Керимов искренне удивился услышанному. Но не сразу заговорил. Он смотрел в пиалу, где остывал чай, и думал.

— Сколько? — спросил он.

— В течение пробного месяца вы получаете тридцать процентов от сборов вечерней группы в счёт текущей аренды. Со второго месяца Арсен возобновляет обычные арендные платежи и отдельно гасит старый долг по пятьдесят тысяч в месяц.

— Это мало, — недовольно протянул владелец.

— Это нормально для старта, — не согласился я. — При таком графике старый долг будет закрыт примерно за пять месяцев, а если группы начнут набираться быстрее — раньше. Если схема не сработает, мы добровольно освобождаем помещение, а судьбу мотоцикла оформляем отдельно.

Керимов посмотрел на Арсена, потом на меня. Потом — на дверь чайной, в которую в этот момент вошёл мальчишка лет тринадцати, в спортивной форме, с рюкзаком за спиной. Мальчишка подошёл к столу и встал рядом с Керимовым, не зная, куда деть руки.

— Дед, — сказал он, — ты говорил зайти после тренировки.

Керимов посмотрел на мальчишку, потом на Арсена, потом на меня.

— Это мой внук, — сказал он тихо. — Тимур. Он ходит к Арсену.

Никто из нас не проронил ни слова. Мальчишка что-то прошептал дедушке на ухо, кивнул Арсену и выбежал. Затем Керимов достал телефон, посмотрел на экран…

— Ладно, — заговорил он. — Пробный месяц… начнём с недели. Если через неделю не будет первой группы — помещение освобождаете. Без разговоров.

— Но это… — только начал Арсен, но я перебил его.

— Мы согласны.

— И ещё, — Керимов поднял палец. — Если меня не устроит доход, помещение уходит. Неделя на первую группу, а дальше смотрим, сколько вы сможете отдать после них.

— Понял.

Керимов тут же позвонил менеджеру:

— Ключи Шахову сегодня верни. До конца пробной недели мотоцикл не трогать.

Закончив разговор, он встал и протянул руку. Я пожал, Арсен тоже пожал, но нехотя. В общем, мы покинули чайную, ушли с рынка, и Арсен в какой-то момент остановился. Обернулся и уставился на меня:

— Ты понимаешь, что теперь ты тоже втянут в это?

— Понимаю.

— Я не понимаю, на кой-чёрт оно тебе надо, — Арсен засунул руки в карманы. — Если ты юрист, у тебя своей работы…

— Я уже сказал, — сухо ответил я. — Я всё понимаю. И я помогу, раз уж сказал. Без объяснения причин.

Арсен посмотрел на меня, потом, впервые за всё утро, реально нормально улыбнулся.

— Ладно, юрист, завтра встретимся и решим, что и как делать. А сейчас пошли, поможем тебе немного размяться, а то и вправду смотришься как…

В офис я вернулся к обеду. Мог бы и пораньше прийти, но Арсен прям плотно взялся за меня. Мы не только провели кучу упражнений, но также… обсудили моё состояние.

Набор «комментариев» моего нового товарища был обширным:

«Ты держишь спину так, будто тебе семьдесят!»

«Ты дышишь, как будто тебе воздуха жалко!»

«Ты приседаешь, как старая бабка!»

Но я держался и никак не комментировал его слова. И к концу Арсен стал чуть мягче:

— Ладно. Не всё потеряно! До встречи, юрист!

Я вошёл в приёмную и сразу понял: что-то изменилось. Тамара Петровна смотрела на меня с выражением, которое я бы назвал сочувствующим, если бы не знал, что она не способна на это чувство. Марина Викторовна сидела за своим столом, не поднимая головы, но я заметил, что она поправила волосы — жест, который она делала, когда нервничала.

А Денис… Денис сидел за своим столом с видом человека, который только что выиграл лотерею. Он развалился в кресле, закинул ногу на ногу, и на его лице было выражение самодовольства, которое я видел у многих конкурентов в зале суда. Это выражение означало: я сделал ход, и ты его не видел.

— Ну наконец-то, — протянул он. — А то мы уже думали, что ты вообще забыл, что такое начало рабочего дня!

