По мере уменьшения объёмов и плотности облаков стала постепенно расти и скорость вращения Ядра и кристаллов, его составляющих. Сателлиты тоже как будто понемногу восстанавливались. Но так ли это на самом деле, не самообман ли — пока оставалось загадкой. Оценить, как меняется мой Потенциал и меняется ли, возможности не имел. Но надежду на лучший исход питал, а потому продолжал раз за разом совершенствоваться в магии, творимой собственной волей.

'Меня лишили Воплощения. Сломали руку. Сбросили в Бездну.

Сопроводив словами: «Ты больше не Воин Предела!».

Они не знали: сила настоящего Воина — не в Воплощении.

Она — в решении не исчезнуть!'

Астерон Неуязвимый

Как бы я ни старался в этом своём совершенствовании, одно оставалось неизменным.

Выпускать из Лекарского Корпуса никто меня не собирался.

И на мой прямой вопрос:

— Когда?

Лаврия всегда отвечала туманно:

— Как только, так сразу!

Оставалось вздыхать сокрушённо да продолжать изничтожение осколков.

Благо хоть в этом препятствий непредвиденных не возникало. Просто долго, нудно и больно. Особенно «долго» и «нудно» стало после того, как предотвратил деградацию сателлитов и всего своего организма в целом. А вот «больно» из ослепляющего и испепеляющего душу преобразовалось в постоянное и ноющее. И ещё привычное настолько, что моментами ловил себя на том, что иногда перестаю совсем воспринимать это неудобство. Прямо как подобное водится у обычных людей, страдающих годами от зубной или поясничной боли и не имеющих возможности обратиться за полным излечением к обладающим Силой Предела.

Помимо восстановления, со временем появились у меня и другие заботы. А конкретно — вернулась возможность тренировок.

Однажды Лаврия изменила наш каждодневный маршрут, и вместо медитория мы пришли в относительно небольшой практорий. Самый обычный. Не походил он ни на мой прежний и диковинный «забывашковый», ни на специализированные со всякими особыми зонами, как у ребят. По сути, почти пустая зала, достаточно большая и просторная, что позволяла как минимум общей физической подготовкой заниматься, чтобы не терять форму. Так-то помещений для разной реабилитации пациентов в ЛК хватало, но они именно что для восстановления, а не тренировок.

Пока я озирался, стоящая чуть позади Лаврия пояснила:

— Обычно, когда нужны физические нагрузки, мы отправляемся в практории самой Академии. Всё же они более специализированы под работу с Воплощениями. Но с учётом того, что у тебя оно не атакующего типа, и ты ещё не восстановился до конца, то можешь пока тренироваться здесь. Иногда и я буду присоединяться к тебе. Сегодня приду за тобой через три часа. Наслаждайся!

После чего развернулась и неспешным шагом покинула помещение, оставив меня в гордом одиночестве и очередной камере. На что не удержался и выдохнул тихонечко и саркастически:

— Ура-а-а…

Лаврия за всё время, проведённое вместе, уже успела порядком утомить. С ней рядом я находился в постоянном напряжении. Её переключения между образами-ипостасями проходили иногда настолько внезапно и часто, что заставляли скрежетать зубами от бессилия. Вроде ничего такого девушка и не делала, но её присутствие реально угнетало. Если бы не молчащее Осознание, точно бы подумал, что старшая — обладательница Отклонения и как-то незримо влияет на меня. Но нет, мой навык признаков жизни не подавал. Как раз с той памятной ночи, когда мне Ангел явилась. Хотя пару раз чудилось нечто непонятное где-то на самой границе восприятия, когда по главному коридору ЛК шествовали с Лаврией. Но как только пытался ухватиться за это ощущение, так всё сразу исчезало-ускользало. Ну да и Предел с ним.

Сейчас имелось нечто более интересное на примете — наконец-то я один да в подходящем месте! Иначе говоря, пришла пора взглянуть на повреждения Воплощения-Щита живьём.

