Вскочил, прошёлся босиком по ламинату, он был тёплым, ровным… без единой щели. В общем, прошёлся ещё раз, чисто для удовольствия. Потом добрёл до кухни, включил чайник, встал у окна. Двор был пустой, ухоженный: ровные дорожки, чахлые кустики, детская площадка с целыми качелями. После моего прежнего обиталища, где под окном каждую ночь происходили события, достойные криминальной хроники, это выглядело как декорация к другой жизни.

Которой, собственно, всё и было.

В половине седьмого я стоял перед зеркалом в коридоре и наводил последний лоск. Синий костюм сидел на мне просто божественно, спасибо за это, конечно, ателье, которое постаралось на совесть! Я выглядел… ну, если не как адвокат с Садового кольца, то как минимум как серьёзный юрист из районной консультации. Что, в сущности, и было правдой.

Сегодня мне предстояла первая полноценная рабочая встреча, которая состоялась благодаря моему походу в аукционный дом. Ну и в частности, благодаря новым знакомствам.

Мне нужно было встретиться с Михаилом Ворониным, тем самым владельцем сети клиник, у которого был очень неприятный корпоративный спор с совладельцем. На аукционе я дал ему предварительный анализ: заниженная оценка, зависимый оценщик, нарушение процедуры созыва собрания. Он позвонил вчера, мы договорились на девять тридцать в его офисе на Профсоюзной. Перед тем как брать документы, я передал сведения о Воронине Когану. Семён Борисович проверил конфликт интересов, подтвердил профиль дела и разрешил провести первичную встречу.

Я разложил на столе документы: копии устава, протокол собрания, заключение оценщика, выписку из ЕГРЮЛ. Всё, что Воронин прислал сканами на почту. Проверил ещё раз, сложил в кожаную папку и в этот момент, закипел чайник. Я… вчера совершил большую ошибку, и не зашёл в магазин, так что, завтрака у меня не было.

Налил себе кружку, сделал глоток и тут же поморщился… пора что‑то решать с кофе в доме… а то на этом чае – далеко не уедешь… в общем, я собрался, вышел на площадку и закрыл за собой дверь. Постоял… подумал…

Ну, третий этаж, пешком можно и спуститься, и подняться, а тут… ну есть же лифт! Ну грех не воспользоваться! И именно это промедление, немного разукрасило утро.

Я постоял, подождал, доехал, с удовольствием отметил, что хоть это ЖК специфичное, но новые белорусские лифты – это красиво. Затем, подошёл к двери подъезда, нажал на кнопочку, шагнул в это осеннее утро, и тут же получил!

Мягкий удар в грудь я получил прямо у двери. И этот удар сопровождался воплем:

– Ой‑йо‑йой!

Я отшатнулся, инстинктивно вскинул руки, и в ту же секунду осознал масштаб катастрофы. Девушка, в которую я въехал, или она в меня въехала… в общем, она держала в руках два бумажных стаканчика, коробку с выпечкой и телефон… последний она прижимала плечом к уху.

Цезарь в юбке… столько всего, и одновременно…

Первой жертвой стал один из стаканчиков. Он опрокинулся мне на грудь, а кофе щедро плеснуло и на папку с документами, которую я держал в левой руке. Второй стаканчик девушка каким‑то чудом удержала.

«Кофе… я мечтал сегодня о кофе, – подумал я. – Получи и распишись, Артур… ой, Лёша.»

Кофе, по запаху, был хорошим! Но ещё и горячим, ещё и тёмным, ещё и с молоком… так что, по моей белой рубашке, расплылось огромное коричневое пятно, от ключиц до пояса. На кожаной папке тоже начало расползаться тёмное озеро… но благо, она была из кожи, так что… пронесло.

Но и девушка понесла потери! Коробка, которую она держала и которая просто шикарно пахла для голодного меня, ударилась о ступеньку, крышка отскочила, и три рогалика выкатились на асфальт.

– … йо‑йой… – протянула девушка.

В следующую секунду этого события, ничего не произошло, но ещё… спустя одну, у неё выпал телефон, с плеча, но, надо было отдать ей должное – она поймала его чисто рефлекторно, даже не глядя. Затем, она секунду смотрела на меня, потом на рубашку, потом на папку, потом снова на меня.

