То охватывали весьма приятные воспоминания о прикосновении к спине. И, как ни хотелось не думать о том, но совершенно очевидно, что это могло быть. И оно напрочь выбивало меня из попыток отрешиться от реальности, уйти наконец-то в медитацию.

То начинал захлёстывать страх оказаться на месте бедолаги. Только с одним нюансом. А если считать точно, в штуках — с шестью. По текущему числу моих сателлитов. Если они, не дай Предел, лопнут упомянутым гнилым помидором, то одномоментно получу последствие от каждого из них. Что тоже выбрасывало меня обратно в реальность.

Про́клятый день!

Впрочем, ночь прошла совсем не лучше. Заснуть не выходило долго. А когда всё же вышло, то кошмары одолевали настолько реалистичные, что несколько раз просыпался в холодном поту. Снилось каждый раз, как один из недугов берёт власть надо мной, после чего я и погибал… в смысле, просыпался, судорожно дыша. Отчего-то в те мгновения исключительно сильно хотелось ощутить ладошку Мелы на печатке «ледяных»…

Следующий день, ожидаемо, прошёл никак не лучше. Сказалась и тяжёлая ночь, и непрошенные мысли, что не желали отпускать из цепких когтей.

Прошёл бы не лучше, если бы не одно «но».

Всё, что не давало покоя, будто позволило очнуться от прошлых дней, когда стучался не просто в закрытую дверь, а в совершенно монолитную и непроницаемую стену. Даже возникла мысль, что Лаврия специально так себя повела, мастерски сыграв на инстинктах, выбив эмоциональными качелями застрявший клин зашоренности. Потому как сообразил, что в «стену» можно не долбиться, а обойти. Ну или перепрыгнуть.

Мой теперешний подход заключался не в попытке осознать с нуля что-то новое. А взять уже имеющийся внутренний взор, с помощью которого осуществлял взаимодействие с собственным Ядром Предела, да расширить, преобразовать, вывести на следующий уровень…

И — не прогадал!

Награда настигла меня уже под самый вечер:

— Поздравляю! — раздалось от медитирующей рядом Лаврии и сопроводилось лёгкими хлопками ладоней.

— Спасибо! — искренне отозвался и я.

Искренне, но всё равно недоумевающе.

Ведь освоил я никак не пресловутый лекарский взгляд.

Сателлит Головы.

Вот такая награда настигла меня.

Создание последнего сателлита представлялось мне чем-то невероятно значимым, особенным. Что обязательно должно сопровождаться некими фанфарами. А вышло по итогу так, что пришлось просить прощения у Мелиниты. Она неоднократно мне говорила, что с ним всё ровно так же, как и с предыдущими. А я, дурак, не верил.

Зато новообретённый девятый уровень позволил мне в последующие дни кое-что понять.

А вернее — увидеть.

Я сумел прозреть, в чём же отличие нового сателлита от ранее созданных и пострадавших. Это сравнение сорвало завесу ограниченности с моего взора, позволило заглянуть сперва глубже в каждый из сателлитов. А потом шагнуть и много дальше — взор перестал быть ограничен только областью Средоточия. Отныне я мог заглянуть буквально в каждый укромный уголок собственного тела!

За единственным исключением. Недоступной осталась область головы. Вот уж странность так странность! Казалось бы, имеется одноимённый сателлит, что должен обеспечить доступ и туда. Ан нет!

— Причина банальна, Власт, — пояснила Лаврия. — Ты дно, — и улыбнулась миленько так, опять «включив» свою первую ипостась. Потом и вовсе зашлась приятным слуху, но обидным духу смехом! К какому из образов девушки его относить, я пока никак не мог понять.

Отсмеявшись, Лаврия выставила руки якобы в примирительном жесте и продолжила:

— Ну-ну, не обижайся. На правду ведь не обижаются, не так ли? — и вновь улыбка эта бесячая! — Иначе говоря, дело в том, что у тебя попросту ещё отсутствует Ядро Атрибута. А область, которая воспринимается тобой как недоступная или пустая, — как раз подразумевает наполненность силой Атрибута. Терпение, младший! И больше старания с восстановлением баланса!

— Да я и так на пределе! — ответ мой, честно говоря, прозвучал слишком резко, но тут ничего поделать с собой не мог — всё ещё оставался поглощён негодованием на старшую за прошлые её слова.

