Вечером в клубе Yaga Lounge было людно. Расположенный сразу за Логан-Серкл, фасад был полностью черным с красным навесом. Окна были закрашены черной краской, и даже дверь была выкрашена в черный цвет. Снаружи можно было слышать громкий гул баса и практически почувствовать запах сигаретного дыма. Короткая очередь клиентов ждала входа. Анна и Виктор вошли в заведение через боковую дверь, где массивный охранник кивнул, когда они проходили внутрь. Внутри было очень темно, и на сцене танцевала молодая девушка. Она была бледной и худой, в прозрачных пластиковых высоких каблуках и стринг-бикини, и её движения были медленными и методичными, совершенно лишенными страсти. Проходя мимо, Анна замедлила шаг и изучила девушку. Её губы приоткрылись, и показались её неровные желтые зубы. Танцовщица взглянула вниз и на мгновение потеряла ритм музыки и неуклюже возобновила своё выступление. Анну это позабавило, и она присоединилась к Виктору. Вместе они прошли через дверь в задней части клуба, используемую в основном танцорами. Через двери и прямо вперед была раздевалка с шкафчиками и зеркалами, которую молодые женщины использовали для нанесения макияжа и переодевания в сценические костюмы или из них. Пара обошла раздевалку и прошла через другую дверь, ведущую в большой офис. Длинный стол доминировал в комнате, с тремя стульями с каждой стороны и стулом на каждом конце стола. Стол был сделан из стали, темно-серой в большинстве мест от многолетнего использования, а стулья были складными стальными. Стены были старыми и испачканными. Несколько плакатов немецкого и русского пива были приклеены скотчем, вероятно, чтобы закрыть пятна плесени. Светильник был единственным источником света, и он отбрасывал желтый тусклый свет на комнату. Другой охранник отошел в сторону, когда Анна и Виктор вошли, и как только они оказались в комнате, он занял свое место перед дверью. За столом сидели трое мужчин. Во главе стола сидел пожилой мужчина с короткими седыми волосами, голубыми глазами и линией оспинок вдоль левой стороны лица. На нем был черный свитер-водолазка, черная кожаная куртка и серебряное кольцо на мизинце пальца. Его настоящее имя было Николай Лебедев, однако в последнее время и в этой стране он называл себя Олегом Марковым. По обе стороны от него сидели двое здоровяков, оба в кожаных куртках, оба с лицами, выглядевшими так, будто в подростковом возрасте они получали жестокие побои каждый день. Юрий сидел слева от Маркова, Константин — справа. В воздухе висел сигаретный дым. Они всё ещё могли слышать музыку, гул баса и время от времени высокий женский смех. Но все звуки были приглушены, но достаточно громкими, чтобы затруднить электронное прослушивание. Старший, Марков, имел перед собой чашку раф-кофе. Он был приготовлен из эспрессо, сливок и ванильного сахара. Он находился в изящной чашке из тонкого фарфора, и пар от напитка спиралью поднимался к потолочным плитам, испачканным водой. Анна села первой, рядом с Юрием, а Виктор сел рядом с ней. Что-то в этом заставило Маркова улыбнуться. Виктор увидел улыбку и побледнел. Марков придвинул лист бумаги Анне. — У меня есть новости, — сказал он. — А у вас? Все взгляды обратились к Анне. — Дело возглавил Джо Ричер. Он бывший сотрудник армейской разведки и считается очень способным человеком. Мы следим за ситуацией. Марков ждал. Никто не заговорил. Наконец он взглянул вниз на бумагу. — То, что мы обнаружили, — это конкретное время и место, где представится наша лучшая возможность, — сказал он. Он оглядел стол. — Мы воспользуемся этой возможностью в полной мере. Это понятно? Все четверо, смотрящие на Маркова, кивнули в знак согласия. — Этим займутся Юрий, Константин и Виктор. Бледное лицо Анны стало на три оттенка светлее. Её тело дернулось, словно она коснулась оголенного провода. Марков поднял руку. — У вас есть другое задание. Такое же важное. Он подтолкнул бумагу через стол к Юрию, который посмотрел на бумагу и кивнул. Марков затем скользнул её Константину, который также уставился на записку на несколько секунд, прежде чем хрюкнуть в знак признания. Марков допил остатки кофе, вынул сигару из кармана и обрезал кончик. Он достал зажигалку из другого кармана и зажег сигару, затягиваясь, чтобы разжечь огонь. Как только она разгорелась, и табак покраснел, он вытянул бумагу влево и поднес конец горящей сигары к углу документа, наблюдая, как воздух из вентиляционного отверстия над головой вдохнул жизнь в пламя, и вскоре бумага задымилась, свернулась и превратилась в пепел. Обгоревшие кусочки упали в пепельницу, которую Марков выдвинул вперед. Он наклонил голову к двери, и все четыре участника встали. — Останься, — сказал он Анне. Трое мужчин вышли, и охранник ушел с ними. Он закрыл за ними дверь. — Вам интересно почему, — сказал он. — Да. Марков глубоко затянулся сигарой и выпустил дым прямо над головой Анны. — Позвольте мне выразиться так: правда в том, что определенные головы помещены на плаху. Любая неудача приведет к падению лезвия. Анна подавила желание поднять руку к горлу. — И всё же, несмотря на это, дополнительные ресурсы не были выделены, несмотря на серьезность ситуации и потенциальное положительное влияние успеха. — Я понимаю. — Если произойдет непредвиденное событие и трое мужчин, которые только что покинули эту комнату, не вернутся, я смогу продолжить с вами. Однако, если погибнете вы, я не смогу. Поэтому вы остаетесь. — Я понимаю. Марков улыбнулся. — Мы смотрели, как вы входили, знаете ли, — сказал он, указывая на систему видеонаблюдения сзади комнаты, направленную на стол. — Я заметил, что вы, казалось, проявляли особый интерес к Александре. Лицо Анны не показало никакой реакции. — Используйте её в течение двадцати четырех часов бесплатно. В качестве благодарности за то, что так грациозно восприняли новость. Он махнул рукой в сторону двери. — А теперь идите. Разговоров было достаточно. Пришло время проливать кровь.

