– Ты упрямый, – процедила она. – Если завтра не получим ответ на проект, банк может снять предложение. Тогда вопрос о квартире останется в споре.

– Ответ на официальный проект вы получите. Решение принимает Самойлов, не я. Но ваше неофициальное условие частью его согласия не станет.

Вера убрала сумку с соседнего стула. На миг мне показалось, что она скажет что‑то совсем не о банке, но она лишь кивнула на папку:

– Экземпляр оставляю тебе.

Когда она ушла, я отправил скан Когану и Самойлову, отдельно изложив содержание разговора. Только после этого вернулся в общую комнату. Софья всё ещё ждала у моего старого стола; из кабинета начальника доносился голос Марины. Кофе успел остыть.

– Ты всегда такой серьёзный после встреч с клиентами? – Софья первой нарушила тишину.

– Она не клиент, – я повернулся к ней. – Она представитель противной стороны. А с клиентами я внимателен. Но ты – не мой клиент, Софья. Ты клиентка Марины.

Она опустила взгляд на папку, которую оставила на столе.

– Я знаю, – её голос стал тише. – Но всё равно захотелось увидеть тебя. Убедиться, что ты не исчез.

Я не отвёл взгляд, хотя, удивился, услышанному.

– Я не исчез. И про кофе помню. Аренда уже у Марины. Осталось закрыть первичный вопрос с аварией – как и договаривались. Не буду заставлять тебя ждать окончания всех судов.

– А то я уже подумала, что ты каждый раз новое условие придумаешь.

Я усмехнулся. Возразить было нечего.

Софья подняла голову. На её лице промелькнула тень улыбки, но она быстро спрятала её за деловым тоном.

– Договорились. Но учти, я пью только хороший кофе.

– Я знаю, – ответил я.

Ближе к пяти я закончил сводить подтверждённые расходы Натальи Игоревны для дополнения к уже поданному иску. Когда в моих мыслях появились «заметки» по поводу кафе, неподалёку, где, как подсказывала память бывшего владельца тела, были просто чудовищно вкусные пельмени, в дверь моего кабинета постучали. Я даже не успел ничего сказать, мол, войдите, или подождите, как дверь открывались и на пороге появилась улыбающаяся Полина, с двумя папками в руках.

– Алексей Дмитриевич, – она прошла и положила папки на стол, – тут новое обращение и письмо по Воронину. Обращение пришло утром, а письмо его секретарь переслала только что.

– Так, садись, – я указал на стул. – Мне тут Марина Викторовна дала в тык, знаешь почему?

– Знаю, – она заметно напряглась. – Я тоже получила… и всё поняла! Я ваш секретарь…

– И помощник, – кивнул я. – Так, а теперь по делу, что такое?

Она открыла первую папку.

– Первое обращение, от некоего: ИП Гордеев. У него спор с поставщиком.

– Что‑то серьезное?

– Ну, я не знаю, насколько это серьезно для вас, – она опять напряглась, пытаясь предугадать мою реакцию на следующие слова. – Короче… у него пришла партия обуви с браком, что‑то не срослось с поставщиком, и он хочет вернуть деньги и расторгнуть договор.

Не сказать, что это было серьезно… я это понимал на подсознательном уровне, но всё равно, взял папку, раскрыл и пробежал глазами текст письма. Оказалось, что поставщик находился в другом регионе, а сумма спора была… маленькой. Всего сто пятьдесят тысяч рублей.

Если я собирался развиваться и выходить на уровень Громова, сумма спора' была критически маленькой. Тем более, клиент был… не совсем той категории, которые были нужны. Его «прошение в письме», было не тем, чем я бы занялся. Поэтому, хоть бывший Смирнов, явно бы этого не хотел, я отказался:

– Отсекаем.

Полина нахмурилась.

– Но клиент готов платить.

– Полина, посмотри на суть требования. Гордеев не собирается и не планировал судиться с поставщиком. Он просто попытается переложить на нас риски. Видела, что в письме написано?

– Он… просто хочет заставить вернуть деньги, без суда…

– Вот именно! Там ещё кое‑что есть: «никакого суда». То есть, как бы дело не повернулось – он не планировал туда обращаться!

