Тишину в клочья разрывает рев мотора. Мотоцикл влетает во двор, мгновенно выводя меня из оцепенения. Его гул, как гром, бьет по ушам.

Зверюга, взвизгнув, убегает с поджатым хвостом.

Спасение!

— Спасибо, дедушка! Ведь ты послал этого «Шумахера», правда? — шепчу я, глядя на небо.

Кулаки медленно разжимаются, а по венам разливается тепло, вытесняя холодный ужас.

Байк притормаживает на мгновение, забирает пассажира и с еще большим воплем скрывается за поворотом.

Мой спасенный комок сидит и не шевелится.

— Что ты за зверь хоть, покажись! — спокойным голосом, почти шепотом, произношу, надеясь не спугнуть его еще больше.

Замечаю на шерсти кровь.

Только бы не крыса. Я их боюсь до потери сознания. Есть опыт.

Ну супер! Буду сейчас здесь как бездомная у помойки валяться.

Страх страхом, а спасать раненого как-то надо.

— Сначала спасение, а потом обморок, — решаюсь я на отчаянный шаг и ближе подхожу к неопознанному объекту.

Кто-нибудь, зафиксируйте этот исторический момент на камеру! Кира ни за что не поверит, что сегодня я в роли супервумен спасаю жизнь беззащитному животному в интерьерах свалки.

Обычно я только читаю о таких подвигах. А теперь мне досталась главная роль.

Подхожу совсем близко. На ходу прикидываю пути отступления на случай, если «крыса» на радостях кинется меня благодарить.

Кончиком пальца осторожно дотрагиваюсь до серого бочка и резко отстраняюсь.

Зверек медленно высовывает голову, как ежик из своего колючего клубка.

Обморок отменяется.

Громко выдыхаю.

Котенок!

Беру спокойно его дрожащее тельце на руки. Не дикий. Может, сбежал? Он точно домашний.

Пока совершенно непонятно, насколько сильно пострадал, но медлить нельзя. Нужно срочно искать ветеринарку.

Похоже, сегодня мы с Кирой поменялись ролями: я болтливая суперженщина, которая вляпалась в передрягу на помойке.

А день ведь еще не закончился…

Во дворе никого, куда идти — непонятно.

То ли от неопределенности, то ли от резкого похолодания все тело пробирает мелкая, колючая дрожь. Я прижимаю к себе трясущийся комочек поплотнее, пытаясь согреть его и заодно унять собственный озноб.

Иду в сторону уехавшего мотоцикла.

Сканирую улицу в поиске прохожих, но в городе, видимо, комендантский час. Вокруг ни одной души. Иду на шум и свет. Вижу вдали мерцающий белый крестик.

О чудо! Наконец-то белая полоса?

Подхожу ближе.

Ну почти — это аптека.

Моя жизнь — та еще зебра! Никогда не знаешь, чего ждать после очередного черного отрезка.

Я захожу, коротко объясняю ситуацию, и, кажется, мне везет. Фармацевт, сжалившись, объясняет: ветклиника совсем рядом. И не какая-то заурядная, а самая лучшая в городе.

Все-таки полоса белая!

Я иду по указанному маршруту в свое «светлое будущее».

Оно и вправду светлое!

Ярко освещенное двухэтажное здание вскоре появляется в поле зрения, прямо как маяк после долгой черной ночи.

И я почти начинаю верить, что теперь наступит длинная-длинная белая полоса. Хотя по своему скромному опыту знаю, как быстро жизнь умеет менять свои узоры.

Полина

Подбегаю к администратору.

— Помогите, пожалуйста! Этому котенку нужна помощь. На него напала собака. Он истекает кровью, — тараторю я и показываю пострадавшего зверька.

Администратор оценивающе смотрит сначала на меня, потом на котенка. Затем медленно закатывает глаза. Хотя с такими огромными наклеенными ресницами, может, она по-другому уже и не умеет.

— Девушка, не волнуйтесь, дайте ваш паспорт, — произносит как в замедленном воспроизведении.

Мне бы ее спокойствие. Она, наверное, съела весь магний из соседней аптеки.

— Какой паспорт, я просто гуляла по улице. У меня его с собой нет, даже телефон дома остался. Вы всегда гуляете с паспортом?

— А как вы собираетесь оплачивать наши услуги? — привстает и более внимательно меня рассматривает.

