– Мам, – я проглотил кусок и посмотрел ей в глаза. – Слушай, у меня есть… просьба к тебе.

Она тут же увела взгляд и заметно погрустнела. А я понял, почему… раньше такие просьбы заканчивались мольбами о деньгах, которые Алексей выпрашивал у матери на очередную попойку. И дабы не испортить сам момент, я тут же продолжил:

– Я бы хотел взять на время папин костюм, – я вытер рот салфеткой. – Если можно, конечно. Мне нужен костюм. Папин. Тот, что висит в шкафу.

– Зачем тебе? – её голос стал настороженным, но она заметно выдохнула: денег я не просил. – Ты же говорил, что работаешь в офисе. У тебя разве нет своего?

– У нас свободный дресс‑код, – сказал я. – Можно хоть в одной рубашке приходить. Но, увы, у меня нет костюма, а в следующую субботу важная встреча с серьёзными людьми.

– Там нужно быть… приличным?

– Да, мам, – кивнул я. – Поверь, мне очень неудобно просить тебя о помощи… да и я обязательно верну его! Не испорчу, не порву, ничего!

Она встала, тяжело опираясь о край стола, и пошла в спальню. Я слышал, как скрипят петли старого платяного шкафа, как шуршит целлофан, в который она заботливо заворачивала вещи, чтобы уберечь их от моли. Через пять минут она вернулась, держа в руках синий пиджак и брюки на вешалке.

– Померь, – она протянула мне вешалку. – Только аккуратно.

Я прошёл в комнату и снял свою растянутую толстовку, джинсы. Первым делом я натянул брюки. Они оказались мне как раз, да и пиджак лёг на плечи просто идеально. Я даже не ожидал, что он подойдёт.

Я посмотрел на себя в зеркало – в целом всё было очень даже неплохо. Затем взгляд зацепился за полочку возле шкафа, на которой стояли фотографии. На одной из них были маленький я, мама и отец. И сейчас, глядя на отца на фото, я понимал, что этот костюм ему был маловат…

Как тогда… он мне подошёл?

Я вернулся на кухню. Мать посмотрела на меня, и по её лицу пробежала тень грустной улыбки.

– Хорошо сидит, – констатировала она.

– Правда, – согласился я, снимая пиджак. – Только странно, что папа в него помещался.

Она улыбнулась, и тихонько проговорила:

– Раньше‑то он худенький был, как и ты… потом вахты, потом болезнь – вот его и растарабанило…

Затем, она замолчала и отвернулась, глядя в окно.

Я смотрел на её спину и вспоминал кое‑что… точнее, не вспомнил, а понимал! У меня ведь была схожая со Смирновым ситуация… мой папа был, чуть покрупнее, чем у Лёши, но был стройным, «лёгким»… до момента, пока не пришла болезнь, и не начала брать своё.

Эта внезапная параллель резанула по нервам, и на мгновение показалось, что я не чужак в этом теле, а просто вернулся домой, в другую версию собственной судьбы.

Вскоре, мама встала и пошла к старому буфету. Открыла нижнюю дверцу, достала жестяную банку из‑под чая «Принцесса Гита». Открыла крышку.

Достала оттуда купюры, пересчитала их, аккуратно разложила их на столе, и отделила ровно половину.

– Это тебе, – она придвинула деньги ко мне. – Посмотри себе… туфли, какие‑нибудь, к этому костюму! А то в этих… в которых ты пришёл…

– Ни за что! – я аж вскочил. – Мам! Нет! Я больше не тот, кем был раньше! Убери, я не возьму у тебя ни копейки!

Мать смотрела на меня так, будто я заговорил на незнакомом языке. Потом, медленно, её лицо разгладилось. Она подтянула к себе купюры, улыбнулась, и убрала их обратно.

– Ты… как будто стал другим человеком, – тихо сказала она. – Я ведь вижу, как ты изменился…

– Мам, – начал я. – Ты прости, что раньше я доставлял тебе только боль. Сейчас, я правда изменился.

Следующим утром я сидел в офисе Когана. За окном лил дождь и от этого, настроение заметно портилось. Одно дело, когда просто было прохладно, другое дело. Когда при этом ты ещё и промокал… эх, а ведь раньше у меня был личный водитель…

На столе у меня лежала текучка: мелкие дела я откладывал для Полины и Кати. Денис работал напротив и изредка бросал в мою сторону недовольные взгляды. После переговоров с Самойловым между нами установилось хрупкое перемирие: открыто он больше не пакостил, но явно ждал, когда я оступлюсь.

