Впервые Камелия встретилась со светловолосым мальчишкой, когда им обоим было лет по пять, за два года до уничтожения «детей» и за пять — её родных «цветов».
Произошла та судьбоносная для неё встреча на ежегодном Сходе Жрецов Теотля — совета-объединения всех орденов, связанных общими корнями, истоками веры. Для высших иерархов Сход носил по большому счёту деловой характер, где подводились текущие итоги предпринятых действий и определялись будущие общие начинания. Основной темой, конечно, являлось обсуждение мер по борьбе со Зверями и нивелирования последствий Расширений. Ну а для простого люда Сбор выступал в роли одного из немногих праздников, когда можно кратковременно отложить все заботы и искренне порадоваться жизни.
Одной из немногих и чуть ли не главной радостью в период Схода стали свадебные празднования. Как-то сама собой сложилась традиция, что все брачные союзы среди орденов Теотля скреплялись тогда и там. Причём на Сходе не только играли свадьбы, но и заключали предварительные договорённости о будущих альянсах.
Судьбоносность встречи как раз и состояла в том, что тогда-то Миктлана — мелкого, щуплого, полусонного и вечно ковыряющегося в носу мальчонку — предрекли ей в женихи. Правда, тогда она и сама никак не лучше его была — такая же соплюшка. Да и не понимала, а что, собственно, произошло, как это должно повлиять на её будущее. Но недоумённое лицо и сложное имя наречённого запомнила.
Продолжила помнить даже тогда, когда её орден получил весть об уничтожении «детей».
Не перестала помнить и после падения собственных «цветов»…
За прошедшие годы Миктлан вырос и возмужал, но в его чертах всё равно угадывался тот самый мальчишка. А когда Камелия случайно услышала знакомое и такое необычное имя, сомнения в возможной ошибке перестали её терзать. Возникло совсем другое желание — сблизиться с парнем и узнать историю падения его ордена. Отчего-то в ней жила уверенность, что уничтожение «Детей Тлалока» и «Цветов Шочипилли» — звенья одной цепи. И в Академию Воинов Предела она пришла с одной целью: стать сильной, стать способной выяснить правду, перестав наконец-то скрываться среди «Слуг Спящего». А после — отомстить!
Сблизиться с Миктланом стало не так-то и просто.
Во-первых, сам парень мало походил на того, кто жил в её памяти. Теперь он скорее напоминал Ядовитого Дикобраза — столь же колючий и колкий. Хорошо хоть не такой ядовитый, иначе бы подшучивать над ним Камелия не решилась. Впрочем, она и сама пока не понимала, почему у неё вообще возникает желание беззлобно задевать Светлого и привлекать его внимание. Может, потому что подсознательно воспринимала парня как единственную живую ниточку, связывающую её с их общим прошлым?
«Во-вторых» ощущалось уже более серьёзно. Речь шла о команде, в которую Миктлан угодил. Люди, её составляющие, вызывали у Камелии истовое желание воспользоваться Лепестками, чтобы оказаться подальше. Пусть и в разной степени этой истовости, но каждый из них. Кроме самого Миктлана, разве что.
До исчезновения Флаграны Камелия толком ни с кем из ребят не контактировала. Только с Властом однажды в Библиотеке пересеклась, где тот так на неё посмотрел, пока она старательно делала вид сильно увлечённой книгой, что до сих пор в дрожь бросает от необъяснимой опаски. Которая, кстати говоря, только усилилась после того, как она навестила его ночью в палате, чтобы поблагодарить за спасение единственной подруги. Потому и сбежала оттуда, совсем не отдавая себе отчёта, что тем самым раскрывает способности своего Воплощения. Потому впоследствии и всячески избегала посиделок-встреч, на которые её и Флаграну ребята постоянно звали, когда собирались навестить Власта.
