Разговор внезапно прервался, так как поблизости раздался шум. Кандида вскрикнула, а доктор Рамирес поспешил к лестнице, где и нашел лежащую без чувств Дуль-сину. Он отнес ее в комнату и долго над ней колдовал. Она пришла в себя, но говорить с ней было бессмысленно. Дульсине казалось, что внутри у нее образовалась пустота.
К вечеру Дульсине полегчало не без активного содействия доктора Рамиреса. Дульсина приняла решение утром поехать в полицию, ни в какую не соглашаясь принять комиссара дома.
Поздно вечером втайне от всех к ней проскользнула Кандида.
— Дульсина, я никому ничего не говорила и тебе не хотела говорить, но все-таки думаю, что не имею права скрывать это от тебя. Завтра допрос, а это тебе может помочь.
— Не тяни, Кандида, что такое?
— У меня для тебя письмо. Оно пришло мне по почте, а внутри был конверт для тебя. Его прислал Лучиано. Мне он написал короткую записку, чтобы я никому ничего не говорила. Возьми его, — Кандида протянула аккуратно сложенный конверт. — А я пойду, а то Роберто меня хватится.
— Он для тебя уже Роберто?
— Потом, Дульсина, потом, — Кандида тенью выскользнула из комнаты.
Дульсина дрожащими руками достала небольшой листок бумаги и начала читать.
«Любимая моя, дорогая моя Дульсина!
Больно расставаться с тобой, но еще больнее думать, как трудно тебе будет пережить мою смерть. Но я желаю тебе новой, более удачной судьбы. Я виноват перед тобой, я должен был любить тебя на расстоянии. Прости мне этот поступок, я обязан был понимать, что мне грозит.
Я христианин и всегда был уверен, что добро сильнее зла. Но жрецы злых сил сильнее тех, кто служит добру. У добра чистые руки, а у зла полный арсенал подлостей. Поэтому зло часто побеждает, у него перевес в оружии. Сначала на алтарь беспощадных богов попали мои родители теперь на очереди новое жертвоприношение. Я не боюсь смерти, и это единственное, в чем я чувствую свое превосходство перед злом.
Ничего не бойся, любимая моя, но будь осмотрительна. Прости, что мы плохо расстались на этом свете, но мы еще встретимся в другом мире. И я буду бесконечно рад узнать, что ты прожила свой век счастливо.
Целую тебя. Прощай.
Твой Лучиано.»
Дульсина вцепилась зубами в подушку, чтобы не закричать на весь дом. Плечи ее судорожно тряслись. Она не слышала, как вошел доктор Рамирес. Он не без борьбы вырвал у нее подушку, сделал укол, и Дульсина провалилась в тяжелый сон.
Прежде чем задать вопросы о Лучиано, полицейский комиссар с усталым и сердитым лицом разложил перед Дульсиной фотографии и попросил их опознать.
— Это дядя сеньора Мартинеса, сеньор Джузеппе Кампа. Он из Флоренции, художник.
— Такой же его дядя, как я — ваша бабушка, — буркнул комиссар.
— А это... она приезжала вместе с Лучиано к нему домой.
— Это когда вы со своим шофером сидели в засаде?
— Да, — покраснела Дульсина.
— Хороша засада у всех на виду. Думаете, коли потушили фары, так вас никто и не заметит? Благодарите Бога, что вас не пристрелили. Кого еще узнаете?
— Никого. Я больше никого не знаю.
Потом комиссар приступил к вопросам и вытянул из Дульсины все, даже то, о чем она предпочла бы помолчать.
— Так, значит, вы сочли ее за любовницу сеньора Мартинеса,— усмехнулся комиссар.— Эта итальянская красотка занималась любовью только в рабочее время. Она, конечно, пыталась завлечь сеньора Мартинеса, но он отверг ее прелести. Вместе с другими прелестями, которые она ему навязывала. Какого черта вы поперлись их караулить? Если бы не вы, то дело могло и не принять такого оборота.
— А за что они убили Лучиано?
— Вы что, газет не читаете? Ах, да... Через семью Мартинесов пытались наладить сбыт наркотиков из Италии. Но Мартинесы оказались не робкого десятка, отбивались, как могли. Увы, не отбились. У вас еще вопросы? Простите, но здесь вопросы задаю я. Следствие не закончено, и я не намерен перед вами отчитываться. Читайте газеты.