Через час Марина Викторовна уехала в суд на предварительное слушание, а Коган закрылся в кабинете. Он готовил документы для Рубина, заинтересовавшегося покупкой банкротных активов. Мы с Семёном Борисовичем коротко обсудили новое дело, я высказал своё мнение, и на этом всё: вести его начальник собирался лично.

Из юристов в приёмной остались я, Денис и Полина; Кати сегодня не было. Полина работала под моим руководством, что Дениса заметно раздражало. Тамара и Марина тоже относились к ней настороженно: для них она пока оставалась племянницей начальника, которую привели в контору по родству.

– Так, – ещё через час работы, начал я. – Полин, вот эти документы, просто разложи по папкам, и на этом всё.

– Всё? – она подняла брови. – Алексей Дмитриевич, мой дядя… ой, – осеклась она. – Семён Борисович сказал, чтобы я не вздумала слинять раньше обеда! Мне бы… ещё работу, а то и так… ругается.

«Работа? Хм… – задумался я. – Но чем тебя занять то? Тут осталась мелочёвка… хотя…»

– Есть идея, – улыбнулся я. – Мне нужны визитки!

– Визитки? – она второй раз подняла брови, удивляясь. – Зачем?

– Я иду на аукцион и мне нужно, чтобы люди знали, к кому обращаться.

Я достал из ящика стола чистый лист и написал от руки: своё ФИО, а ниже пару строк…

«Юридическая консультация Когана.»

«Юрист. Корпоративное право. Банкротство».

Ниже я вписал наш офисный адрес, рабочий телефон и свой мобильный.

Полина взяла листок, и по её лицу я понял, что ей не понравилось содержимое:

– И всё?

– Ну да.

– Бедновато, как‑то, – скривила она губы. – Может, я закажу в той типографии, где мы делаем папки? Они делают тиснение фольгой… а ещё, я бы добавила QR‑код, чтобы люди сканировали и сразу попадали на вашу страницу.

– У меня нет страницы, Полина.

– Я сделаю! Это же быстро! Да к тому же, будет смотреться по современному и… подороже! И ещё… может, уберём «юрист»? Напишем «юрисконсульт»? Звучит солиднее.

Я покачал головой.

– Ничего такого не надо. Просто, печатаем на плотной бумаге, обычным шрифтом, без всяких‑яких и выпендрежа. Задание понятно?

Она вздохнула, но спорить не стала. Забрала листок и ушла к себе. Денис, который слышал наш разговор, усмехнулся.

– Смирнов снимает сливки общества, – протянул он, не отрывая глаз от монитора. – Визитки заказывает. Ты бы ещё портрет на них напечатал. Типа «юрист‑модель».

– Портрет мне не нужен, Денис. А вот визитка нужна. Потому что, когда я буду стоять в зале аукциона рядом с людьми в костюмах от Бриони, им нужно будет знать, куда звонить.

Денис фыркнул, но промолчал. Он не считал аукционы своей территорией. Для него это была экзотика.

К полудню Полина принесла мне готовый макет. Я проверил: всё чётко. Тираж – сто штук. Я достал из кармана остатки денег и понял… я кое‑где облажался. Впервые, за всё это время…

– Ой, да ничего не надо, – она махнула рукой, даже не обращая внимания, какая сумма была у меня на руках. – Я пробью как представительские расходы офиса. Дядя подпишет, поверьте мне! Я бы вообще, всем нам сделала!

И не слушая, что я начал спорить, она просто развернулась, и ушла в кабинет к начальнику. Через минуту послышался голос Когана:

– Э‑э‑э, Полина. Это что? Визитки сотрудникам? С каких пор?

Я встал и подошёл к двери кабинета. Коган сидел за столом, держа в руках образец.

– Семён Борисович, – начал я, входя без стука. – Это моя инициатива. Я иду на аукцион… там будут потенциальные клиенты. Если я раздам визитку с нашими контактами, это приведёт дела в контору.

Коган снял очки, потёр переносицу. Его левое веко предательски дрогнуло. Он не любил, когда сотрудники проявляли самостоятельность в расходах.