Было темно, когда Уэллс вышел из своего кондоминиума на Оушен-Драйв. Непрерывный поток машин медленно полз мимо многочисленных баров и ресторанов, хостес которых стояли у края тротуара, завлекая прохожих своим рекламным предложением, которое обычно включало акцию «купи один — получи второй напиток бесплатно» или скидки на закуски. Туристы останавливались и слушали, ветераны Саут-Бич проходили мимо. Уэллс перешел улицу и пошел по пешеходной дорожке вдоль пляжа, свернув на песок и подойдя к кромке воды. Никогда не знаешь, думал он, произойдет ли возвращение. Может быть, скоро. А может быть, никогда. Упущенная деталь здесь, шальная пуля там, и все ваши планы, стратегии и усилия пойдут насмарку. Небо было серым, и во Флориде даже холодно, а море жутко спокойно. Уэллс чувствовал запах океана, этот землистый аромат гниющей морской растительности и мертвой рыбы. Он шел дальше и заметил тень позади себя. Он продолжал идти, остановившись посмотреть на океан. Его тень тоже остановилась. Уэллс заметил впереди вышку спасателя. Она была приподнята, с небольшой лестницей, ведущей в маленькую будку, где спасатель мог сидеть и высматривать подвыпивших туристов, впервые пробующих вкус рип-тока. Не колеблясь, он схватился за лестницу и забрался в будку спасателя. Мгновение спустя он услышал голоса, а затем скрип деревянной лестницы. Появились двое мужчин. Называть их мужчинами было неточно. Это были подростки. Не старше восемнадцати или девятнадцати лет максимум. На них были худи и мешковатые джинсы. Один был чернокожим, другой белым. — Плохой ход, чувак, — сказал белый парень. — Никогда не загоняй себя в угол. — Тупое дерьмо, — добавил чернокожий. — Чем я могу вам помочь, джентльмены? — спросил Уэллс. Молодые люди рассмеялись. Один из них спародировал его высоким, певучим, женоподобным голосом. Чем я могу вам помочь? — Слушай, братан. Отдай бумажник, телефон и ключи от машины. — У меня нет машины. — Тогда выкладывай бумажник и телефон, сука. — Нет. Подростки переглянулись. — Чего ты сказал? — спросил белый. — Я не в ловушке. В ней вы. Предлагаю вам спуститься вниз по лестнице и убраться отсюда восвояси, прежде чем… Очевидно, нетерпеливым был чернокожий парень. Он прыгнул вперед и нанес правый круговой удар кулаком. Уэллс шагнул внутрь удара, захватил руку изнутри под мышкой и поймал запястье подростка. Он потянул и услышал хруст кости, вероятно, там, где она соединялась с локтевым суставом. Подросток закричал. Уэллс отпустил его, и белый парень полез в карман брюк. Уэллс взмахнул левой ногой и ударил парня в пах. Рука того замерла в движении, и он словно осел внутрь. Уэллс вытащил пистолет из кармана подростка. Это была практически игрушка. Маленький посеребренный .25. Он передернул затвор, но патрон не вылетел. Парень действительно понятия не имел, что делает. Уэллс нажал кнопку сброса магазина, и тот упал ему в руку. Он выбросил его в песок. Он подумал о том, чтобы убить обоих, но это была плохая идея. Слишком близко для комфорта как в физическом плане, так и во времени. — Ребята, вы не созданы для этой жизни, — сказал Уэллс корчащимся на полу подросткам. — Возвращайтесь в школу или найдите работу, переворачивая бургеры. Так проживете гораздо дольше. Уэллс сполз по лестнице, выбрал окольный путь обратно в кондоминиум и начал собирать свои вещи.