— Нет, очень хотелось бы, — просто ответила Аугуста. — Тогда я была бы самой счастливой женщиной на свете. Быть всегда рядом с любимым, ничего не стыдиться, не скрывать, что любишь от всего сердца, — что еще надо женщине?

Аугуста произнесла это с такой убежденностью, что даже не склонная к любви до гроба Сабина с готовностью закивала головой.

— А ты сделала что-нибудь, чтобы всегда быть с ним рядом? - спросила она, отправляя в рот новую порцию печенья. 

— А что я должна делать? — испугалась Аугуста.

— Ну, намекни ему на возможность развода. Да-да, вот именно.— Азарт возможности принять деятельное участие в бракоразводном процессе начал захлестывать Сабину. — Только надо сделать это тонко...

— Сабина, я никогда не сделаю этого, — перебила ее Аугуста. — Я и так бесконечно виновата перед его женой и детьми в том, что не оттолкнула Леонардо. Эта мысль точит меня и днем, и ночью. Все мое счастье отравлено тем, что я сама поступаю бесчестно, да еще совершаю это вместе с ним. Как же я могу о таком даже подумать?!

Теперь уже перепуталась Сабина. Она быстро схватила графин с водой и, приговаривая: «Да не волнуйся ты так. Выпей лучше водички», — наполнила стакан и протянула его Аугусте. Та, сделав несколько глотков, продолжала серьезно и горячо объяснять подруге:

— Кроме того, если я окончательно оторву его от семьи, рассорю с детьми, сможет ли он любить меня? Нет, он возненавидит меня и будет прав. Так что пусть уж все остается по-прежнему.

— Хорошо, пусть все остается по-прежнему, - с готовностью поддакнула Сабина.

Поскольку кавалерийская атака с бракоразводным процессом откладывалась, Сабина решила оказать хотя бы моральную поддержку.

— Пусть все-все останется по-прежнему, кроме твоих слез, - добавила она. - Что это за счастье, которое приходится каждый день оплакивать?

— Не говори так,- ответила Аугуста. — Все-таки я счастлива.

— Тогда не грусти. Пусть все идет, как идет, а дальше видно будет.

— Вот и я так решила, — уже немного бодрее произнесла Аугуста.

— К тому же постоянная грусть не пойдет на пользу твоей красоте, милочка.

Эта фраза так встревожила Аугусту, что она, извинившись, встала из-за стола и поспешила в соседнюю комнату к зеркалу. Придирчиво рассмотрев себя в зеркале, она схватила пуховку и легкими движениями прошлась по липу. Когда она вернулась к столу, Сабина о чем-то размышляла, не забывая отдавать должное печенью, приготовленному хозяйкой.

— Скажи-ка мне, голубушка, а как ты проводишь время, когда остаешься одна?

— Дел по дому хватает. К тому же я люблю рукоделие. — Тут она смущенно умолкла, вспомнив свои беспомощные попытки занять себя.

— Все ясно, — констатировала Сабина. — Самое подходящее занятие, чтобы думать о своем и всласть плакать. Нет-нет, — перебила она пытавшуюся что-то возразить Аугусту, — так не пойдет. Ты должна бывать на людях. Выбираться в гости, в театр, еще куда-нибудь. Давай-ка сходим в театр. Я позабочусь о билетах.

— Но прилично ли идти в театр без провожатых? А идти с кем-то я не хочу, да, честно говоря, мне и не с кем.

— А что ты скажешь, если нас будет сопровождать мой брат? Не старший Педро — тот слишком тяжел на подъем, а если и соберется, то потянет за собой жену и весь выводок. Такая компания нам не подходит. Нет, я попрошу нас сопровождать Родольфо. Ты его помнишь еще мальчишкой, а теперь это весьма импозантный молодой человек. С таким где угодно не стыдно появиться, — с сестринской гордостью добавила Сабина.

— Даже не знаю...

— А чего тут знать? — начала сердиться Сабина. И вдруг она неожиданно рассмеялась. — А ты помнишь, как мы в детстве мечтали, что когда-нибудь станем элегантными дамами, будем каждый день ходить в театр и в антракте брать в буфете все самое вкусное? Должны же хоть некоторые мечты сбываться, как ты считаешь?

— Наверно, должны, — улыбнулась Аугуста неожиданному доводу.