— Так выйди за него! Преодолей! — с неменьшим жаром воскликнула Лаврия. — Раз уж взял первый предельный, то и не останавливайся на достигнутом! Иди дальше! — а после уже много тише, спокойнее закончила: — Тем более что Охота не за горами. Как только наберётся вас, девятых, достаточно, так и отправитесь на неё.

— Охота? Достаточно? — тут же ухватился я за обмолвленное.

— Неважно. Для тебя сейчас это не имеет значения. Сосредоточься на восстановлении. Седьмой сателлит не решил твою проблему с деградацией первых шести, — Лаврия безжалостно зарезала всё моё любопытство. — Кроме того, помни, что мой навык запечатывания применить на тебе больше нельзя.

Пришлось смириться и все последующие дни, складывающиеся в недели, страдать поиском источника проблем, чтобы наконец-то приступить к восстановлению.

Не знаю, в каких единицах измерения правильно говорить о том, чем занимался. Миллиметры и более меньшие единицы расстояния? Или вернее использовать термины биохимические — клетки, молекулы? Если откинуть эти размышления и говорить простым языком, то лекарским взором обследовал всё, из чего состояло моё тело. Пропускал его составляющие через этакое воображаемое сито в поисках причин разбалансировки, о которой твердила старшая. Терзался ли при этом я сомнениями в её диагнозе? Конечно! Всё никак целиком и полностью не мог поверить, что сам себя отравил, довёл до подобного состояния.

Зря.

Разгадка оказалась проста до смехотворного.

Причём получил ответ практически случайно. Помогла моя новая привычка — в моменты, когда уставал от безрезультатного поиска, я «висел» у Ядра, созерцал его и сателлиты. Оттого и заметил, как новый, седьмой, сателлит начинает меняться… Едва уловимо. Своим прежним внутренним взором я никогда бы и не заметил этого. То ли дело лекарский уровень, способный подмечать как больше деталей, так и более мелкие. И, конечно, та прорва стараний-страданий, когда пытался этим взором что-то найти во всех закоулках тела.

Разгадка скрывалась в осколках искорёженных граней кристаллов моего Ядра Предела.

Я-то думал, что их не существует. Мол, лопнули грани, и всё на том. А вот ни разу нет. Просто-напросто осколки оказались настолько мелкими, что прошлый навык не позволял мне их разглядеть.

Светлый и тёмный кристаллы тонули в ранее незримых облаках этих частичек. Громадными и неимоверно медленно тающими — с каждым неторопливым оборотом кристаллов и Ядра из этих скоплений вырывались протуберанцы, что распадались в настолько мелкие нити-потоки, что заметить их было невероятно трудно. Достигая сателлитов, нити прошивали их насквозь, становясь на выходе ещё более тонкими… практически совсем исчезая. Но вряд ли бесследно. Зрения лекарского уровня здесь уже не хватало, а существовало ли что-то ещё более продвинутое — то мне было неведомо.

После установления причины дело восстановления сдвинулось с мёртвой точки. Голову, конечно, пришлось изрядно поломать, прежде чем придумал способ борьбы с напастью. С этим, как ни странно, помогло старое изречение Потри Сурового, что уже не единожды приходило на выручку: «Воля — это первый элемент. Кровь — второй. Пот — третий».

Могут ли быть кровь и пот воображаемыми? Однозначно да! Для меня они стали воплощением моих же стараний.

Что до воли, то она позволила творить магию: сжимать, прессовать облака осколков в тонкие-тонкие «стёкла» — новые грани. А после — «приживлять» сотворённое обратно к кристаллам… Тут-то мне и открылись новые смыслы выражения «болит душа». Как и то, что заблуждался ранее: весомая её часть всё же находится в солнечном сплетении, связанная с Ядром.

Борьба с незримыми облаками продвигалась невозможно медленно. Но, видимо, только в моём понимании. Старшая очень радовалась моим успехам и не переставала нахваливать. И, конечно, допытываться, в чём причина моего состояния. Правду рассказывать ей не хотелось — всё-таки непостоянство её образов и неменьшая скрытность настораживали. Пришлось выдумать красочную сказку и надеяться, что мне поверили.