— Хм-м, — протянула Лаврия задумчиво, но почти сразу же замотала головой, словно отрицая что-то одной ей понятное-известное, после дополнив его и восклицанием вслух: — Нет, не сходится!

— Что не сходится? — не воспользоваться моментом задумчивости нельзя было.

— Всё! Не ощущалось в тебе следов Тени. Какой-то другой… Могла ли это быть Тьма?.. — то бормотала, то восклицала Лаврия, чуть ли не полностью уйдя в собственные мысли. При этом казалось, что жёлто-зелёный свет её глаз становится сильнее, ярче…

Но и он резко потух, стоило её наставнику подать признаки жизни, опять стукнув Воплощением об пол. Звук удара гулко разнёсся по палате, вырывая Лаврию из задумчивости-транса.

— Хе-хе, а ведь я тебе говорил, ученица! Слушать надо старших! — похоже, что Иатрий решил продолжить какой-то их спор, вновь включаясь в разговор.

— Наставник, я и не возражала против этого предположения. Наоборот, согласная была. Даже не так! Я же вам его и озвучила первоначально! Но то, что это мог быть детёныш, а не половозрелая особь, — тут вы оказались полностью правы, — отчётливо скрипнув зубами, признала Лаврия. — Но это и хорошо — ведь практически всё объясняет!..

Пользуясь случаем, я тоже вклинился нетерпеливым вопросом:

— Что? Что объясняет?

— Настолько сильный эффект отравления. Кто бы тебя ни лечил от укусов, он сделал это слишком топорно, торопливо. Может, умения не хватило, может, времени. Видишь ли, детёныши Зверей не способны полноценно контролировать свой Предел, Атрибут. Они буквально истекают Силой. Потому при взаимодействии с ними очень легко получить отравление Атрибутом. Потому Звери толком и поддаются приручению. А ещё все эти годы ты уже был отравлен!..

Под конец своей речи Лаврия меня стала натурально пугать. Тот свет, что ранее потух, с новой силой вспыхнул в её глазах. Зрачки тоже изменили свою форму, став слишком похожими на змеиные…

Но всё вновь развеялось, как только её наставник опять вмешался своим Посохом. И Лаврия уже совсем спокойным голосом задала новый вопрос:

— Судя по количеству шрамов, тебя тогда сильно подрали?

— Мне сказали, что если бы не Целительница из отряда Воинов, то не выжил бы, — пришлось говорить и масштабы того ранения.

— Во-о-от оно как… — протянули в ответ, — тогда всё точно сходится. Тогда и не неумело, и не топорно тебя излечили, а проделана по-настоящему виртуозная работа. Имя⁈ Имя той целительницы ты знаешь⁈ — требовательно вперились в меня опять полыхнувшие светом глаза. — Силы от Зверя в тебя попало столько, что она сотворила чудо! Имя, Власт⁈

— Не знаю, — а про себя понял одно непреложное: «Целители — те ещё маньяки». Надо от них подальше держаться…

— Тц! — разочаровалась-понурилась Лаврия.

Да настолько, что дальше разговор вновь подхватывать пришлось Иатрию:

— Хе-хе! Лаврия, прекращай уже парня стращать. Видишь же, не привык он к такому напору со стороны девиц. Что до имени целительницы, то на нет и спроса нет. Сейчас важнее другое. Что с твоей правой рукой? Сперва мы подумали, что это тоже кровь Семипалого. Очень походило внешне на симптомы. Но она сказала, что такое у тебя было задолго до происшествия. А юный Малактор, — последовал кивок в сторону того, — говорит, что ничего подобного на занятиях не замечал у тебя. Что на это скажешь?

А действительно — что?

О том, что это всё печатка виновата, и уже тем более проклятой гильдии — надо молчать. Во что бы то ни стало молчать! Пусть и ой как хочется с кем-то мудрым поговорить об этом.

Значит и выход у меня один:

— Воплощение. Это всё оно. Как вспомнил, какое оно у меня, как явил его, так рука и опуталась паутинкой этой тёмной. Наверное, с навыком связано? — последнее и вовсе спросил. Лучшая защита — нападение, хе-хе!

Тьфу! Ну что за заразительная фраза!