Не став ограничивать более себя, вышел в самый центр помещения да произнёс:

— Бремя Вечности!

Ранее разгуляться было негде, но всё равно в палате пробовал призвать Воплощение, несмотря на слова Лаврии даже не пытаться. Пробовал провернуть это ещё до того, как нашёл причины плачевного состояния и начал с ним бороться. Так вот старшая тогда была целиком и полностью права, говоря, чтобы не пытался. Ибо ничего у меня не вышло — ни одно из Воплощений не отозвалось, чтобы явить себя в реальном мире. Да, в тот момент, когда задыхался от безысходности, не удержался и пробовал даже Доспех воплотить, наплевав на осторожность.

Что ж, теперь я лучше понимал почему не стоило пытаться.

Материализация пусть на сей раз и получилась, но её качество вызывало не просто противоречивые чувства, а натуральное беспокойство. Ни толики монументальности в Щите не чувствовалось. А откуда ей взяться, если края его дрожали и то и дело норовили расплыться, потерять всякие очертания, истончиться и исчезнуть… Грешить на качество видимого из-за освещения в практории я не мог — несмотря на отсутствие окон, с потолка падал вполне себе яркий свет, которого с лихвой хватало подмечать даже самые мелкие детали.

Исключительно на внешнем виде Воплощения проблемы не кончались.

После его явления на всё моё тело навалилась дикая усталость, а в солнечном сплетении словно готовилась сверхновая взорваться. Побоявшись испытывать судьбу дальше, развеял от греха Воплощение. Кажется, я только что получил ответ, почему Сила не желала отзываться в прошлых попытках — она просто не дала окончательно мне добить себя же.

Сразу после развеивания Воплощения скользнул внутренним взором к Ядру Предела, и картина, что встретила там, нисколько не порадовала. Некоторые из тех новых граней, что творил из осколков, вздулись, исказились, словно готовясь лопнуть, вновь расплескаться облаком… Последствия эти встретили меня только на тёмном кристалле, что отвечал за Воплощение Щита, но обольщаться не стал. Провести параллель, что то же самое наверняка произойдёт и со светлым его собратом, — большого ума не требовало.

Хорошо, что в тот момент находился в практории один. Слишком уж сильно захлестнуло меня отчаяние. Настолько, что, вернувшись в реальный мир, натурально схватился за голову, на колени пал да завыл Раненой Чайкой…

Мгновение слабости — а может и целая вечность — мелькнуло метеором на ночном небе, не оставив после себя и следа.

Внешнего.

Внутри-то — тот ещё раздрай царил.

Но не зря, совсем не зря волей творил грани. Ею же собрал и осколки отчаяния, выскреб их со всех закоулков души и вбил! впечатал! яростно во всё те же грани. Те самые, что посмели подвести меня.

А затем в стенах практория вновь прозвучало:

— Бремя Вечности!

Новые вглядывания в Воплощение, отслеживания ощущений в сплетении, наблюдения изменений в гранях… И укрепление посмевших оказаться недостаточно качественными!

Продолжалось так по кругу.

Продолжалось так до самого прихода Лаврии.

Продолжалось так и во все последующие дни, когда выпадал шанс попасть в практорий. В итоге сложилась целая система: в медитории — поиск осколков и прессовка их в грани; в практории — поиск изъянов и повторная прессовка; в палате — маленькая «смерть» до следующего повторения…

Что до Воплощения-Доспеха, то с ним всё обстояло совсем нерадужно. Раз решил скрывать его наличие от Академии, то и в желании призвать его, чтобы начать такой же процесс восстановления, приходилось себя ограничивать. Действовал вслепую и уповал на лучшее. Зато для этого Воплощения придумал себе другой вызов — научиться материализовывать не целиком, а раздельно и частично, например: один из наручей или наручи и нагрудник вместе, но без всего остального. Возможно ли это в принципе — представления не имел, но всё равно пробовал, как раз в те моменты в палате, что предшествовали ночной маленькой «смерти».