Мне бы тоже было одиноко в таком огромном, хоть и прекрасном доме. Не хотела бы я здесь жить.

Ага, размечталась, Полиночка. Можешь не переживать. Вряд ли тебе грозит такая нелегкая участь. Хихикаю про себя. Мой мир гораздо проще, и это к лучшему.

Мы почти заканчиваем осматривать дом, когда оказываемся возле комнаты, совсем не такой, как все остальные. Ее дверь сразу бросается в глаза. Простое, выцветшее дерево, несколько царапин. Она выбивается из общего роскошного интерьера. Совсем из другого времени. Видимо, ее не меняли специально, так и оставили.

Представляю, как Валентина отвоевывала эту дверь у дизайнеров.

— А это… — она замолкает, счастливый свет в ее глазах меняется на блеск от подступающих слез. — Это комната Алины.

Валентина в больнице рассказывала о случившейся трагедии с дочерью.

Я стою и не знаю, куда деть руки. Хочется сказать хоть что-то, но любые слова кажутся неправильными.

Валентина застывает, глядя куда-то сквозь дверь, словно ведет незримый бой с прошлым. Она вся натянута как струна, и мне кажется, если я сейчас шевельнусь — она оборвется и ранит нас обеих.

Месси подбегает и утыкается влажным носом хозяйке в ладонь. Начинает тихо, жалобно поскуливать. Чувствует ее переживание и пытается отвлечь.

Валентина тут же приходит в себя.

— Месси, нельзя! Быстро вниз, — командует она, но собака и ухом не ведет, лишь сильнее виляет хвостом, будто это меня отправляют вниз, а не его. — Он разносит все как ураган, поэтому в комнаты ему путь закрыт.

Валентина делает глубокий вдох и задерживает дыхание. Рука тянется к дверной ручке, останавливается на полпути и замирает.

— А давайте вернемся в сад. Хочется еще раз полюбоваться его красотой, пока солнце не село, — говорю я почти спокойно, только на последнем слове чуть-чуть запинаюсь.

— Все хорошо, милая, не волнуйся. Я очень давно сюда не заходила. Пришлось набраться смелости, — глубоко выдыхает и дрожащими пальцами чуть касается ручки, словно та может обжечь.

Пес поскуливает в сторонке.

— Месси, вниз! — повторяет Валентина, поворачиваясь к собаке.

Он смотрит на хозяйку большими невинными глазами, делая вид, что не понимает почему его выгоняют. Потом немного пятится назад и разваливается на полу, как ни в чем не бывало.

Валентина, наконец, открывает дверь, и мы заходим в детскую. Я осторожно закрываю за собой.

Комната Алины — словно застывший кусочек времени. На стенах чуть выцветшие обои с принцессами. Посреди — небольшая кроватка с розовым балдахином, аккуратно заправленная пледом в мелкий цветочек. Возле подушки расположился старый плюшевый медведь. Он сидит, слегка завалившись набок, будто устал держаться прямо. По обе стороны от него ровным рядком расставлены куклы и зверюшки. На небольшом комоде стоит детское зеркальце в резной рамочке, рядом маленькая шкатулка и расческа с бантиком.

Все такое милое, такое детское, от этого я вся сжимаюсь. А может, оттого, что у меня никогда не было своей комнаты. Алина, наверное, была в этом доме очень счастлива.

Сейчас воздух здесь густой и пыльный. Кажется, каждый предмет застыл в ожидании возвращения своей хозяйки.

Вдруг из гостиной доносится резкий грохот чего-то бьющегося и громкий крик. Я замираю. Валентина выбегает из комнаты, оставляя дверь нараспашку.

Собака, воспользовавшись ситуацией, как настоящий ураган врывается внутрь и, не раздумывая, запрыгивает прямиком на кровать. Стоящие там ровненьким рядочком игрушки разлетаются в разные стороны, падая на пол с тихим стуком.

Нам определенно влетит.

Месси, как на ускорении, спрыгивает с кровати, мгновенно оказывается у комода и одним мощным движением морды сбрасывает все на пол.

Это происходит так быстро, так стремительно, что я и опомниться не успеваю, стою как замороженная.

Валентина боялась сделать лишний вдох, каждая пылинка здесь была на своем месте.

Она нас убьет!

