Я ответил сразу, несмотря на прошлое, в котором «чёрные» не особо жаловали эту тему:

— Тринадцатое ноября.

— Прошло уже… — задумчиво протянула Мела, но, тряхнув своей прекрасной головой, чуть улыбнулась и сказала: — Но всё равно — с прошедшим! Пусть твоя Леди Удача всегда улыбается тебе!..

— Спасибо! — от души поблагодарил, тоже отчего-то улыбаясь.

Да только зря. По завершении разделки новое разочарование настигло нас. Не улыбнулась мне Удача — Ядра Атрибута в Зайце не нашлось. Только и оставалось, что вздохнуть да закруглиться.

И, наконец-то, вступить в ту арку, что вела внутрь Тёмной Башни.

* Трусливый Заяц: https://author.today/reader/433488/4992383

'Судьба не всегда предлагает неспешный путь.

Иногда она заставляет бежать. И бежать без оглядки!

А иногда легонько подталкивает к чему-то…

Или кому-то!

Возможно, к тому, кто уже стоит где-то на её перекрёстке…

Стоит и тоже боится сделать шаг вперёд.'

Софрон Бдительный

С появлением в Аномалии Кирону не повезло.

Во-первых, в обозримом пространстве никто больше не мчался навстречу с землёй. Из-за чего ещё в падении пришлось смириться с мыслью, что превозмогать в ближайшее время предстоит в одинокого.

А во-вторых, упал Круглый в какой-то водоём. Хорошо хоть, глубина оказалась относительно небольшой, и выбраться на берег удалось быстро… Да только тварь, обитающая в водоёме, всё равно не пожелала мириться с тем, что добыча решила ускользнуть. И не поленилась следом на сушу выползти да удивительно шустро припустить следом!

Потому Кирон бежал.

И бежал уже долго. Настолько, что даже преследователь давно сдался и бросил гиблое дело, предпочтя вернуться в болото своё родное… А Кирон — молодец! Не сдался и продолжал свой бег к одной лишь Пределу ведомой цели…

Правда, устал Круглый всё же сильно раньше, чем успели пройти три года, два месяца, четырнадцать дней и надцать часов. Хотя, по его собственным ощущениям, бежал он никак не меньше вечности. Впрочем, прежде он выдохся бы гораздо быстрее — теперь же, после обретения Воплощения и изнурительных тренировок, тело изменилось прилично и позволило совершить этот небольшой подвиг.

А может, виновата была не усталость, а резко разыгравшийся голод. Может, из-за него на самом деле и пришлось делать экстренный привал. Слишком невыносимым возникшее чувство стало. Таким сильным, что ноги дрожали, желая отказать, а желудку хотелось то ли вывернуться наизнанку, то ли пожрать самого себя…

Так ещё и привал вышел полностью бессмысленным. В рюкзаке, что вручили старшие, ничего съестного не нашлось, а какие-то свои припасы вовсе отсутствовали. Неоткуда было им ещё взяться, а потому напрашивались вполне логичные действия — превозмочь возникший недуг, встать и отправиться на поиски хоть чего съестного.

Встать не удалось. Ни с первой, ни со второй, ни с десятой попытки…

А затем к не желавшим слушаться ногам присоединились руки.

Испугаться происходящему Кирон толком уже не успел. Вслед за отказавшими руками в животе вспыхнула такая резкая боль, что зрение на секунду померкло, а из глотки вырвался по-настоящему безумно-звериный вопль.

Вырвался и забрал Кирона в беспросветную тьму…

Беспросветную, но очень шумную.

Шум отчего-то складывался в слова, будто бы повторяемые раз за разом девичьим голосом, полным паники:

— Держись! Ну же! Проблеск!..

Каждое такое повторение не пропадало напрасно. Оно словно возвращало частичку света в непроглядную тьму, пересиливая её монолитную непроницаемость.

Вместе со светом перед взором всё более чётко проявлялось встревоженное лицо девчонки, склонившейся над ним.

И девчонку эту Кирон знал.

Так-то он многих братьев и сестёр с курса успел узнать благодаря своей болтливости и жизнерадостности, перед которыми временами оказывались бессильны и гильдейская спесь, и отчуждение, возводимое коалицией «гильдий» вокруг их команды.