Эта беседа происходила уже в прихожей, куда, не прерывая разговора, двигалась Сабина, а следом за ней Аугуста.

—Вот и хорошо, — обрадовалась энергичная гостья. — Исполнение этой мечты беру на себя. Жди моего звонка.

Она чмокнула хозяйку в щеку и исчезла.

Аугуста, покачав головой, вернулась в гостиную. Она почувствовала, что после неожиданного визита Сабины ей стало как-то легче. Подруга, хоть и удивилась ее роману, очень быстро с ним примирилась. Хотя некоторые ее вопросы причинили Аугусте боль, она сознавала, что Сабина расспрашивала ее с сочувствием, а не с осуждением.

Кроме того, Аугуста впервые взглянула на свое добровольное затворничество как бы со стороны и поняла, что оно не идет ей на пользу. Ее серьезно напугал намек Сабины на то, что красота ее (довольно скромная, по мнению самой Аугусты) может увянуть и поблекнуть под воздействием частых слез, пролитых в одиночестве.

Аугуста не была тщеславна, но она хотела нравиться Леонардо. Кроме того, она опасалась, что ее домашняя жизнь, которая, по-видимому, притягивала Леонардо, может наконец прискучить ему. Все вести из внешнего мира, большого и разнообразного, приносил ей он. Она была лишь благодарной и внимательной слушательницей. Сама же Аугуста могла поделиться только незначительными домашними новостями да воспоминаниями о прошлом. Разве плохо будет, если она сумеет рассказать ему что-нибудь интересное, скажем, о спектакле, который видела накануне, или о какой-нибудь выставке?

Нет, Сабина, безусловно, права. Повеселевшая Аугуста принялась за рукоделие.

Но вышивать ей пришлось недолго. Снова раздался телефонный звонок, и, к своему удивлению, Аугуста услышала бодрый голос Сабины:

— Как ты относишься к опере, голубушка? К Верди, в частности?

— К опере неплохо. К Верди даже хорошо.

— Ну так собирайся в театр. Через два часа мы заедем за тобой на такси.

— Прямо сегодня? Как же так? — Аугуста, как и все домоседы, о каждом выходе из дома предпочитала узнавать за несколько дней.

Сабина, которая никогда не тратила больше трех часов на сборы для поездки в другую страну, не могла понять, в чем, собственно, причина колебаний.

— Родольфо на сегодняшний вечер я ангажировала, билеты купила, осталось только взять такси, так как своей машины, увы, не имею.

— Но как же так сразу? Ну хотя бы на завтра, — жалобно заговорила Аугуста.

— Э, нет, завтра будет Вагнер. Завтра мы с тобой в кино сходим. Ты бы не охала, а начала бы лучше собираться.

Спорить было бесполезно. Аугуста поблагодарила подругу за заботу и начала собираться в театр.

 Алисия слушала рассказ своего кузена и то и дело перебивала его, не в силах сдержать эмоции:

— И этот проходимец Вильярреаль тебя шантажировал? Какая наглость!

— Да, Алисия,— уныло признался Армандо.— Он где-то раздобыл копии моих счетов. Этот человек знает обо мне все.

Алисия в ярости кусала губы:

— Значит, дело пропащее. Скоро все дойдет до Карлоса, а тогда тебе не удастся вытянуть из него ни сентаво. И через пару месяцев тебе даже шофер руки не подаст.

Алисия встала и нервно прошлась по комнате. Затем она подошла к бару, достала бутылку виски и наполнила два бокала. Она чувствовала, что в последнее время стала непривычно раздражительной и в таких случаях ей помогает небольшая порция хорошего шотландского виски, которое она пила неразбавленным.

— Нет, — попытался успокоить ее Армандо, — Монтеро ничего не узнает. Я уверен, он клюнул на мой проект.

— Как же это получилось, хотелось бы мне знать? — спросила Алисия, пристально глядя на брата.

— Этот Вильярреаль потребовал половину той суммы, которую Монтеро вложит в проект, — неохотно начал рассказывать Армандо.— Как только Карлос переведет деньги на мой счет, я в тот же день перевожу половину ему. Он пригрозил мне, что иначе на стол Монтеро лягут эти злосчастные бумаги. Мне пришлось уступить. Понимаешь, Алисия, лучше половина, чем ничего. Так что сейчас все в порядке.