— Монтеро? — переспросил Армандо. — Это тот монастырь, куда ты водила меня на прошлое Рождество? Да там и вздохнуть нельзя, там боишься не только рот раскрыть, а даже и повернуться. Вдруг они это не так воспримут.

— Дурачок, — засмеялась Алисия. — Монтеро — аристократы. Наблюдай за ними, перенимай их лоск. Но дело не в этом, — она загадочно посмотрела на кузена. — Я наверняка знаю, что у Карлоса Монтеро какие-то большие интересы в Гвадалахаре. Знакомство с ним может быть тебе очень полезно. В любом случае познакомиться вам не помешает.

— В Гвадалахаре? — заинтересовался Армандо. — Откуда ты это знаешь?

— От его секретарши Марии. Она же когда-то еще совсем молоденькой девушкой работала у Максимилиано. Я ее и порекомендовала Карлосу Монтеро. Видишь ли, Карлос принадлежит к тем ханжам, которые и в секретарши предпочитают брать женщин за сорок — чтобы не было соблазна. Бедняжка до сих пор благодарна мне за эту услугу. — Алисия помолчала и многозначительно добавила: — Она очень хорошо работает, и Карлос ей абсолютно доверяет.

Армандо вздохнул.

— Ну ладно, раз ты считаешь, что это полезное знакомство... Только я не знаю, о чем и говорить в этой богадельне. В тот раз я, по-моему, и трех слов не сказал за весь вечер.

— Хорошо, я подкину тебе одну тему,- милостиво пришла ему на помощь Алисия.- У Карлоса есть шофер, некто Педро Луис Гарсиа. Так вот, я хочу переманить его к себе. Росаура будет только рада, если он уйдет, а вот Карлос... Короче, когда вы с ним разговоритесь, скажи, как бы между прочим, что тебе нужен хороший и надежный механик. Может быть, он согласится расстаться с Педро Луисом. Так ты отплатишь мне услугой за услугу.

— Зачем тебе этот шофер, Алисия? — удивился Армандо. — Хуан, по-моему, прекрасно водит машину.

— Ну какое тебе до этого дело?

— А-а, — догадался Армандо, и на его лице заиграла двусмысленная улыбка. — Кажется, я понял. Ты же любишь простых крепких парней. Еще один работяга-красавчик...

— Прекрати! — игриво погрозила ему пальчиком Алисия. — Хватит об этом.

— Хорошо, Алисия. Я понял. Постараюсь уговорить его. А теперь, с твоего позволения, я поеду к себе. Ужасно умотался с этими перелетами. Завтра я за тобой заеду.

— До завтра, милый братец!

Когда дверь за Армандо закрылась, Алисия вальяжно развалилась в кресле с бокалом в руках. На ее губах играла самодовольная и одновременно хищная улыбка. Она думала об этом парне — Педро Луисе. «Как Армандо назвал его? Работяга-красавчик? Удивительно точно».

 Невеселые размышления Леонардо прервала Луиса, опять впорхнувшая в его кабинет.

— Дорогой, проблему с сегодняшним вечером я уже разрешила. Я сама позвонила Альваресам и сказала, что сегодня ты не сможешь быть у них по моей вине. Они, по-моему, не сердятся. Так что мы можем спокойно пойти к Мораймо.

— Ты, как всегда, настояла на своем, — вырвалось у Леонардо.

— Я, как всегда, уладила конфликт. Можешь позвонить и убедиться, что Росарио Альварес на тебя не сердится.

После короткой беседы по телефону Леонардо сухо сообщил жене, что поедет с ней на обед в дом Мораймо, но, как только позволят приличия, он откланяется и поспешит в дом Альваресов.

Оба супруга чувствовали сильное раздражение, но старались сделать вид, что ничего не случилось и что спор улажен ко всеобщему удовольствию...

Все оставшееся в его распоряжении время Леонардо провел в кабинете. Он был совершенно выбит из колеи, поэтому заняться делами даже не пытался. Ему хотелось побыть одному, привести в порядок свои мысли и чувства.

Видимо, пришла пора признать, что его брак был ошибкой. Все эти годы он не был счастлив, хотя не осознавал этого. Ему начало казаться, что счастья на свете вообще нет, что это иллюзия, а есть только большее или меньшее благополучие. Правильнее, наверно, сказать так: на свете существуют несчастья, и уж их-то никто не назовет иллюзией. И бывает отсутствие несчастий. И пока тебя не ударила какая-нибудь ощутимая беда — смерть близких, болезнь, разорение, — считай, что у тебя все в порядке. Так он и жил.