«Чёрт… надо было ещё рубашек купить… вот тут‑то я не подумал…»

Я ожидал любой реакции, если честно. Начиная от извинений, слёз, и заканчивая самыми типичными обвинениями, мол, это я сам был виноват! Не смотрел! Не думал!

Но то, что произошло дальше, я никак не мог ожидать.

– Вы на встречу? – спросила она. Причём в её голосе даже не было паники.

– Да, – ответил я, всё ещё держа мокрую папку на весу.

– Во сколько?

– Девять тридцать. Но мне нужно…

– Сейчас без пяти восемь. У вас есть час тридцать пять. Рубашка какая? Размер, ворот?

«Эм… чего?»

– Пятьдесят второй, ворот сорок один, – ответил я машинально и тут же осёкся. Почему я ей это сказал?

Она коротко кивнула, набрала какой‑то номер, прижала телефон к уху, и свободной рукой, начала собирать рогалики с асфальта.

– Лёша? Это Софья. Мне нужна рубашка, пятьдесят второй, ворот сорок один, белая, из тех, что для персонала. Да, сейчас. Курьером, к подъезду номер три, ЖК «Парковый квартал». Скажешь Толику, пусть бежит, я добавлю к зарплате. Пятнадцать минут? Двенадцать. Давай.

Она убрала телефон и посмотрела на меня.

– Курьер будет через двенадцать минут. Рубашка свежая, из кофейни. Химчистку тоже оплачу – дайте номер, куда скинуть деньги. Или давайте чек из химчистки, я переведу.

Я смотрел на неё и… не знаю, почему, но поражался.

В общем, ей было примерно столько же, сколько и мне, а может, чуть‑чуть помладше. У неё были тёмные волосы, которые были собраны в пучок, «пирсинг‑гвоздик» в крыле носа. Одета была в джинсы, кроссовки и вязаный кардиган поверх чёрной футболки. Никакого строгого или яркого макияжа, кроме туши. Она пахла корицей и жареным кофе, и этот запах смешивался с запахом разлитого на мне латте, создавая нелепый, густой коктейль.

– Вы живёте в этом доме? – спросил я, потому что первым делом, как ни странно, мне хотелось понять, откуда она взялась.

– Да, – коротко ответила она и, взяв паузу, продолжила: – Я Софья Миронова. Владелица кофейни на первом этаже. Ну, той, что в коммерческом помещении…

– Как называется?

– «В гостях у Принцессы», – она нахмурилась. – Ну‑у‑у, это рабочее название, не спрашивайте, почему оно такое. Знаю, что нелепое.

– Алексей Смирнов, – представился я. – Ваша первая утренняя жертва.

Она не улыбнулась и вместо этого протянула мне второй стаканчик – тот, что уцелел.

– Держите, Смирнов. Стаканчик целый, сами видите.

Я взял стаканчик, удивился, конечно, такому жесту, но от кофе не отказался. Отхлебнул и…

Боже, это было вкусно! Нормальный кофе, с правильной плотностью, чуть с ореховой ноткой…

– Курьер будет через… – она посмотрела на телефон, – десять минут. Подождёте? Я пока принесу вам салфетки…

Она скрылась в подъезде, а я стоял на крыльце, с мокрой папкой в одной руке и стаканчиком кофе в другой, и пытался понять, что только что произошло. Рубашка была испорчена, время поджимало, но… было кое‑что занятное! Меня не трясло от злобы! Да, ситуация неприятная, да, это сильно давило мне по времени, но…

Меня реально всё это не раздражало!

Почему? Может, потому что последние недели, я только и делал, что смотрел на людей, которые при любой проблеме начинают орать, ругаться, а то и что‑то похуже?

Да, скорее всего именно из‑за этого. А эта самая Софья, просто торопилась по своим делам, и то что случилось – было не специально.

Через восемь минут из‑за угла дома выбежал парнишка в чёрном фартуке, с пакетом в руках. Направлялся он именно ко мне.

– Вам рубашку? От Софьи? Вот!

Я забрал пакет. Внутри – белая рубашка, размера пятьдесят два, ворот сорок один. Свежевыглаженная, на картонке, с булавкой в воротнике. А ещё на кармашке была маленькая вышивка: корона с надписью «Принцесса» и логотип кофейни.

– Передайте Софье спасибо, – сказал я курьеру.

– Ага! Она просила ещё салфетки вам дать. – Он сунул мне в руки пачку бумажных салфеток и убежал обратно.