— Уноси ее. Пожалуйста, — умоляет он сквозь зубы.

Я смотрю то на мучающегося Яна, то на котенка и понятия не имею, что дальше делать.

— Откуда мне знать, что ты такой болезный, — обиженно ворчу я. Каждое слово дается с трудом, потому что чувствую себя виноватой.

Бережно, стараясь не задеть ранки, запихиваю Ваську назад в коробку.

Ян выпрямляется, тяжело дыша через рот.

— Я сейчас уйду. У тебя есть час, чтобы пристроить животное. Иначе я сделаю это сам и поверь, результат тебе не понравится.

— Живодер, — бросаю ему в ответ, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Он замирает у окна и оборачивается. Глаза у него красные, но взгляд ледяной.

— Я просто выпущу ее на улицу, а ты о чем подумала? Маленькая злая девочка!

— Это же надо уметь предложением из трех слов трижды обидеть. И кто из нас после этого злой?

— Полина… время пошло, — практически шепотом произносит он.

В этом шепоте больше нет иронии, только бесконечная усталость человека, который вынужден страдать по моей вине.

Он снова высовывается в окно. Делает глубокий вдох и задерживает дыхание, как перед погружением на глубину. Затем пулей проносится к выходу. Я слышу только грохот обуви, резкий щелчок замка и звук шагов на лестничной клетке.

В квартире мгновенно становится невыносимо тихо.

Даже Васька затаилась в своей картонной крепости.

— Ой, беда-беда, огорчение, — шепчу я, вспоминая любимый дедушкин мультик.

Подхожу к окну, через которое только что дышал Ян.

Небо над городом кажется огромным и совершенно безмятежным.

— Дедушка, как же мне тебя не хватает! — шепчу я ввысь, пытаясь отыскать там хоть чуточку поддержки.

Но небо молчит. А в коробке за моей спиной копошится маленькая жизнь, за которую я теперь в ответе.

Полина

В этом городе, кроме Яна, есть только один человек, с которым я успела познакомиться.

Выбора нет, придется звонить Алексею Ивановичу, к тому же он сам предлагал помощь.

Вспоминаю о визитке, быстро ныряю рукой в карман.

Слава Богу, не потеряла!

Потеют ладони, и не сразу получается нажать нужные цифры.

Слышу длинные гудки.

Только бы взял трубку!

— Слушаю, — наконец доносится спокойный, уверенный голос доктора.

— Алексей Иванович… Здравствуйте… еще раз, — запинаюсь, как школьница у доски. — Это Вася беспокоит. Ой! То есть Полина. Мы вас, точнее вы нас сегодня спасали, — чувствую, как лицо заливается жарким румянцем. Облизываю пересохшие губы, мечтая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас.

Хорошо, что рядом нет свидетелей моего позора.

Я постоянно косячу, когда нервничаю.

— Полина? — в голосе доктора слышится тень улыбки, и от этого мне становится еще более неловко. — Я вас узнал. Что случилось? Котенку стало хуже?

— Нет-нет, она в порядке, — я до боли сжимаю телефон в руке, бросая взгляд на коробку с Василисой. — То есть физически — в порядке. Но у нас тут… ЧП.

Мысли путаются. Запинаюсь, не зная, с чего начать.

— Алексей Иванович, мне больше некому позвонить. У вас есть прекрасная возможность заработать в книге добрых дел еще один плюсик, — тараторю, как скороговорку, чтобы быстрее покончить с этим позором.

Замолкаю, хотя внутренний голос кричит: «Заберите котенка, пожалуйста, иначе мы обе скоро окажемся бездомными».

— Кажется, я понимаю, о чем вы. Полина, я не могу. Животному нужен уход и много внимания, а я почти живу на работе. Даже жена с ребенком от меня сбежали. Уверяю, это не вариант, — тяжело вздыхает он.

— Я приехала сюда на несколько дней. Думала, Васю приютит человек, у которого я живу. А у него началась ужасная аллергия. Вместе их оставлять нельзя. Если я не найду новый дом котенку, то самой придется искать пристанище. Помогите, пожалуйста, я больше не знаю, куда мне обратиться, — в отчаянии умоляю, нервно нарезая шаги по квартире.

Повисает мучительная пауза.

