Я натянул штаны, нацепил кроссовки на босу ногу, накинул куртку и выскочил на лестничную клетку. Лифт показался мне ловушкой, поэтому я рванул по лестнице. На четвёртом этаже было тихо, но из‑за двери квартиры, расположенной ровно над моей, доносился отчётливый звук льющейся воды и суетливая возня.

Дверь открыли не сразу, лишь на пятое, а может, и шестое нажатие звонка. На последнем, в общем‑то, раздался мат… причём, ругалась девушка, затем топот, новый крик: «ДА ЩАС», и через полминуты замок щёлкнул.

На пороге стояла Софья, та самая. И одета она была гораздо эпичнее меня: на ней была мокрая ночная рубашка до колен, поверх которой небрежно накинут махровый халат, а на ногах тапочки с кроличьими ушами.

– Лёша⁈ – она даже не удивилась, а скорее испугалась. – Ты чего тут?

– А… ну я, как оказалось, живу прямо под тобой, – я шагнул вперёд, нагло, конечно, но надо было. – У меня с потолка вода хлещет! Софья, у тебя трубу прорвало!

– О, капитан очевидность, – она огрызнулась. – А то я не знаю! Я проснулась от шума, пошла в ванную, а там… там потоп! Вода по щиколотку! Что аж жопо…

Я остановился у порога. Вода уже растеклась по всему коридору. В ванной комнате, которая, причём, была больше моей раза в два, пол скрывался под мутной, мыльной водой. За стиральной машиной мощно хлестало из соединения трубы – похоже, перед краном подачи холодной воды.

– Ты электричество отключила⁈ – закричал я.

– Нет, да и как⁈ – крикнула она в ответ, балансируя на мокром полу.

И это была катастрофа. Вода и электричество – любимая комбинация индусов.

– Ни шагу! – рявкнул я. – Стой, где стоишь!

Я отступил на площадку, распахнул этажный щит и нашёл подписанный автомат её квартиры. Щёлкнул рычагом – свет за дверью погас. Только после этого я вернулся, достал телефон и включил фонарик. Луч прорезал мутную воду. Вокруг плавали какие‑то коробки, тапочки и пластиковая бутыль.

Софья попыталась показать мне на трубу в углу ванной, шагнула назад и поскользнулась.

– А‑а‑а! – она взмахнула руками, как мельница, и полетела прямо на меня.

Я едва успел вцепиться ей в плечо, пытаясь удержать. Но инерция была слишком сильной. Мокрый пол превратился в каток, и мои кроссовки потеряли сцепление. Мы рухнули в воду вдвоём. Я успел сгруппироваться, приняв основной удар на бок, а Софья плюхнулась прямо на меня, обдав фонтаном брызг.

– Боже мой! – вскрикнула она, упираясь руками мне в грудь. Халат у неё распахнулся, и я почувствовал многое…

– Софья, – прошипел я, стараясь не обращать внимания на то, что она лежит на мне верхом. – Где технический шкаф?

Она была напугана, но не впала в ступор. Девушка оттолкнулась от меня, поднялась и указала в коридор:

– За дверью санузла. Но он закрыт, там какая‑то панель.

Я двинулся вдоль стены и наконец нашёл то, что нужно. У двери санузла стоял узкий технический шкаф, закрытый декоративной панелью из гипсокартона, и на фоне стены он уж очень сильно выделялся. Я попытался поддеть её пальцами, но, как говорится, безрезультатно.

– Соф, у тебя есть отвёртка? Нож? Что угодно острое? – я светил телефоном на панель.

– На кухне, в верхнем ящике, ща! – она прошлёпала мимо меня, брызгая водой, и через полминуты вернулась с набором кухонных ножей.

Я выбрал самый тонкий и загнал его в щель панели. Гипсокартон хрустнул. Я надавил сильнее, и панель отлетела в сторону, показав трубы и счётчики.

В центре этой инженерной паутины находился вводной кран холодной воды в квартиру. Штатная рукоятка – красный барашек – была на месте. Я схватился за неё и попытался повернуть.

Кран не поддавался… прикипел, видимо, зараза. Я даже упёрся ногой в стену и попытался провернуть его изо всех сил. Но ничего не вышло. Тогда я снял пластиковый барашек со штока, однако голыми руками сдвинуть металл не смог.

– Твою же… – я ударил кулаком по стене.

Стоп. У меня же есть инструменты.

– Соф, я щас! – крикнул я и побежал к выходу.

