– О, Лёша! – она подняла чашку в приветственном жесте. – Как спалось под открытым небом?

– Потолок держится, – я подошёл к стойке. – Хотя с небом звучало интереснее.

– Тебе капучино? За мой счёт, в качестве моральной компенсации.

– Давай. И сэндвич, если можно.

– Всё для спасителя, – она обернулась к кофемашине, и я поймал себя на том, что разглядываю профиль её лица.

– Софья, я тут подумал по поводу твоего договора аренды.

– А чего? Ты про три года… когда ставка ниже рынка?

– Ага.

– И чего?

– Я собираюсь подавать досудебную претензию от собственника, и мне нужны будут твои показания. Ты пойдёшь?

По одному её взгляду было понятно… она не пошла бы. Тут к гадалке не нужно было идти, чтобы понять причину: она боялась, что её выдавят с этого места. Если начнётся суд с застройщиком…

– Ты не переживай за своё дело, – продолжил я. – Если ты мне дашь договор аренды, я гляну, как его составляли, и найду для тебя защиту. И защищу, поверь мне.

– Я боюсь, – честно ответила она. – А ты правда сможешь?

В этот момент дверь кофейни звякнула. На пороге появилась Полина. Она была в сером пальто, в строгом макияже, с папкой в руках и с таким выражением лица, будто пришла на собеседование в прокуратуру.

– О, Алексей Дмитриевич! – она огляделась и с заметным облегчением увидела меня у стойки. – Семён Борисович послал меня найти вас. Вы не отвечаете на телефон.

«Хм, и ты пришла именно сюда? Странно… но ладно.»

– Я завтракаю, Полин, – я указал на стаканчик. – Телефон в беззвучном режиме.

– У вас совещание с Ворониным через сорок минут! – она перешла на полушёпот и покосилась на Софью. – Это срочно.

– Иду. – Я залпом допил кофе. – Софья, спасибо. Полин, пошли.

Выйдя на улицу, я заметил, что Полина как‑то странно смотрит на меня.

– Что? – спросил я.

– Вы влюбились? – выпалила она, ничуть не смущаясь.

– Полина! – я остановился. – Я клиент. Она – владелица бизнеса. Это деловые отношения.

– Я просто спросила. Просто… вы так смотрите на неё…

– Полин, у тебя через месяц практика заканчивается. Если не начнёшь мыслить как юрист, а не как кумушка у подъезда, я не дам тебе положительную характеристику.

Она вытянулась по струнке и больше не задавала вопросов.

Всю дорогу до офиса мы обсуждали детали по делу Воронина. Мой план работал! Что было самым главным! Иск о признании недействительным решения собрания я подал вовремя и даже успел направить ходатайство об обеспечительных мерах в суд. Теперь нам предстояло встретиться с самим Михаилом Юрьевичем и утвердить стратегию. И казалось, всё шло как по маслу, но только вот… мысли о Софье и о том самом акте от застройщика не давали мне сосредоточиться на Воронине.

Офис Когана встретил нас привычным гулом. Тамара Петровна что‑то яростно печатала, Денис разговаривал по телефону, расхаживая по приёмной, да и Семён Борисович был на месте.

Прежде чем идти на встречу с Ворониным, который, к слову, ещё не пришёл к нам, я заглянул в кабинет начальника. Коган сидел за столом, отпивая чай из кружки с золотой каймой.

– Смирнов, – он поприветствовал меня кивком. – Что там у тебя вчера такое случилось, что ты не вышел на работу? Реально потоп? Или похмелье?

– Я не пью, вообще‑то. А так, да, реально потоп… и это, у меня к вам вопрос по поводу… вы же недалеко от меня живёте, в новостройке?

– Ну.

– А кто у вас застройщик?

– ООО «Строй‑Инвест».

– Вы с ними сталкивались в суде? Просто они и у меня застройщики… имел честь пообщаться вчера с представителем.

– Пф, ясненько, – Коган заулыбался. – Там одни дебилы работают! Что там тебя не устроило?

– Акт дефектов…

– Можешь не продолжать, – Коган потянулся за сигаретой. – У меня тоже было, когда полыхнул автомат. Так что я с ними быстро вопрос решил, составил досудебку и отправил заказным письмом, так они сразу на задницу сели. Так, а чего ты‑то хотел?

