Когда я поставил стирку, сполоснулся и переоделся в чистое, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Галины Соколовой.

— Алексей Дмитриевич, — голос у Гали был спокойным, без всяких там истерик. — Я звоню, чтобы рассказать…

— Здравствуйте. Я так понимаю, о встрече Маши и Сергея?

— Да, — быстро ответила Галина. — В общем… всё хорошо. Серёжа приехал вовремя, они погуляли в парке… ни Ирины, ни Веры Алексеевны не было!

— Это отличные новости, Галина Ивановна, — я улыбнулся. — Текущий график встреч вас устраивает? Нет проблем со временем?

— Да, — она замялась на секунду. — Всё хорошо… правда! Я хочу… сказать вам — спасибо! Спасибо большое, за всё, что вы для нас сделали! Мы с Серёжей долго говорили, вчера… и думаю, у него получится видеть дочь почаще!

Я аж невольно заулыбался. Это был тот самый момент, ради которого я бился всё это время. Не просто отмена заочного решения суда, а самостоятельность сторон. Мать больше не прятала ребёнка, отец не боялся прийти. Они начали разговаривать.

— Я рад, — сказал я. — Честно и искренне рад!

— Спасибо вам, Алексей Дмитриевич, ещё раз… — голос Гали дрогнул от искренней благодарности, и она отключилась.

На следующее утро, когда я шёл к офису, я… ещё подзаработал! Коган перевёл мне десять тысяч рублей — вторую и последнюю часть моей доли из расчёта по делу Селезнёвых. Это автоматически закрыло ещё одно дело.

Так что… все локальные обещания были выполнены! Квартира братьев разделена по справедливости, ребёнок Гали в безопасности, стройка Самойлова дышит.

Когда я вернулся в приёмную юрконсультации, атмосфера, как мне показалось, была очень напряжённая. Денис что-то яростно печатал, стуча по клавиатуре так, будто хотел пробить стол. Катя сидела рядом, аккуратно подшивая свежие документы в папки. Тамара Петровна не варила свой кофе, а пялилась в точку перед собой…

«Что происходит? — это было первое, о чём я подумал.»

После, мой мозг начал анализировать, но… никаких внешних факторов «непонятной» ситуации, не проявлялось. Всё было на своих местах… правда, Марина отсутствовала, но дело же явно было не в ней⁈

И когда я всё это соединил во что-то одно, дверь кабинета Когана открылась, и он вышел в сопровождении молодой, симпатичной девушки. Она была высокой, с тёмными волосами. Лицо… ну, обычное… обычно-симпатичное. И единственное, что меня в ней смущало — это её одежда. Она была дороговатой, не для нашего офиса.

«Дочь? Племянница? Любовница?»

— Э-э-э, внимание, — Коган хлопнул в ладоши, призывая офис к порядку. — Это Полина… как вы знаете, она… э-э-э, моя племянница. Короче, она студентка последнего курса юрфака. Будет проходить у нас практику. Документы оформлены, обязательство о неразглашении подписано. Закрытые дела получит только в обезличенных копиях.

«М-м-м, прямое родство…»

На моей памяти было такое, что в конторах протаскивали своих. И обычно, эти «свои», выходили всем костью в глотке. Но Коган тут же добавил жёсткое условие:

— Но чтобы без поблажек. Я хочу, чтобы она работала, а не чай тут гоняла.

Денис мгновенно вскочил со своего места. Он разгладил рубашку, поправил галстук и направился к Полине с натянутой, слащавой улыбкой. Но я видел, как его потряхивало. Он, то ли опасался этой девушки, то ли… то ли я просто не правильно всё понял?

— Денис Васильев, — протянул он руку. — Старший специалист. Рад приветствовать. Если что-то будет непонятно, обращайся. У меня на столе всегда есть свободное местечко, могу показать, как работать с базами. А вообще, могу как-нибудь прокатить до суда, показать, как выглядят реальные заседания. У меня машина внизу стоит.

«Не правильно понял, — улыбнулся я. — Подкатывает.»

Полина коротко пожала его руку, равнодушно посмотрев на его попытку блеснуть статусом.

