Дэн пару раз пинает меня ногой под столом, когда я зависаю, отвечая на прямые вопросы.

Моя «прошивка» явно дает сбой.

Когда мы, наконец, заканчиваем и пожимаем руки, я вылетаю из переговорки быстрее, чем наш сервер во время пиковых нагрузок.

— Эй! — кричит вдогонку Дэн. — А обмыть крупную сделку? Ну или хотя бы кофе? Ты заболел?

Ну можно и так сказать.

— В следующий раз! — отмахиваюсь я, уже нажимая кнопку вызова лифта.

Я почти бегу по холлу. Залетаю в кафе и замираю.

Полина сидит на том же месте. Какао выпито, десерт весь съеден.

Смотрит в окно, погрузившись в свои мысли.

В профиль она кажется совсем сказочной и нездешней. У меня в груди болезненность опять напоминает о себе.

— Ну что! — я подхожу и несильно касаюсь ее плеча. — Миссия выполнена. Договор подписан, бюджет спасен. Ты готова к небольшой экскурсии?

Полина вздрагивает, оборачиваясь, и ее лицо мгновенно освещается той самой улыбкой, ради которой я только что за полчаса размазал топового клиента.

— Я боялась, что ты там на весь день застрянешь, — признается она вставая.

— Не надейся, будешь меня весь день терпеть, — я аккуратно беру ее под локоть, ощущая, как ее опора становится чуть крепче.

Выходим на улицу. Город, облитый еще недостаточно прогретым весенним солнцем, живет полной жизнью.

— Значит так, Полина Михайловна, — торжественно говорю, открывая перед ней дверь машины, — сейчас мы поедем в одно место. Там самый крутой вид на набережную и старые крыши. И никаких посторонних, только город. И мы.

Завожу мотор, и впервые за долгое время мне абсолютно плевать на входящие сообщения в рабочем чате.

Мы долго гуляем. Я все чаще смотрю не на город, а на Полину.

Гулял бы так до утра, но замечаю, что Полине тяжелее дается каждый шаг.

— Так! Программа-минимум выполнена. Эвакуируемся.

— Ян, ну подожди, там же еще мост… — пытается она возразить, но голос выдает ее с потрохами.

— Мост никуда не денется. Он здесь со времен постройки стоит и еще нас переживет. А вот ты сейчас упадешь, и мне придется тащить тебя на себе. Хотя… — я усмехаюсь, глядя, как она смешно нахмуривается. — Это тоже заманчивый вариант. Но давай все же по старинке, ножками.

Мы идем к парковке медленно. Я подстраиваюсь под ее шаг, стараясь быть невидимой опорой. В машине она почти сразу откидывает голову на подголовник и закрывает глаза.

Я смотрю на Полину — она заснула еще до того, как мы выехали со стоянки.

Тень от ресниц на бледной щеке, выбившаяся прядь волос. Мне так классно, от этого в груди становится тесно.

Жаль, нет кнопки «сохранить», чтобы, если потом все полетит в тартарары, я мог просто нажать «загрузить» и снова оказаться здесь. В этой машине. С ней.

Перевожу коробку в режим «драйв» и трогаюсь.

Домой.

Теперь у этого слова появился совсем другой смысл. И, кажется, мне это чертовски нравится.

Звонок в дверь.

Открываю.

Лера!

Вот на хрена?

— Привет, сладкий, я соскучилась, — противно пищит и протискивается как лиса в мою берлогу. Она еще и рыжая ко всему.

Лиса и медведь не иначе.

Ничем хорошим эта сказка не заканчивается, собственно, как и наша с Лерой история.

Как я раньше этого не замечал⁈

Улыбаюсь.

И принесла же Леру нелегкая. Именно сейчас ей надо было явиться.

Красивая, зараза. Вырядилась в мини-юбку и короткий топ. Рыжие волосы пламенными волнами стекают на внушительную грудь.

Удивляюсь себе.

Раньше, мы бы сразу занялись просмотром порно в зеркале. Но сейчас не заводит. Ее слишком много.

Пряный, сладко-табачный парфюм заполняет весь воздух. Хочется очистить помещение от источника и проветрить.

— Милый, может, предложишь мне чего-нибудь выпить, и мы все обсудим? — она быстро разувается и, не снижая темпа, прорывается из коридора на кухню.

Я опомниться не успеваю.

