– Наталья Игоревна, вы готовы действовать по моему плану?

– Готова! Я на всё готова, только дайте мне забрать платье!

– Тогда слушайте. Сейчас я вызову аварийную службу округа и попрошу подтвердить, есть ли заявка на этот адрес. Если заявки нет, то официально авария ничем не подтверждена. После этого я вызову участкового, и мы зафиксируем, что вас, законного арендатора, не пускают в помещение. Но, молю вас, держите себя в руках! Хорошо⁈

– А если охрана… или арендодатель приедет?

– Тем лучше. Нам нужен человек, который при свидетелях откажется вас пускать. Его отказ – наш главный аргумент.

Полина уже раскрыла блокнот и записывала. Я продиктовал ей время: 14:07. Место: Лесная улица, дом 14, ателье «Натали». Присутствуют: Смирнов А. Д., Корнеева Н. И. и Полина – свои данные она записала сама.

Я позвонил в аварийную службу. Дозвонился с третьего раза. Диспетчер – женщина с таким же хриплым голосом, как у той, что отвечала мне ночью, когда я звонил по поводу потопа в квартире. Видимо, в этом округе все аварийные звонки шли через одни руки.

– Аварийная служба, слушаю.

– Добрый день. Меня зовут Смирнов Алексей Дмитриевич, я юрист. Предупреждаю вас, наш разговор записывается…

– О как, – послышался смешок. – Лидия Павловна Семёнова, диспетчер…

Она назвала адрес диспетчерской, продиктовала индекс и остальные данные для записи. Это говорило только об одном: такие звонки, как мой, для их конторы были не в новинку.

– Прошу подтвердить, поступала ли заявка на аварию водопровода по адресу: Лесная улица, дом четырнадцать, помещение ателье?

– Что‑то случилось?

Я проигнорировал вопрос.

– Прошу подтвердить…

Ответ пришёл через минуту. Я слышал, как она печатала, слышал, как она с кем‑то шепталась, и вскоре до меня донеслось:

– По указанному адресу заявок не поступало, – ответила диспетчер. – За последние семь дней… вообще ничего! Только в соседнем доме, но там по ливнёвке…

– Подтверждаете?

– Подтверждаю. Заявок нет.

– Спасибо. Подскажите, как получить письменное подтверждение отсутствия заявок за этот период?

– Оставьте ваш номер, я уточню.

– Записывайте.

Я продиктовал и положил трубку.

– Ну вот, – я повернулся к Наталье Игоревне. – Аварийной заявки нет. Версия арендодателя ничем не подтверждена.

Она молча кивнула. Глаза покраснели, но она не плакала.

– Полина, фиксируй: аварийная служба подтвердила отсутствие заявок. Время – 14:12.

– Записала.

– Теперь нам нужен участковый.

Я набрал номер дежурной части местного ОМВД. Представился как представитель арендатора, сообщил о незаконном ограничении доступа к помещению и попросил направить участкового для фиксации факта.

– Гражданский спор, – лениво ответил дежурный. – Разбирайтесь в суде, мы‑то здесь…

– Вы меня неправильно поняли, – более строго начал я. – Мне нужно, чтобы вы зафиксировали сам факт, что законного арендатора не пускают в помещение.

– Ох… – выдохнул дежурный. – Договор есть?

– Есть. И он действующий. Получается, у нас не только гражданский спор, но и факт самовольного ограничения доступа к имуществу. Мне просто нужно, чтобы участковый всё это зафиксировал!

– Ладно, подъедет, – после паузы ответил дежурный. – Ждите.

Мы ждали. Наталья Игоревна сидела на скамейке у входа, Полина стояла рядом и записывала всё, что видела.

Пока я размышлял, к зданию подъехал чёрный седан. Из машины вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. Он посмотрел в нашу сторону, что‑то пробурчал себе под нос, потом достал ключ и направился к двери.

– Виктор Павлович? – окликнула его Наталья Игоревна.

Мужчина обернулся, посмотрел на неё с недовольным выражением лица и протянул:

– Наталья Игоревна, что вы здесь делаете? Я же вам писал: в помещении авария…

– Я знаю, что авария ничем не подтверждена, Виктор Павлович! Заявок по этому адресу не поступало.

