— Узор Мороза.

— А? — обернулся к ней.

— Имя ножа.

— О как… — сперва удивился, а потом по-новому взглянул на клинок, чтобы почти тут же откликнуться: — Предел подери, а ведь ему подходит! И как я сам не догадался… Но и ты хороша, чего раньше-то не сказала?

— А с чего бы я тайны семейные тебе рассказывала? — с лёгким будто бы лукавством ответила девчонка, прибавляя шаг, и, может, мне показалось, но вроде бы ещё и едва слышно прошептала при том: — Всегда так всегда!

Мнимый шёпот или нет, но шаг прибавил и я, с азартом нагоняя девушку…

А затем мы разом ускорились ещё сильнее!

Потому что позади, со стороны уже скрывшегося из виду поверженного Ледяного Барса, раздался настолько могучий рёв, что выступил по-настоящему мощным мотиватором двигаться как можно быстрее. Но более волнительным звучало другое. Вторил ему не одинокий ответный рёв, а много, много больше!..

Неожиданным открытием стало, что мотивация потеряться подальше от места схватки за свежатинку возникла не только у нашего дуэта. То и дело в поле зрения попадались мелкие Звери, спешащие прочь и даже не пытающиеся на нас напасть.

Небо над головой тоже более не выглядело пустым — там мелькали самые разные представители летающих видов: пернатые, хитиновые и даже кожаные. Среди первых некоторые выглядели настолько аппетитно, что бессилие опаляло наши с Мелой сердца. Опаляло из-за отсутствия в команде кого-то с дальнобойным Воплощением. Эх, Миктлан, где же ты, друг?..

Впрочем, спустя время эта горечь уже сама бессильно отступила. В какой-то миг Меланита резко ушла в сторону, являя Мечи и зачем-то вонзая их в землю… А затем взяла и выудила из норы тушку Трусливого Зайца. Подбоченилась и гордо сказала, оборачиваясь ко мне:

— А вот и наша будущая еда! Но чур готовишь ты!

— Легко!

Ха, неужто она думала, что меня подобное испугает? Это в охоте на дичь я ноль с палочкой, а в готовке-то ого-го! Хотя, конечно, до Аркоса мне ой как далеко… Но полезности, заныканные ранее в хранилище, да подгон от Академии — точно мне помогут! Правда, будет всё это позже, а пока руку требовательно протянул к тушке.

Взял её и чуть подождал. Появится, соберётся ли тёмный кристаллик с «тенью» Зверя?..

Не дождался, а потому, стараясь под внимательным взглядом Меланиты не морщиться от побочных эффектов, провернул тот же трюк, что недавно уже показал ей с сокровищами Барса.

Заяц исчез.

Ловкость рук и никакого мошенничества, хе-хе!

Выглядела девчонка донельзя милой в своём удивлении, которое не преминула озвучить:

— Как? Куда?..

Запираться я не стал, раз уж принял курс на откровенность, то идти надо если не до конца, то минимум до того момента, к которому готов.

— Не ты одна с прибытком вышла из Испытания. Мне вот артефакт достался, — и начал рассказ о новой тайне…

Зайца спрятал не просто так, а уже имея опыт, что ничего-то с его тушкой не случится в хранилище. Когда достану его оттуда, он всё таким же тёпленьким будет, будто свежезабитый.

Пока вился рассказ, а под ногами неумолимо таяло расстояние к Тёмной Башне, руки старались нет-нет да утянуть топливо для будущей готовки, а глаза продолжали внимательно высматривать всякое. И, с одной стороны, этого всякого хватало, а с другой — оно или уже было мне знакомо по прошлому походу к Шпилю, или вовсе старалось убежать, затаиться, чтоб тихо-мирно разойтись с нашим могучим тандемом.

По прошлому разу знакомо было и другое — аура наваждения, что витала вокруг Башни. Но теперь то ли я стал сильнее, то ли Узор Мороза играл более значимую роль, но прежнего мощного давления ауры на себе не заметил. Как и на Меланите, часть лица которой прикрывала маска Академии. Но чем ближе к Башне подбирались, тем отчётливее виднелось, как на тёмной поверхности маски серебром проступает, разгорается какой-то рунический символ. Видимо, чем ближе к цели, тем сильнее влияние, от чего и явственнее проступал символ. Ровно также, как и Узор Мороза всё больше промораживал руку, держащую его.