— Но вы сказали, что если бы я тогда не была у его дома...
Комиссар устало посмотрел на нее.
— Значит, хотите правды, сеньорита Линарес? Что ж пожалуйста, если она вам понравится. Сеньор Мартинес любил вас и оберегал, как мог. А вы, голубушка, его под-ставили. Думаете, вашу машину не засекли? Ваша дурацкая ревность стоила ему жизни.
— Но почему?
— Долго объяснять. Эти монстры не любят лишних глаз. А вам теперь бояться нечего. Вы же знаете не больше, чем мы. Да и красотку уже на всякий случай убрали. Вы свободны, сеньорита Линарес, больше вы нам не понадобитесь.
Комиссар холодно попрощался с Дульсиной и углубился в свои бумаги.
ГЛАВА 15
Прошло несколько месяцев. Свадебное путешествие подошло к концу. Она было для Паулетты, почти всю жизнь просидевшей взаперти в собственном доме, настоящим праздником. Они с Роке объехали многие страны и побывали во многих городах. Молодую сеньору Мендисанбаль очаровали Лондон, Париж, Рим, Вена, Мадрид... Роке был внимателен к ней, каждую минуту она чувствовала его любовь.
Но даже во время сказочного путешествия Паулетта ни на миг не забывала о том, что она не может быть по-настоящему счастливой, не найдя свою Розиту. Всякий раз любуясь каким-нибудь старинным собором, прекрасным видом или коллекцией живописи, она представляла, что Роза тоже путешествует с ней и вместе с матерью рассматривает эти прекрасные вещи.
Когда они вернулись в Мехико, Паулетта поспешила к матери. Это была шестая годовщина гибели дона Карлоса. Женщины вместе посетили кладбище, затем вернулись в опустевший особняк Монтеро де ла Рива.
— Прошло шесть лет, а мне все кажется, как будто он еще вчера был здесь, ходил по этим комнатам, — причитала донья Росаура, вытирая платком глаза.
— Да, — вздохнула Паулетта. — Уже шесть лет.
— А ведь он мог жить! — донья Росаура подняла глаза на дочь. — Он ведь мог жить...
— Да, мама, мог, — ответила Паулетта.
Донья Росаура сжала кулаки и снова разжала их. Она испытывала смешанные, противоречивые чувства. Она искренне тосковала по мужу, и эта тоска в последнее время после замужества Паулетты значительно усилилась — ведь Росаура осталась в доме совсем одна. Одиночество угнетало ее. Она сердилась на дочь за то, что та обрекла ее на это. Если раньше она всегда была под рукой — было на ком сорвать плохое настроение, кому ткнуть в нос, что во всем виновата только она одна, то теперь Паулетта была далеко, и чувство озлобленности и отчаяния накапливалось в душе Росауры, не находя выхода наружу. Однако она постаралась взять себя в руки и успокоиться, переведя разговор на другую тему:
— Как Роке?
— Спасибо, мы живем очень дружно.
— Как вы съездили?
Паулетта стала подробно рассказывать матери о том, где они с мужем побывали и что видели. Сначала Росаура слушала с интересом, затем ее лицо вдруг помрачнело:
— Да, вы неплохо поразвлеклись... — сказала она, когда Паулетта закончила свой рассказ. — А я тут одна... В этом огромном доме...
Неожиданно ее пронзило такое жгучее отчаяние, что она закричала на Паулетту.
— Вот ты веселишься, у тебя есть муж, ты богата, молода. А я совершенно одна. Жизнь моя кончена. И это все ты! Ты во всем виновата!
— Мама, что ты говоришь? — испуганно спросила дочь. — В чем же я виновата?
— Будто бы ты не знаешь? Если бы тогда не связалась с этим ублюдком Педро Луисом, мой Карлос был бы жив.
— Но не забывай, кто убил Педро Луиса.
— Что? Ты еще смеешь осуждать отца? — гневно крикнула донья Росаура. — Он правильно сделал, что пристрелил твоего позорного любовника. Была бы моя воля, я бы прикончила и вашего выродка. Эту твою дочь Розу. Кстати, ты ведь так и не сказала своему муженьку, что у тебя был ребенок?
