых, приносим свои соболезнования. Мы понимаем, что это два агента Казначейства, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Во-вторых, мы хотим сделать всё возможное, чтобы помочь вам найти виновных. Он взял планшет. — Мне удалось ознакомиться с работой предыдущих судебных медиков, и я согласен с их выводами. Обе жертвы скончались от огнестрельных ранений, а травмы, нанесенные им, были нанесены посмертно. — Можете сказать, какой нож использовался? — спросила Даль. Джо молчал. — Это определенно был ручной инструмент, а не что-то электрическое. Можно определить по деликатности разрезов и тому, как нарезалась плоть. — Доктор Крус посмотрел на них поверх очков. — Прошу прощения за прямоту, но это важно. Даль спросила: — Можете сказать, было ли увечье нанесено одним и тем же человеком? — Несомненно, — ответил Крус. Есть практически идентичные разрезы как по глубине, углу, так и по силе. Очень мало шансов, что это сделали два разных человека. Затем Крус перешел к рассмотрению деталей токсикологических заключений, волокон и жидкостей. Когда он закончил, Джо не узнал ничего нового. — Есть шанс, что это сделал серийный убийца, — сказал Метри. — Похоже ли это на работу кого-то с сексуальными проблемами? — Я не судебный психолог, — ответил доктор Крус. — Однако я предположил бы, что требуется определенный тип личности, чтобы убить человека, а затем совершить такое отклонение. Джо не знал, куда ведет Метри. Серийный убийца, который кромсает только агентов Казначейства? Это, вероятно, «красная селедка», и они надеялись, что Джо погонится за ней. Его не интересовали их игры. Для того, что ему нужно было знать, требовался действительно пристальный взгляд на две конкретные метки. Но он не хотел выдавать себя. — Можете рассказать мне об этом порезе здесь? — спросил Джо, указывая на то, что осталось от плеча Эрвинга. Доктор Крус шагнул к ране в вопросе, и Джо последовал за ним. Метри занял одну сторону СМЭ, а Даль — другую. Джо не интересовала рана, на которую он указал. Но примерно в пяти дюймах вниз и двух дюймах в сторону находилась метка, которую он видел. Пока доктор Крус рассуждал о порезе через плечо, Джо изучал метку. Она была такой маленькой и настолько перекрывалась другими порезами, что едва можно было разглядеть. Но форма была ясна ему. Она выглядела точно как песочные часы. Когда доктор Крус закончил, Джо прошел к телу Коплина. Он знал, где находится метка, но чувствовал, что Даль и Метри наблюдают за ним. Поэтому он начал медленный осмотр тела Коплина, перемещаясь всего на несколько дюймов за раз. — Что вы ищете? — спросил доктор Крус. — Да, что вы делаете? — вставил Метри, его голос был полон раздражения. — Кровеносные сосуды, — солгал Джо. — Думаю, они могут рассказать нам больше. — Они могут быть важны, — согласился Крус. — Особенно в случаях удушения. Джо добрался до другой стороны тела Коплина. — Посмотрите на кровеносные сосуды прямо под его левым глазом. Что это такое? Пока Крус и федералы пошли смотреть, Джо уронил ручку. Он наклонился и в процессе хорошо рассмотрел место, которое идентифицировал, менее чем в дюйме отсюда. Когда он встал, Даль и Метри посмотрели на него. — Там ничего нет, — сказала Даль, в её голосе звучало презрение. — Моя ошибка, — сказал Джо. Он увидел всё, что ему нужно было. Потому что чуть ниже бедра Коплина он увидел символ. Их убийца подписывал свою работу.