А может, свой вклад вносил тот туман белый, что скрывал добрую часть дистанции обзора. Уже у самой Башни он, казалось, сгустился, уплотнился ещё сильнее. И начал падать наземь, будто настоящий снег! Разве что хлопья его были совсем не холодными и мокрых следов не оставляли ни на коже, ни на земле, не превращая её в жидкую грязь. Соприкоснувшись с любым препятствием, хлопья просто исчезали, распадаясь на незримые частички. Но Шпиль, попиравший небо, под таким «снегопадом» всё равно выглядел исполинской елью…

Зрелище настолько завораживающим было в столь мрачном месте, что против воли с губ сорвались слова, выуженные из далёких детских воспоминаний, но дополненные уже новыми и моими собственными желаниями:

— Меланита, с Новым годом! — чем девчонку явно в замешательство вогнал.

Охота ведь началась как раз в канун этого праздника. Потому, если учесть возможную разницу в течении времени внутри Аномалии, то там, снаружи, Новый год мог давно уже наступить.

В наше время этот праздник по большому счёту потерял своё значение — ему на смену пришли другие, но кое-где его всё ещё продолжали отмечать. Хоть и не так, как делали это древние: с украшением хвойных деревьев, народными гуляниями и приятными подарками родным и близким. Помимо появления новых праздников свою роль в предании забвению Нового года сыграли не только трудности выживания человечества, но и климатические изменения. Сезонные ощущения, что дарила зима своими морозами и снегопадами, исчезли для людей. В том же дворике Академии, откуда и началась эта наша Охота, было совсем не по-зимнему тепло, несмотря на декабрь. И ничего подобного тому, что сейчас представало взору, там никак быть не могло.

Мела, справившись с удивлением, произнесла в ответ:

— И тебя, Власт!

И как же приятно звучали её слова! Потому постарался отпечатать мгновение в памяти навсегда…

А уже после обозначил дальнейшие действия:

— Понимаю, как тебе не терпится оказаться внутри, но придётся немного повременить, — под эти слова выудил тушку Зайца из хранилища и потряс ею в воздухе, поясняя: — Приготовить его и внутри могу, но подготовиться надо бы заранее. Идёт?

— Разумно! — ответила девушка. — Действуй, а я твоей охраной пока побуду.

Кивнув ей, занялся намеченным.

Под негромкие комментарии Меланиты о Башне и её округе дело по разделке тушки шло споро. А может, причина заключалась в том, что отвлекаться на контроль окружения почти не приходилось. Так, лишь самым краем глаза поглядывал. Да и то не совсем понятно, куда именно — на округу или на фигурку девушки, замершей неподалёку и увлечённо крутящей своей головой.

Чем вообще примечателен Зверёк, что добыла Мела?

Пожалуй, ответ первый и самый очевидный — своей шкурой. Атрибут Воздуха, которым обладал Заяц, проявил себя именно в ней. Начинаясь на затылке и продолжаясь по всей спине, струились длинные голубые и синие волосы-волокна, словно сотканные из самого Воздуха. Насколько мне было известно, использовалась эта красота для создания очень дорогой ткани. Дорогой по причине того, что обладала она одним интересным свойством: вещи, сшитые из неё, могли становиться частично или полностью прозрачными по желанию носящего. А дальше всё прозаично: однажды кто-то придумал сшить из этой ткани женское бельё… Тут уже пришлось усиленно трясти головой, изгоняя из неё непрошенные видения фигурки по соседству, облачённой в подобное воздушное нечто… Тряска не помогла, пришлось даже отвесить воображаемого подзатыльника. А вот это сработало! Что до шкуры, то её спрятал. Жизнь длинная, и как повзрослею, обязательно пригодится!

Кстати, об этом!

Прервался на мгновение и задал давно интересующий вопрос:

— Мела, а когда у тебя день рождения?..

На что та повернула голову ко мне и какое-то время молчала. Молчал и я, продолжая смотреть на неё, будто вынуждая ответить.

И — сработало!

Меланита всё-таки произнесла:

— Двадцать пятое февраля, — и тоже спросила: — А у тебя?