– Тогда, чего он хочет?

– Судя по последнему абзацу, хочет гарантированного возврата всей суммы после одного звонка. Переговоры провести можно, гарантировать их результат – нельзя. Объясни ему это. Если согласится на претензионную работу без обещания чуда, предложи приём у свободного коллеги. А я сейчас ещё одно сопровождение не потяну.

Полина кивнула и закрыла первую папку.

– Поняла. Теперь по Воронину…

Она положила передо мной второй лист, который был копией письма с электронной почты. Я протянул руку, взял, и начал читать…

Тут…

Это была копия письма Гурьева – того самого директора клиники, который одновременно руководил «МедСервис‑Фарм». Он требовал собрать оригиналы договоров обслуживания и поставок со всеми приложениями для «проверки первичной документации». Воронину досталась пересланная копия, а нам – лишь снимок основной части письма. Ни полной цепочки адресатов, ни приложений.

Особенно мне не понравилось место передачи: офис «МедСервис‑Фарм». Проверять документы одной компании почему‑то собирались в другой.

«Так… и что же дальше? – я начал рассуждать. – Попытка изменить оригиналы? Чтобы скрыть что?»

– Алексей Дмитриевич, – голос Полины вернул меня в реальность, – что это?

Я не сразу ответил, сначала дочитал.

– Полин, это всё, что прислала секретарь?

– Пока да. Потом ещё позвонил Михаил Юрьевич и попросил, чтобы вы срочно ознакомились.

– Ну, дело становится ещё интереснее, – повторил я вслух свои мысли. – Мне бы тоже на них взглянуть. Есть ощущение, что Воронин тоже чего‑то не договаривает.

Полина открыла рот.

– Я же правильно поняла… противники клиента хотят изъять оригиналы, чтобы доказать, что услуги оказывались? Ну, про те триста тысяч….

– Возможно. Но пока это версия. Меня больше беспокоит, что запрашивают не только договор на те триста тысяч, а весь рабочий комплект с приложениями. Надо увидеть перечень целиком. Копии у нас останутся, но если оригиналы исчезнут или изменятся, сравнивать будет куда сложнее.

Я взял телефон и набрал номер Воронина. Он ответил после первого гудка.

– Михаил Юрьевич, я получил снимок письма Гурьева. Мне нужна полная переписка. И прежде чем соглашаться на вывоз архива в другую компанию, давайте выясним, какие документы, кому и на каком основании передают.

– Алексей Дмитриевич, – голос Воронина был очень обеспокоенным, – они давят! Кравцов звонил, угрожал проверками, и вы понимаете…

– Пока не понимаю.

– И… Гурьев прислал официальное требование. Я не знаю, что делать.

– Он директор клиники, поэтому отмахнуться от запроса словами «посторонний человек» мы не можем. Но здесь речь о вывозе оригиналов в «МедСервис‑Фарм». Почему туда? Кто их принимает? Где опись и срок возврата? Ничего этого в снимке нет.

– Но они угрожают расторгнуть контракт!

– Кто именно угрожает – Кравцов или сам «ФармКор»?

– Кравцов. Говорит, без него фармацевты с нами работать не будут.

– Тогда не будем выдавать его слова за решение контрагента. Суд приостановил исполнение соглашения о передаче договора, а не работу по самому договору. Это разные вещи. Михаил Юрьевич, услышьте меня, пожалуйста.

– Что…

– Где сейчас оригиналы и кто за них отвечает? Когда срок передачи?

– Архив под контролем, ничего не отдали. Я… не в городе. Буду послезавтра. Срок уточню.

– Встречу пока поставим на субботу. Но проверять документы начнём сегодня, не после вашего возвращения. Сейчас свяжитесь с ответственным за архив и пришлите подтверждение, что именно у него находится. Полное письмо – тоже сегодня. Если срок уже близко или кто‑то начал вывоз, звоните немедленно.

– Понял, сделаю.

Я повесил трубку и посмотрел на Полину.

– Готовь бланк официального ответа.