На кухне Полина домывает посуду. Выключает воду и растерянно смотрит на меня.

— А кто это тут у нас? — Лера рассматривает Полину, потом переводит на меня взгляд, полный недоумения. — Неожиданно! Девочка, пойди-ка прогуляйся. Папочке с мамочкой надо поговорить на взрослые темы.

Полина, цепляясь за стул, мчится в коридор.

Я за ней.

— Полина, не уходи. Я сейчас с ней разберусь.

Но она будто не слышит, обувается и вылетает пулей не оборачиваясь.

Эпичный факап.

Закрываю за ней дверь.

— Лера, черт бы тебя побрал! Какого хрена ты приперлась? — цежу сквозь зубы, из последних сил сдерживая себя, чтобы не выставить ее за дверь сию же секунду.

— Полина, значит! Потянуло на малолеток?

— Тебе-то что? Мы с тобой все, я же доступно сказал по телефону.

— Вот именно! По телефону! Яиц не хватило в глаза мне все высказать?

— Не видел смысла тратить на это время. Я просто подытожил. Все и так давно было понятно. Не думал, что ты станешь закатывать сцены.

— И чем тебя зацепила эта малая? Поиграешься и бросишь. Я назад не возьму.

— Лера, ты классная. Нам было хорошо. Но пора зафиналить.

— Это ты так в одностороннем порядке решил, а мое мнение тебе неинтересно?

— Я на бережке тебе рассказал о правилах игры еще перед тем, как ты запрыгнула ко мне в лодку. Все. Мы приплыли. Дальше у каждого свой путь. Давай нормально разойдемся.

— Эгоист. Взял и вышвырнул из своей лодочки. Это больно, Ян.

— Прости, но ты знала, что лодка дырявая и на ней далеко не уплывешь.

— Лодочник, хренов, да пошел ты. Это я тебя бросаю, понял⁈ Смотри, чтобы за совращение малолеток не посадили.

Срывается с места, на ходу обувается, хватает дверную ручку и хлопает дверью так, что стены содрогаются.

Подхожу к окну.

Открываю пошире.

Прощай, лиса!

Ну точно, как в сказке, только мой вариант мне нравится больше.

Полина

Вылетаю из квартиры и ругаю себя за эту реакцию.

Надо было рыжую выставить и заодно самца этого, пусть бы решали свои «взрослые вопросы» на улице.

Но мне всегда привычнее избежать конфликта. Я не умею отстаивать свое. Так было всегда.

Мы, наверное, с Кирой поэтому и сдружились. Меня все дразнили и издевались, а Кира с обостренным чувством справедливости и умением вляпаться в передряги всегда была рядом. Как ангел-хранитель.

Пока плаваю в воспоминаниях, злость отступает.

Сажусь на качели во дворе и продолжаю думать о Кире.

Мы с ней как две взаимодополняющие противоположности. Кира темноволосая, активная, смелая, общительная (если, конечно, захочет), с кинжально острым языком.

Я блондинка, безынициативная, робкая, замкнутая и мягкотелая. Но вместе нам очень весело, мы гармонично уравновешиваем друг друга.

Начинает темнеть.

Что делать дальше, не знаю. Выходить со двора тоже не решаюсь, вспоминая свою навигационную несостоятельность.

Слышу за спиной лай, рычание, шипение и жалобный писк.

Подрываюсь с качелей и спешу на разборку, где явно местный авторитет прессует беззащитную малявку.

Так и есть. В углу контейнерной площадки забился серый шерстяной клубок. Над ним, скалясь и заходясь в хриплом лае, нависает огромная грязная дворняга. Без ошейника, с облезлым боком и перекошенным хвостом.

— Беги, Форест, беги, — шепчу я «шерстяной жертве», но комочек лишь глубже вжимается в бетон.

Псина медленно поворачивает голову и переключается на меня, издавая низкий утробный рык.

Дыхание перехватывает, звуки города пропадают. Кажется, я в деталях могу рассмотреть каждую ворсинку, каждое грязное пятно на морде зверя и даже то, как в абсолютной тишине маленькие капельки мутной слюны медленно разлетаются в стороны, когда смыкается его пасть.

Собака угрожающе лает. Я вижу, как раздуваются ее ноздри, но слышу только собственный пульс в ушах.

«Киры рядом нет, я сама за себя», — повторяю про себя как мантру.