— Хе-хе, вот оно как… Понятно-понятно… То-то ничего вредного мы в ней и не нашли, как не исследовали. Даже хорошо, что не стали руку отнимать…

«Маньяки! Как есть маньяки! Надо валить отсюда. И валить срочно!» — только такая мысль и осталась, глядя на обоих эскулапов — старого и юную.

— Старший, а что с выздоровлением? Когда смогу вернуться к учёбе и тренировкам?

— Вернуться? К тренировкам? Зачем? — недоуменно вытаращился на меня старик. Настолько, что даже своё любимое «хе-хе» забыл.

— Как это зачем? Воином стать!

— Хе-хе, вот это рвение! Видишь, юный Малактор? Ты — точно балбес! — посох старика опять почти совершил нападение на наставника «забывашек», но не довёл дело до конца, и старший вновь вернулся ко мне: — Через две недели вернёшься, если осложнений не возникнет. Пройдешь у нас курс усиленного питания и физической реабилитации. Если всё сложится хорошо, то отправишься к своим друзьям и девушке, хе-хе. Ну, а нет — не осерчай, руку для изучения точно заберём! — зловеще закончил Иатрий.

Только вот меня это уже никак не тронуло. В мыслях занозой засела совсем другая фраза.

Девушка? Это он о ком? О спасённой Флагране, что ли? А если не о ней, то… о Меланите? Но с чего бы?

От размышлений пришлось отрываться, потому как Лаврия напомнила о себе:

— Наставник, время. Пора процедуры проводить. Старшие, — тут девушка обернулась к Фероне и Малактору, до сих пор так и хранивших молчание, — у вас есть вопросы к младшему?

Те переглянулись, а после Ферона нехотя ответила:

— Ещё успеется поговорить. Главное, что наш ученик пришёл в себя.

— В таком случае всех непричастных просьба покинуть палату, — Лаврия окончательно взяла бразды управления в свои руки. Руки, на которых только сейчас подметил чёрные и чересчур длинные ногти. Аж мурашки пробежали по спине!

Честно, я в тот момент подумал, что нас покинут только Ферона и Малактор. Но — нет. Вместе с ними на выход простучал и старший Иатрий.

После чего остался я наедине с малость пугающей меня Лаврией.

Та, убедившись, что дверь затворилась, подошла ко мне вплотную да руки с ногтями страшными протянула. И принялась удивительно сноровисто расстёгивать пуговицы на верхней части моей робы.

— Э? Ты чего это?.. — только и оставалось мне, что просипеть на чистых рефлексах.

'Цветы не злые.

Но их запах — как шёпот из прошлого.

Как голоса и смех тех, кого больше нет…

И в миг этой слабости — враг уже не нужен. Ты сам готов сдаться!

Так что да — пусть цветут, пусть пахнут.

А я пройду мимо, сжав Воплощение ещё крепче!'

Астерон Неуязвимый

— Тсс! — одна из рук Лаврии отвлеклась от своего занятия и, приложив указательный пальчик к моим губам, заставила умолкнуть, после чего вернулась второй на помощь…

Решив не гневить судьбу, смирился с ролью безмолвного наблюдателя. Или контролёра. Про себя наивно верил, что в случае чего успею среагировать и перехватить опасное движение ноготков, вызывающих подспудную дрожь.

Впрочем, их танец не продлился долго. В момент, когда пал последний пуговичный бастион, слитным движением обеих рук Лаврия распахнула края рубахи, оголяя мой торс. И всё внимание разом захватило то, что открылось взору там.

Говорят, в древности существовали люди, любящие рисовать всякие-разные геометрические фигуры. Название у фигур ещё интересное было — на «граммы» заканчивалось: пентаграммы, гексаграммы и прочие. Людей же этих отчего-то не любили и всячески запрещали.

В районе моего солнечного сплетения, располагалась едва заметная бледно-розовая сколько-то-грамма с неразборчивым множеством символов-рун внутри себя… Причём рун, незнакомых мне. Себя-то уже успел причислить к знатокам этой практики. Но зря. Похоже, что им я являлся исключительно в отношении того алфавита, что существовал внутри Аномалии под Академией. Мир однозначно гораздо больше и шире того, что каждый из людей себе придумывает.