Я пулей рванул на свой этаж, забежал в квартиру. Натяжной потолок в спальне теперь провис так, что почти касался кровати. Но времени созерцать катастрофу не было. Я метнулся в кладовку, где стоял старый, обшарпанный ящик с инструментами отца.

Вернувшись в квартиру Софьи, я поставил ящик на пол, откинул крышку. Среди хлама, отвёрток и мотков изоленты я нашёл то, что нужно: большой разводной ключ и мощные пассатижи.

– Отойди, – бросил я Софье, которая стояла и смотрела на меня.

Я набросил губки пассатижей на шток вводного крана, туго затянул их и упёрся ногой в противоположную стену.

– Ну давай, – пробормотал я.

Металл скрипнул, шток сопротивлялся, но потом вдруг поддался. Я медленно провернул его на четверть оборота.

– Смотри, уменьшается напор или нет, – велел соседке.

– Уменьшается, – отчиталась Софья. – О, вообще перестало!

В общем, ввод я перекрыл и на этом победил потоп… правда, нужно было ещё убрать воду, как здесь, так и у меня.

– Всё? – аккуратно спросила Софья, как будто переживала за что‑то большее, чем просто за воду.

– Всё, – я обернулся к ней. – Воду перекрыл, получается… у тебя там как? Ничего не промокло⁈

Как оказалось, её вещи понесли серьёзный урон. В её спальне, на полу, стояли коробки, которые сегодня должны были оказаться в кофейне. Так что мы бросились спасать имущество. Мы работали молча, и… в какой‑то момент она потянулась к пакету с кофе одновременно со мной. Наши руки столкнулись…

Я поднял взгляд на неё, она на меня в ответ и…

– Спасибо, – прошептала она.

Я убрал руку.

– Не за что… это, я пошёл к себе, гляну, что там у меня с потолком.

Аварийная бригада приехала через двадцать минут. Трое мужиков в оранжевых жилетах и с огромным баулом инструментов ворвались в квартиру Софьи с таким видом, будто собирались брать штурмом крепость.

– Ну, и где у вас тут потоп? – басом спросил старший, усатый сантехник. – Жалоба поступала на четвёртый этаж.

– Вода перекрыта, – спокойно ответил я. – Хлестало из стыка трубы холодной воды перед краном подключения стиральной машины. Я перекрыл вводной кран квартиры.

Сантехник с недоверием уставился на меня, потом на пассатижи, лежащие у технического шкафа.

– Ты сам перекрыл? – спросил он. – А барашек где?

– Кран прикипел, – ответил я. – Барашек пришлось снять, а шток провернуть пассатижами.

Вместе с ними в квартиру вошёл ещё один человек. Невысокий, в строгом пальто и с кожаной папкой. Это был представитель управляющей компании, который явился, видимо, чтобы зафиксировать аварию.

– Так, – он откашлялся и достал бланк акта. – Кто собственник?

– Я, – Софья подняла руку.

– Фамилия, имя, отчество?

– Миронова Софья Андреевна.

Представитель УК быстро записал данные и вдруг, не поднимая головы, произнёс:

– В акте укажем, что авария произошла на вводном кране после вмешательства жильцов. Со слов сантехника, – эта сволочь улыбалась, – на штоке следы от плоскогубцев, так… короче, всё ясно!

Я стоял рядом и слушал. И… ну, тут… я взорвался. Этот… нехороший человек пытался переложить вину на Софью, а точнее, на нас.

– Ну‑ка стоп, – я шагнул вперёд. – Во‑первых, не «плоскогубцев», а пассатижей. Во‑вторых, я перекрыл вводной кран, чтобы минимизировать ущерб. То, что на штоке остались зазубрины… так они появились потому, что кран прикипел! Если бы я не перекрыл воду, вы бы сейчас по колено… в воде стояли. И в‑третьих, составляйте акт правильно! Без ваших предположений!

Представитель посмотрел на меня с явно недовольным выражением лица:

– А вы кто такой?

– Смирнов Алексей Дмитриевич.

– И⁈

– Что и⁈ Я живу этажом ниже! И мой потолок пострадал! Я требую, чтобы акт был составлен правильно, а не через ваши предположения.

Мужик скривился.

– Мужики сказали, что кран уже был с сорванной гранью. Вы его пассатижами додавили, вот и прорвало.

– Это ложь, – отрезал я. – Вода хлестала из стыка трубы перед краном подключения стиральной машины!