Далее в списке фигурировали Аркос и Кирон. Странная парочка, в которой Аркос подавлял своей монументальной молчаливостью, а Кирон угнетал неиссякаемой словоохотливостью. Первый ощущался скалой, что вот-вот обрушится и раздавит словно букашку, как только Камелия совершит ошибку, оступится — не дай Предел обидеть того, кого здоровяк определил своим подзащитным. Второй, наоборот, не ощущался никак, но вот язык в его присутствии будто начинал жить своей жизнью, желая всё рассказать без утайки.
Но самая жуть скрывалась в последней участнице.
Меланита.
Оживший кусок первородного льда. Только со своей командой девушка становилась немного оттаявшей. А как никого из них рядом не оказывалось, так переставала походить на человека, разом теряя всякую эмоциональность. И, судя по всему, этого за Мелой никто из ребят то ли не замечал, то ли старательно не обращал внимания. Откуда сама Камелия это смогла узнать? Тут всё просто — Меланита жила по соседству от неё, так что иногда девчонки сталкивались в коридоре. Впервые это произошло задолго до того, как «забывашки» исчезли, а Камелия подошла к команде Власта «на поклон». Так что впечатлиться Мелой Камелия успела сполна.
Из-за этого соседства Камелия и попалась этому «ожившему куску льда» на глаза, когда опрометчиво сбежала из палаты Власта. Что удивительно — и столь же подозрительно! — Мела, кроме как случая с тортиком, более ни с чем и не подходила к Камелии. Никаких просьб что-то узнать, за кем-то проследить.
Чего нельзя было сказать о Совете Трёх, а конкретно о его главе Сигнусе-«чупакабре». Тот через какие-то свои связи среди старших тоже узнал, что Камелия — Отклонение, и однажды попробовал надавить на неё, чтобы проследила за Меланитой: мол, моя невеста, а ведёт себя неподобающе…
Камелия — не дура.
Конфликт «чупакаброй» вышел на заглядение коротким и красноречивым. Больше к ней старались не приближаться и всячески избегать. Прямо как перед отправкой на Охоту, когда Сигнус узрел отпущенного из ЛК Власта, из-за чего у «чупакабры» опять крышу сорвало. Почему и отчего так происходило с Сигнусом при виде Власта, Камелия так и не смогла разузнать, как бы ни старалась на досуге.
Мелькание всего сонма этих мыслей никак, однако, не мешало девушке. Скорее даже наоборот. Они служили тем якорем, что сдерживал от впадения в пучину паники. Они позволяли не терять головы и перемещаться раз за разом в поисках кого-то, способного помочь Миктлану…
В мгновения очередного короткого отдыха на самой грани слышимости в звуки природы наконец-то вмешались человеческие крики, перемежаемые рёвом какого-то Зверя.
Не медля ни секунды и не обращая внимания на раскалённую иглу, вонзённую в её солнечное сплетение, Камелия в который уже раз прошептала непослушными губами:
— Лепестки!
Она рванулась туда, но всё равно опоздала.
В миг, когда из лепестков соткались фигуры Камелии и Миктлана, Зверь нанёс свой страшный удар, обрывая истошный крик человека.
Молниевый Ликаон просто-напросто испепелил голову своей жертвы. И вперил голодный взгляд своих страшных глаз в новую добычу.
Затравленно глядя в которые, Камелия поняла: она совершила непростительную ошибку.
* Молниевая Крыса: https://author.today/reader/433488/4957304
* Флегматичная Корова: https://author.today/reader/433488/4159105
* Ядовитый Дикобраз: https://author.today/reader/433488/4960622
* Молниевый Ликаон: https://author.today/reader/433488/4961316
Интерлюдия 4
'Мела, сестрёнка, если однажды ты окажешься на краю,
где ветер рвёт плоть, а разум просит сдаться — вспомни лёд.
Он тоже один. Он тоже замёрз.
Но он твёрд и не ломается.'
Гэд, бывший наследник гильдии «Лёд»