Я почти пинком выталкиваю собаку за дверь и начинаю трясущимися руками поправлять подушки, распрямляю плед, пытаясь придать кроватке прежний, нетронутый вид. Подбираю с пола игрушки. Интуитивно расставляю их, взывая к логике и здравому смыслу. Выходит так себе.

Ну вот, только этого мне не хватало…

Дрожащими пальцами подбираю вещи, упавшие с комода. Спасибо, что зеркальце не разбилось, хоть что-то хорошее.

Теперь я даже представить боюсь, как сильно огорчится Валентина. А может, она давно сюда не заходила и не заметит? Предметы все на месте, просто немножко не на своем.

Кого я обманываю? Множко — катастрофически множко!

Но ведь все в целости и сохранности, могло быть и хуже.

Мне совершенно не хочется здесь оставаться. Но сбегать с места преступления — тоже не вариант. Лучше пусть Валентина узнает о случившемся от главного свидетеля.

Слышу, как по коридору приближаются шаги…

Еще мгновение — и Валентина открывает дверь.

Сейчас она нас точно убьет!

Полина

Валентина заходит в комнату, бросает беглый взгляд по сторонам. На ее лице нет никаких эмоций. Ни шока, ни гнева, ничего из того, что я себе напридумывала.

Убийство отменяется!

С облегчением выдыхаю. Кажется, пронесло. Или нет? В груди все равно остается тугой комок.

— Пойдем, Полинушка. Ты хотела прогуляться в саду, пока светло. Там стоят качели, ты передохнешь. Все на ногах да на ногах. Замучила я тебя.

— А что там за бедствие случилось? Никто не пострадал? — перевожу тему и побыстрее покидаю место происшествия.

— Все живы. Пострадала ценная ваза, мы с Николаем привезли ее из свадебного путешествия. Смешно даже говорить. Горничной привиделась мышь, и она выпустила вазу из рук.

— Как жаль! Значит, вам нужно еще раз съездить в путешествие и привезти новую вазу.

— Все у тебя просто, — искренне улыбается и аккуратно гладит меня по плечу.

Вообще-то я не люблю, когда меня трогают. Подпускаю к себе только близких. Но рука Валентины такая теплая и мягкая. Алине очень повезло с мамой, жаль, что с девочкой произошло это несчастье.

У меня никогда не было матери, я могу только представить, что потеряла. А вот у Алины… Мама у нее имелась, и дом этот, большущий. Она лишилась всего. Бедная малышка.

Интересно, она жива?

Дрожь пробегает по всему телу.

Быстро мотаю головой, чтобы избавиться от непрошенных образов.

После сада возвращаемся в гостиную.

Вскоре появляется Николай. С его приходом дом как будто оживает.

Месси громко лает, радостно виляя хвостом, потом берет в зубы мячик и пытается запрыгнуть к Николаю на руки. Это смотрится очень потешно, учитывая огромный размер песика.

Взгляд Николая моментально находит Валентину. Он смотрит на нее так, будто убеждается, что она на месте, целая и невредимая.

Меня это настораживает. Возможно, он видел случившееся в детской по видеонаблюдению? По всему дому развешаны камеры. Я сначала напрягалась, странно все это, но у богатых свои причуды. Может, у них ложки воруют.

— Ну все, давайте будем ужинать. Все мыть руки, — командует Валентина.

Я быстро направляюсь в уборную.

Так вкусно пахнет домашней едой, что хочется поскорее оказаться за столом. Я готова есть за троих.

— Полина, а как ты догадалась, где на первом этаже уборная? Мы посмотрели только второй, — с подозрительным любопытством смотрит на меня Валентина.

Эти богачи такие опасливые. Не могу перестать удивляться.

— Да проще некуда, где же ей еще быть? — сглатываю слюну в предвкушении домашнего ужина.

— Действительно, что за вопрос, дорогая. Пойдемте скорее, я страшно голоден, — говорит Николай и разворачивает Валентину в сторону столовой.

Я плетусь за ними, а желудок громко напоминает о себе протяжным урчанием. Любит он меня подставить.

Стол ломится. Тут и запеченная курица с хрустящей корочкой, и три вида салатов, и картошечка с зеленью. Все простое, без пафоса, а от этого еще более аппетитное.