– Да в целом вы уже всё сказали, – улыбнулся я. – Так и планировал действовать. Просто хотел узнать у вас, сталкивались ли вы с ними или нет.

– Давай, иди.

Я вышел из кабинета с чувством, что всё под контролем. Воронин пришёл в офис через полчаса.

– Алексей Дмитриевич, суд принял обеспечительные меры? – он плюхнулся на стул.

– Добрый день, Михаил Юрьевич. Судья удовлетворил ходатайство частично. Запретили регистрировать изменения по спорному протоколу и отчуждать перечисленные в ходатайстве помещения и основное оборудование клиник.

– Слава богу! – Воронин обмяк. – А то Кравцов мне вчера звонил, угрожал.

– Вот звонки и записи нам пригодятся. Предварительное почерковедческое исследование мы уже заказали, а в суде отдельно заявим ходатайство об экспертизе.

Денис, сидевший за соседним столом, демонстративно отвернулся. Мои успехи в делах о корпоративном захвате его раздражали.

К обеду я всё‑таки отлучился. Мне нужно было проверить, что происходит с моей квартирой.

Проект акта на почту так и не пришёл, зато в ЖК «Парковый квартал» меня ждал сюрприз. У подъезда стоял чёрный «Мерседес» с тонированными стёклами. Из машины вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Это был тот самый Виктор Анатольевич, представитель застройщика.

– Алексей Дмитриевич! – он окликнул меня. – Я приехал посмотреть на ваш потолок. И поговорить.

Я остановился, внимательно посмотрел на него и понял: прямо сейчас лезть в бутылку просто не имело смысла.

– Поднимайтесь, – я кивнул на подъезд.

В лифте мы молчали. Он смотрел на меня сверху вниз и что‑то себе там придумывал. Когда я пропустил его в квартиру, он осмотрелся… долго и упорно что‑то строчил в своём телефоне, глядя на провисший потолок, на дыру, заклеенную скотчем.

– Признаю, неприятная картина, – он поморщился. – Но ведь вы понимаете, что мы не можем признать вину. Это скажется на репутации.

«Да что ты такое говоришь… ха!»

– Ваша репутация меня не волнует, – я говорил прямо и честно. – Меня волнует мой ремонт.

– А если мы сделаем его за свой счёт? Нам же и акт для этого не нужен! Мы можем, – он улыбался… противно так… – всё сделать без акта!

– Нет. Мне нужен официальный документ, по которому вы признаёте брак. Я снимаю квартиру, и она не моя.

– Мы можем договориться с владельцем…

– Нет! – я нахмурился. – Мне нужен, – я начал дублировать свои же слова, – официальный документ! Иначе завтра потечёт у кого‑то ещё, и вы снова скажете, что это «неправильная эксплуатация». Надо честно работать, Виктор Анатольевич. Честно!

Мужчина начал злиться…

– Вы не понимаете… если я подпишу такой акт, страховая не выплатит мне деньги! Какой мне смысл…

– Это ваши проблемы, – я перебил его. – Я дам вам ровно один день. Либо вы присылаете мне проект акта с правильной формулировкой и смету на ремонт от вашей подрядной организации, либо собственник получает от меня готовый иск, и мы идём в суд. И поверьте, я знаю, как это сделать.

Он смотрел на меня, продолжал злиться, но не смел хамить. Хотя по его лицу было видно – очень хотел! И всё же, он подумал, затем медленно кивнул и чуть ли не прошипел:

– Хорошо, но я это запомню.

– Запоминайте, – я вышел в коридор и рукой указал на дверь. – Всего доброго.

Когда он ушёл, я вызвал лифт и спустился в кофейню. Софья была там. Она стояла у окна и смотрела на уезжающий «Мерседес».

– Застройщик же? – спросила она.

– Да, – я сел за стойку. – Он взял сутки на согласование правильного акта и сметы на ремонт.

– Ты шутишь? – она выгнула бровь. – Серьёзно?

– Абсолютно.

Она улыбнулась.

– Хорошо. Сегодня вечером заходи… я… дам тебе пирог, сама испеку! В… в благодарность…

– Договорились.

И в этот момент я осознал, что все мои проблемы начали просто отступать на задний план. Да и разве это проблемы? С квартирой теперь было понятно, что делать, дело Воронина двигалось так, как было нужно мне… но самое главное, Софья… а почему именно: «самое главное»?