Но конкретно эту вот юную особу Круглый запомнил много раньше, чем всех прочих. Случилось это в тот день, в тот момент, когда они впятером только-только вернулись с Испытания на площадь Академии. Вернулись, и завязалась та первая и памятная перепалка с главным «чупакаброй». А девчонка как раз и была среди его свиты. Она же перед уходом и Власту кивала якобы в знак извинений. Во всяком случае, так её жест все в команде толковали.

Потом наступили учебные будни. И нет-нет, но Айлин попадалась Кирону на глаза. Причём с каждым днём всё дальше и дальше от «своих». Впрочем, от одиночества девушка не страдала — с ней же от свиты Чупакабры отделились и остальные девчонки, похоже, предпочтя её общество и главенство. В их щебетании однажды и прозвучало имя, которое парень невольно запомнил.

Лицо склонившейся Айлин выглядело так, словно только мгновение назад соткалось из лунного света и теней. Наверное, потому оно и поразило Кирона своей хрупкой и в то же время какой-то неземной красотой. В её огромных и удивительно выразительных глазах плескалась по-настоящему безбрежная тревога. Серо-серебристая радужка переливалась холодным, почти мистическим блеском, а длинные ресницы добавляли к безбрежности ещё и глубину. Казалось, взгляд девушки пронизывал душу насквозь, заставляя Круглого думать не о внезапно возникшем плохом самочувствии, а о каких-то неведомых тайнах, совсем неуместных сейчас…

Или о том, насколько же Айлин красива.

Кожа — словно фарфор, безупречно гладкая, с лёгким розоватым оттенком на щеках, будто оставленный ветром румянец. Лёгкая бледность придавала облику толику загадочности, создавая ощущение, что хозяйка принадлежит не их проклятому Пределом миру, а какому-то древнему и забытому царству теней и истинной магии. А может, самой Аномалии?.. Тонко очерченные скулы придавали лицу девушки привлекательности и будто аристократической утончённости, а небольшой аккуратный нос изящно и гармонично дополнял образ. Губы — чуть приоткрытые, нежные, словно лепестки дикого цветка. Их мягкий контур будто призывал: «Прикоснись, и я поведаю тебе целую историю…». Тёмные густые волосы выбивались из-под капюшона плаща, обрамляя склонившееся лицо, ещё больше подчёркивая эту первозданную и захватывающую дух красоту.

Согласился бы кто с мнением Кирона о внешности Айлин? То ему было не только неведомо, но и совершенно неинтересно. Здесь и сейчас девушка выглядела для него богиней, сошедшей с самого Неба, спасшей от чего-то страшного, неминуемого.

Спасшей от того, что так сильно просилось наружу, поднимаясь из глубин его существа, подкатывая к горлу. А потому, отвернувшись от красавицы, Кирон дал этому чему-то свободу… На землю щедро плеснуло склизкой и тёмной массой. Причём шевелящейся массой! От мгновенно возникшего чувства омерзения не только тряхнуло сильно, но и возникло неодолимое желание вмазать чем-то серьёзным по выплюнутой пакости.

Отказывать себе в этой малости Кирон и не стал, невзирая на вроде как постороннюю рядом:

— Кулаки Бесстрашия! — и как только Воплощение привычно охватило его руки, сразу последовало: — Удар смелости!

Мерзотный сгусток шевелящейся тьмы разметало, расплескало! И хорошо, что в направлении, противоположном от Кирона и Айлин. Заметно было, как при соприкосновении ошмётков с чем-то органическим — травой, кустарником, деревьями — поднимались невысокие и тонкие струйки тёмной дымки, неприятно пахнущей. Поднимались и тут же таяли бесследно, оставляя после себя следы, похожие на ожог.

Проводив взглядом последний их них, Кирон повернул голову к спасительнице. А та снова протягивала ему руку, предлагая помощь. Развеяв своё Воплощение, он принял предложение, вставая прямо напротив девушки. Хотел было рот открыть и поблагодарить её за всё, расспросить о случившемся, но резко пришлось забыть о том.