– Вы не можете знать, что у нас происходит внутри.

И тут вступил я, даже не представляясь:

– Поэтому покажите акт и объясните, на каком основании ограничили доступ. Вы передали помещение «Модус‑Ритейлу»?

– Это не ваше дело, – отрезал он. – Договор расторгнут.

Затем он наконец посмотрел на меня:

– А вы вообще кто такой?

– Покажите уведомление о расторжении, – я шагнул вперёд. – Я юрист Натальи Игоревны. Если у вас есть письменное уведомление и доказательства его направления или вручения в порядке, предусмотренном договором, – предъявите их, и мы уедем.

Виктор Павлович открыл дверь ключом, вошёл внутрь и попытался закрыть её перед нами. Я успел поставить ногу в проём.

– Виктор Павлович, – я говорил спокойно. – Я не вхожу в помещение. Но прошу вас не закрывать дверь, пока мы не решим вопрос в присутствии участкового, который уже вызван.

– Какого участкового? – он дёрнул дверь.

– Участковый вызван для фиксации факта ограничения доступа арендатора. Если вы закроете дверь и откажетесь пускать собственницу бизнеса – это будет зафиксировано свидетелями.

Виктор Павлович посмотрел на меня, потом на Наталью Игоревну, потом на Полину, которая стояла с блокнотом наготове. Он отпустил дверь и отступил внутрь.

– Вы не имеете права входить без моего согласия, – сказал он.

– Я и не вхожу. Я стою в дверях. А вот Наталья Игоревна имеет право войти. Это её помещение по действующему договору аренды. Если вы считаете, что договор расторгнут – покажите документы.

– Документы у нашего юриста.

– Тогда позовите юриста.

– Он будет вечером.

– Хорошо. Вечером мы встретимся. Но свадебное платье, за которое заказчица уже полностью заплатила и которое завтра увозят на площадку, вы вынесете сейчас. Для этого вам даже не нужно пускать нас внутрь.

– Выдача имущества – только по описи и после подписания Натальей Игоревной акта освобождения помещения.

– То есть чужое платье вы удерживаете, пока она не признает расторжение договора и не откажется от помещения?

– Я этого не говорил. У меня распоряжение ничего не выдавать до закрытия договора.

– От кого?

– От руководства.

– Тогда покажите внутренний акт об аварии и опись имущества.

– Документы у нашего юриста.

– А юрист будет вечером, – закончил я за него. – Удобно.

На последний вопрос Лосев не ответил. Ему уже не требовалось придумывать новую версию: смысл его условий стал понятен всем. В этот момент из глубины помещения вышел мужчина в костюме – тот самый, которого я видел через стекло.

– Виктор Павлович, – заговорил он. – Может, я позже подъеду? Тут какая‑то ситуация…

– Да, – Виктор Павлович мгновенно ухватился за возможность избавиться от свидетеля. – Подъезжайте позже.

Мужчина хотел было протиснуться мимо нас, но тут я сделал ход конём.

– Полина, – сказал я, не отрывая взгляда от мужчины. – Запиши: неустановленный мужчина с папкой, на которой логотип «Модус‑Ритейл», пытается покинуть помещение. Время – 14:27.

Полина записала. Мужчина в костюме замер, услышав мои слова, и уставился на меня. Затем вернулся в помещение, оставил там папку, которую до этого держал в руках, и молча прошёл мимо нас. После этого Виктор Павлович резво закрыл дверь прямо перед нашим носом.

Участковый приехал без четверти три. Это был молодой старший лейтенант – лет двадцати восьми. Он вышел из машины, огляделся и спросил:

– Кто вызывал?

– Я, – я подошёл и протянул визитку. – Смирнов Алексей Дмитриевич, юрист консультации Когана. Представитель арендатора этого помещения.

Участковый прочитал визитку, посмотрел на меня, потом на дверь ателье.

– В чём суть?

Я изложил всё коротко и по существу. И, судя по лицу участкового, дельце его заинтересовало. Это уж было куда лучше и интереснее, чем решать судьбы алкашей.