— Не волнуйтесь, я все оплачу позже. А теперь скажете, где врач? Срочно нужна его помощь!

Цокая и причитая, администратор неторопливо провожает нас в двадцать пятый кабинет. Просит подождать.

По дороге привычно ловлю на себе любопытные взгляды.

Хромая девчонка с помойки. Как низко я пала!

Почему-то от этой ситуации становится смешно.

Раньше я бы уже от стыда сгорела, появившись в элитном месте в подобном виде. А сейчас совершенно все равно. Только бы с малышом было все в порядке.

Котенок спит, но слишком часто дышит, что настораживает и пугает.

Я осторожно поглаживаю его между ушками, чтобы успокоить, а у самой руки трясутся. Где же этот врач?

Заходит высокий, плечистый мужчина лет тридцати. Темноволосый. Из тех, на кого засматриваешься, а потом полчаса злишься, что такие вообще существуют — слишком уж правильные черты лица.

На нем темно-синяя форма. Строгая, если не присматриваться. Но если рассмотреть, то по всей ткани крошечные котята в галстуках, кошечки с бантиками, дурацкий такой принт, детский до невозможности. И на этом мрачном мужчине смотрится инородно и трогательно одновременно.

Легкий запах антисептика и дорогого парфюма заполняет кабинет.

— Здравствуйте, меня зовут Алексей Иванович. Я ветеринар. Что случилось? — бегло окидывает меня взглядом, не оценивая — ни мою грязную одежду, ни растрепанные волосы.

У него ярко-голубые глаза, но они будто включены не на полную мощность, как экран телефона в режиме энергосбережения. Видимо, много работает и мало спит. Как и все врачи, неважно кто у них пациенты.

Наверное, на каком-то курсе в университете есть предмет трудология или трудоголика, а может трудоголизм.

Кира тоже живет работой, даже лучше сказать живет на работе.

Медики — такие медики!

Молча подходит и забирает пушистого страдальца, укладывает на столик под лампу.

— Что случилось? — аккуратно осматривает котенка.

Я рассказываю все подробно и эмоционально. Доктор внимательно слушает и вносит данные в планшет. Закончив, поднимает голову и смотрит на меня.

— Он будет жить? Вы его спасете? — с надеждой заглядываю в потухшие глаза доктора, пытаясь увидеть там настоящий ответ, а не слова утешения, которые говорят в кино родственникам умирающих пациентов.

— Это она. Девочка. На первый взгляд — ничего серьезного. Мы сделаем все возможное и даже невозможное, — натягивает улыбку Алексей Иванович, а глаза все такие же грустные.

— Возьмем анализы, обезболим, обработаем раны, введем антибиотик. Сделаем рентген, чтобы исключить повреждение скелета и УЗИ, чтобы исключить внутреннее кровотечение. Пока план такой.

— А можно мне тоже что-нибудь сделать, чтобы исключить расстройство психики? — шучу я, дабы разрядить обстановку. А может, и не шучу. Сегодня тот еще денечек.

Лицо доктора впервые начинает выражать хоть какую-то эмоцию. Он еле заметно улыбается, теперь не натянуто.

— Чтобы исключить расстройство психики, можете выпить, — он лукаво улыбается, хотя это больше похоже на ухмылку.

Выдерживает театральную паузу и добавляет:

— Кофе, конечно. Аппарат прямо возле администратора.

Сразу вспоминаю ту реснитчатую недовольную мадам и делаю вывод, что психика у меня не такая уж и расстроенная.

— Я сейчас напишу, в каких кабинетах проводятся исследования и порядок их прохождения. Встретимся на УЗИ, его я сделаю сам.

Пишет, отдает мне план действий. Подмигивает и уходит. Уже не такой грустный. Ура, моя первая победа! Сделаю «все возможное и даже невозможное», чтобы зажечь эти глаза.

Есть у меня такая особенность: когда я в трудной ситуации и пытаюсь из нее выкарабкаться, то ищу кого-нибудь, чтобы причинить ему добро. Так я переключаюсь и не зацикливаюсь на происходящей катастрофе. И мне полезно, и жертва спасена. Просто жертва не всегда в курсе, что ее надо спасать.

Алексей Иванович лечит котенка, я лечу от грусти его красивые голубые глаза.