Однажды Леонардо был приглашен в гости к друзьям — из тех, с кем свели его дела. Они были только его друзьями, ему и в голову не приходило знакомить Луису с ними. Он уже подсознательно начал выстраивать свою собственную жизнь и оберегать ее. Жене он не рассказывал никаких подробностей — говорил только, что задержится по делам и придет позже. Да, собственно говоря, Луиса ничего и не спрашивала. И вот как раз в тот вечер, в гостях у друзей, Леонардо встретил Аугусту Санчес. Он любил вспоминать этот вечер.

Нельзя сказать, что это была любовь с первого взгляда, что у него сразу от какого-то предчувствия забилось сердце. Ничего подобного. Он просто отметил про себя, как приятны женщины, сидящие за столом, и тут же с увлечением включился в беседу мужчин.

Леонардо не выносил вульгарных и шумных женщин. Наверно, поэтому его так привлекла в свое время Луиса, непогрешимая в своих манерах. Но с годами холодок и неискренность светских дам в значительной мере обесценили в глазах Леонардо их манеры.

Аугуста Санчес вначале показалась ему совсем безликой, из тех, кто просидит весь вечер, рта не раскрыв, и лишь улыбается. Потом он с удивлением услышал, как остроумно и в то же время не теряя скромности, она отбивается от шутливого заигрывания своего соседа по столу. Скоро их беседа стала предметом всеобщего внимания, и компания от души веселилась. Аугусту подбадривали, поддерживали репликами, и Леонардо понял, что ее любят и ценят в этой компании.

Раскрасневшаяся от пикировки, похорошевшая, она случайно взглянула на Леонардо и вдруг смутилась. Смутился и он, поняв, что смотрит на эту женщину с откровенным восхищением.

Когда пришла пора расходиться, выяснилось, что Аугуста живет довольно далеко. Леонардо предложил подвезти ее до дома на своей машине. Аугуста явно заколебалась, но не потому, что опасалась его — он сразу понял это, — а оттого, что как-то неудобно было от проявления заботы со стороны малознакомого человека.

Но развеселившиеся приятели чуть ли не силой стали подталкивать Аугусту к автомобилю. Особенно усердствовал ее сосед, не забывая в то же время разыгрывать бешеную ревность. Но Аугуста уже не в силах была отшучиваться. Она тихо, как мышка, забилась на заднее сиденье, подавая голос только тогда, когда нужно было объяснить, куда ехать.

Таким же тихим голосом она предложила ему подняться к ней и выпить на дорогу чашечку кофе. Возможно, она надеялась, что он откажется. Но, удивляясь самому себе, он вышел из машины.

Донья Аугуста сама открыла дверь своей квартиры, из чего он заключил, что у нее нет постоянной прислуги. Она провела его в гостиную, затем, извинившись, ненадолго исчезла на кухне.

Оставшись один, Леонардо огляделся. Небольшая гостиная была чрезвычайно уютна. Здесь не было огромных французских окон и напольных ваз с обилием дорогих цветов, как в доме Линаресов. Цветы тем не менее были всюду: вышитые чьей-то искусной рукой, они украшали стены и обивку мебели. Однако их обилие не создавало ощущения пестроты, так как хозяйка предпочитала мягкие, пастельные тона.

Хотя Аугуста, позванивая посудой, возилась на кухне, ее присутствие чувствовалось в этой гостиной с уютно зашторенными окнами.

Леонардо, чему-то улыбаясь, умиротворенно поглаживал подлокотник кресла, в котором сидел, и разглядывал висевший рядом с ним вышитый букет анютиных глазок. Давно ему не было так хорошо и покойно.

Вернулась хозяйка, неся плотно заставленный поднос. Леонардо вскочил, чтобы помочь ей.

Когда стол был накрыт, Леонардо понял, что в маленьком хозяйстве доньи Аугусты царит полный порядок. Ощутив себя в привычной обстановке, она полностью успокоилась.

Заметив придирчивый взгляд, которым она сама окинула стол, Леонардо с улыбкой сказал, что такую хозяйку целый полк гостей не мог бы застать врасплох, она всех сумела бы накормить. Аугуста, тоже улыбаясь, ответила, что ее задача гораздо скромнее: чтобы сегодняшний гость ушел довольным. А это выяснится, когда он попробует все, что перед ним.