— Спасибо, — вежливо, но холодно ответила она. Затем она окинула взглядом офис и уставилась прямо на меня. — Вы ведь Алексей Смирнов?

Я оторвался от своего стола, где раскладывал документы по делу Самойлова.

— Да.

— Дядя рассказывал о деле Самойлова, — Полина сделала несколько шагов к моему столу, игнорируя Дениса, который так и остался стоять с вытянутой рукой. — Он сказал, что вы заставили банк изменить позицию по долгу в пятнадцать миллионов. И это сделал стажёр.

Денис за её спиной побагровел, скривив губы. Коган, наблюдавший за этой сценой, шагнул вперёд.

— Полина, Алексей сейчас занят сложнейшим делом.

— Семён Борисович, — обратилась практикантка к Когану напрямую. — Я приехала сюда учиться практике, а не разносить кофе. Если Алексей Дмитриевич — единственный, кто тут выигрывает такие дела, я хочу сидеть рядом с ним.

Веко Когана дёрнулось с удвоенной силой. Он посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул. Практиканты — это всегда лишние руки. Если она умеет читать документы, это уже плюс.

— Хорошо, — процедил Коган. — Алексей, ты назначаешься руководителем практики на испытательную неделю. Но я требую реальной пользы, а не экскурсий. Если она будет тупить — отошлёшь её обратно ко мне.

— Договорились, — ответил я. Я подвинул стул рядом с собой. — Садитесь, Полина.

Она села, открыла свой ноутбук и приготовилась слушать. Денис, оскорблённый до глубины души, плюхнулся на свой стул и демонстративно отвернулся.

— Экскурсий не будет, — ровным тоном начал я, глядя на девушку. — Если вы сидите здесь, вы работаете наравне со всеми. Ваша первая задача — вон та стопка обезличенных копий закрытых дел. Мне нужен полный анализ всех процессуальных сроков, которые мы могли пропустить до того, как дела попали ко мне. Составьте меморандум о том, как предотвратить такие ошибки в будущем.

Полина сдержанно улыбнулась и потянулась к стопке пыльных папок.

— И ещё одно, — я слегка приподнял голос, чтобы меня слышали все. — Если я увижу ошибку в меморандуме, я прямо укажу на неё. Точность — единственное, что имеет здесь вес.

— Я вас поняла, — Полина кивнула, ничуть не смутившись. Она открыла первую папку и углубилась в чтение.

Коган, удовлетворённо хмыкнув, ушёл в кабинет. Денис продолжал сверлить мою спину злобным взглядом. Он видел, что понравившаяся ему девушка добровольно выбрала место рядом со мной. Это было новым раздражителем в наших и без того натянутых отношениях, но мне было на это абсолютно плевать, ибо дел было выше крыши.

Через час дверь приёмной вновь отворилась. На этот раз скрип петель заставил всех поднять головы, и гостья была не к месту так же, как и Полина. В общем, на пороге стояла Вера Левина.

Ну и в приёмной тут же стало тихо. Денис уставился на Левину, забыв про монитор. Катя замерла с папкой в руках, у входа в кабинет начальника. Даже Полина подняла голову от бумаг и с любопытством уставилась на визитёрку.

Вера грациозной походкой подошла к моему столу и положила передо мной серую папку.

— Подписанный банковский экземпляр соглашения, — спокойно сообщила она. — И проект уточнённой позиции для следующего заседания. Само соглашение уже действует; замечания возможны только к тому, как банк изложит его последствия суду.

— Благодарю, Вера Дмитриевна, — я открыл папку, бегло просмотрев первую страницу. — Вы могли бы просто отправить это курьером.

— Я была в этом районе по другому вопросу, — ответила она ровным тоном. Я знал, что это ложь, но не стал подчёркивать очевидное.

В этот момент Полина, сидевшая справа от меня, подалась вперёд. Она явно решила не упустить шанс проявить себя перед юристкой такого уровня.

— Простите, — голос практикантки звучал уверенно. — В проекте сказано, что банк может возобновить требование по спорным пяти миллионам, если документы Самойлова не выдержат проверки. Но кто и каким документом фиксирует окончание этой проверки?