— Ну что с вами поделать⁈ Ладно. Помогу, но только на пару дней. Дам телефоны волонтеров, завтра надо будет всех обзвонить, пристроить бедолагу. Адрес какой?

— Может, я сама привезу? Вы после работы и так устали, — морщу лоб, вспоминая его вид при нашей первой встрече.

— Теряем время, — строгим голосом подгоняет доктор.

Называю адрес, и оказывается, что Алексей Иванович живет на этой же улице, буквально в паре кварталов от нас.

Вот так совпадение!

— Буду через пятнадцать минут, — сухо сообщает он и сбрасывает звонок.

Время поджимает, и я начинаю лихорадочно метаться по квартире.

Скармливаю жидкий корм, который дали в ветклинике, не доставая котенка из домика.

Васька все жадно поедает.

Улики от «пикника» заворачиваю в пакет и выбрасываю.

Затем снимаю испачканную одежду, плотно заворачиваю ее в пакет, а потом еще в один и связываю крепким узлом. Тщательно мою руки.

Не хочу, чтобы Ян снова задыхался из-за меня.

Надеваю спортивный костюм — ничего другого у меня, в общем-то, и нет. Я же не рассчитывала здесь задерживаться.

Захватив «биологическое оружие», выхожу во двор и сажусь на скамейку, пристроив коробку рядом.

Сижу, смотрю в одну точку. Ветер холодный, а сил нет даже поежиться.

Алексей Иванович подходит через минут пять.

В обычной куртке, без врачебного костюма он кажется даже моложе.

— И снова здравствуйте, — сочувствующе смотрит на меня, потом заглядывает в коробку. Опускается на скамейку возле Васи.

Я молчу, слова закончились, слезы — тоже, внутри пустота.

Этот день слишком длинный, я не вывожу.

— Да-а, ситуация! — напряженно вздыхает он и протягивает мне сложенный пополам белый лист бумаги. — Здесь номера волонтеров. Завтра с утра надо всех обзвонить. И еще… — он достает из кармана куртки связку ключей, — я буду на работе, в обед надо будет покормить Василису. Если ей оставить еду на весь день, она ведь все равно съест за раз, и придется снова спасать.

В смысле ключи?

Он же меня, считай, впервые видит.

— Ой, я боюсь в чужую квартиру без хозяина лезть, — говорю с ужасом в голосе.

— Тогда советую не лезть, а заходить.

— Я боюсь даже заходить, если никого нет, — смущенно опускаю голову, разглядывая свои кроссовки.

— Там будет Василиса, она защитит, — важным голосом заявляет Алексей.

— А, ну тогда совсем другое дело, — с иронией соглашаюсь. — Не волнуйтесь, я обязательно покормлю Ваську.

Поднимаю на него взгляд, чувствуя, как внутри появляется странное недоумение.

— Вы ведь меня не знаете и ключи от квартиры даете. Не боитесь? — заглядываю ему в глаза, пытаясь понять реакцию.

— А стоит бояться? — приподняв бровь, с легким прищуром интересуется.

— Нет, конечно, просто неожиданно, — улыбаюсь, а внутри разливается тепло.

— Раз теперь у вас есть ключи от моей квартиры, предлагаю перейти на «ты», — не против?

— Хорошо, — хихикаю я.

— Заметил, ты выраженно хромаешь. Расскажешь? — смотрит на меня не с праздным любопытством, а с врачебным интересом.

Я невольно опускаю взгляд на ногу, будто она сама должна выдать ему всю историю.

С тяжелым сердцем вздыхаю.

За столько лет я так устала отвечать на этот вопрос, но сейчас мне хочется рассказать. Он поделился со мной личным, и я хочу ответить взаимностью.

Я рассказываю об аварии, диагнозе, симптомах, операции, детском доме и причине моего появления в этом городе.

Коротко, не вдаваясь в подробности.

Откуда-то из темноты выходит Ян и быстрым шагом направляется к нам.

— Полина, все нормально? — с воинственным видом спрашивает, глядя не на меня, а на Алексея.

— Да! Знакомься — это Алексей Иванович, он лечил Ваську и согласился забрать ее, пока не подыщем новый дом.

— Руку жать не буду, вдруг вы «аллерген» гладили, — ядовито произносит и отходит на шаг, как от заразного.

— Алексей Иванович, это аллергик Ян, — продолжаю я деловым голосом.