— У меня оно прошло полезнее, чем у тебя, Денис. В разы, — спокойно ответил я, не обращая внимания на его тон.

— Тебя Семён Борисович ждёт. И, кстати, — Денис поднял палец, — рекомендую зайти с серьёзным лицом, потому что у меня для тебя новости! Ха!

Новости? Смеешься? Ну и ладно.

Я ничего не ответил на это. Повесил куртку на свой стул, взял блокнот и подошёл к кабинету начальника. Дверь в помещение была приоткрыта, так что я не стал ничего выжидать, постучал в дверной косяк и вошёл.

Коган сидел за столом и что-то вычитывал. Перед ним лежали бумаги… среди которых было кое-что знакомое. Копия моего объявления из библиотеки, только кто-то обвёл кружком слова «бесплатные консультации».

— Садись, — Семён Борисович даже голову не поднял. — Быстрее, — указал на стул.

Голос у него был ровный, без обычного «э-э-э». Это означало, что он давно обдумал то, что собирался сказать. Я сел и спокойно смотрел на него.

— Алексей, — он снял очки и потёр переносицу. — Сегодня утром Денис показал мне расчёт по делу Самойлова. Там всё может решиться быстро и по-мирному.

— Я это уже слышал от Самойлова вчера, — кивнул я.

— Что ты ему сказал? — он посмотрел на меня. — Только честно!

— Сказал, как и есть, — я нахмурился, немного не понимая, что такого было в моих словах. — Ни один банк не пойдёт на уступки просто так.

— А этот пойдёт, — Коган положил лист передо мной. — Денис предложил схему: банк списывает часть процентов, Самойлов признаёт основной долг, и они подписывают соглашение о реструктуризации без суда. И всё!

Я взял лист, пробежал по нему глазами и кое-что понял про Дениса. В целом он не был плохим юристом, просто ленивым и немного глупым. Расчёт и схема, которые он предложил, были рабочими. Банк действительно мог согласиться на реструктуризацию, если видел, что должник не собирается спорить.

— А рабочие? — спросил я. — А стройка? А субподрядчик, который исчез?

— Это не наша проблема, — Коган постучал пальцем по столу. — Наша проблема — банк. Пятнадцать миллионов. Если мы закроем спор этой реструктуризацией, контора получит гонорар, Самойлов получит облегчение, и все будут довольны.

— Кроме рабочих, которые получили только часть долга.

— Алексей, — Коган посмотрел на меня поверх очков. — Мы — юридическая консультация, а не благотворительный фонд. И даже не профсоюз!

— Ага, и не социальная служба.

— Именно! Мы решаем юридические проблемы клиентов, а чужие подвалы, чужих рабочих и чужие стройки…

— Это не чужая стройка, — перебил я. — Это объект нашего клиента. Вчера мы сняли две аварийные панели и перекрыли проход, но это временная консервация, а не завершение работ.

— Панели же сняли, — Коган нахмурился. — Значит, опасности больше нет?

— Непосредственную угрозу над входом мы убрали. Но во время демонтажа отрезок направляющей перелетел через ограждение и пробил стекло припаркованной машины. Никто не пострадал только потому, что машина была пустой, а проход мы заранее перекрыли. Остальной фасад не обследован, работы остановлены, муниципальный контракт не исполнен, а заказчик уже требует закрыть объект.

— И причём здесь реструктуризация долга перед банком?

— При том, что признание пятнадцатимиллионного долга не решит ни проблему муниципального контракта, ни налоговые доначисления, ни вопрос с исчезнувшим субподрядчиком. Соучастниками мы, конечно, не станем. Но если уговорим Самойлова отказаться от возражений ради быстрого гонорара и оставим остальные риски без оценки, он совершенно справедливо спросит, за что заплатил своим юристам.

— Э-э-э, — протянул Семён Борисович и замолчал. Его глаз задёргался — тик усилился, а это показывало, что он начал нервничать. Занимательно. Теперь я буду знать наверняка, когда можно давить, только по его тику.

— Денис, — он повысил голос, — зайди!

Денис вошёл мгновенно, словно стоял за дверью и подслушивал. Он сел на второй стул, скрестил ноги и посмотрел на меня с улыбкой.