— Я не знаю, чем руководствовался мой муж, идя на этот шаг, но теперь я распоряжаюсь всеми делами, — ответила донья Росаура. — И я не хотела бы оказаться втянутой в какую-нибудь неблаговидную махинацию.

— Но у вас нет никаких оснований этого бояться, — возразила Хуана Мария.

— Вот и докажите это. Я не привыкла иметь дело в подставными лицами. Пусть эта дама сама придет ко мне и все объяснит. Только в этом случае я готова выполнить обязательства моего покойного мужа.

— Но послушайте...

— Не надо, я не хочу больше ничего слушать, — донья Росаура была непреклонна. — Я вам уже объяснила свои условия. Прощайте.

Хуана Мария вновь ушла ни с чем. Она была в отчаянии. Если она не доведет это дело до успешного завершения, Хортензия потребует с нее неустойку, равную почти всей той сумме, которую она заплатила Хуане Марии за эти годы. Однако делать было нечего.

Дульсина прогуливалась по центру города, задерживаясь у витрин магазинов, а иногда заглядывая внутрь. После страшного разочарования, пережитого ею из-за Лучиано, она не находила себе места. Кандида надоумила ее использовать старую женскую хитрость, врачующую разбитые сердца, — купить дорогую обнову. Дон Леонардо, подготовленный Кандидой, расщедрился. Хаиме повез Дульсину в центр, и она решила убить сразу двух зайцев. Походить по магазинам, а потом навестить сеньору Фернандес, чтобы раскрыть ей глаза на члена монашеского ордена.

Дульсина никак не могла сделать выбор. Кандида советовала купить кольцо с изумрудом, чтобы надевать его вместе с колье, но Дульсина, которая не могла пожаловаться на свой вкус, считала, что ее изумруд ни в каких дополнениях не нуждается. Она поглядывала на рубины, но сегодня их цвет темной крови был ей неприятен. Девушка подумала о вечернем платье и долго присматривалась к модели из серебристо-серого шелка. В этом платье не было ничего лишнего, только прекрасная ткань и идеальные линии, которые подчеркнут ее стройную фигуру. Но надо подумать, а лучше приехать вместе с Кандидой.

Дульсина присела за столик уличного кафе, ей захотелось фруктового мороженого. Ожидая исполнения заказа, она погрузилась в невеселые раздумья и не заметила, как рядом пристроился немолодой мужчина. Голос с иностранным акцентом вывел ее из забытья. — Синьорина Линарес?

От неожиданности Дульсина вздрогнула. Перед ней было абсолютно незнакомое лицо в дымчатых очках. Одет прилично, наглости не заметно, похож на почтенного отца семейства. Есть надежда, что не попросит угостить его ужином или еще чем-нибудь, тем же мороженым.

— Я не ошибся, вы синьорина Линарес?

— Вы не ошиблись, но не имею чести быть с вами знакомой.

— Джузеппе Кампа, из Флоренции, художник. Я бы с удовольствием нарисовал вас. Ваше лицо подошло бы для изображения Мадонны.

— Спасибо. Но откуда вам известно мое имя? — спросила Дульсина.

— Вы себя недооцениваете, синьорина Линарес. В хорошем обществе вас знают многие.

— В таком случае, боюсь, что вас знают меньше. Я вас вижу впервые, сеньор Кампа. Кто вам представил меня? — Дульсина, уже наученная горьким опытом, не поддалась на ничего не значащие разглагольствования иностранца.

— Мне нравится ваша прямота, - ответил ее собеседник, — я сам люблю открытые карты. — Теперь в его тоне звучала спокойная уверенность, которая вызывала уважение. — Надеюсь, вам знакомо имя Лучиано Мартинеса? Я его дядя по матери.

«Могла бы и сама догадаться,— подумала Дульсина, — откуда еще какому-то итальянцу знать меня? Но по адресу ли он обратился? С Лучиано все кончено».

— Очень приятно, сеньор Кампа. — Своей бесстрастной вежливостью Дульсина дала понять, что родство с Лучиано отнюдь не ключ от всех замков.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? Нет? А я с вашего позволения выпью немного мартини, — сеньор Кампа вальяжно расположился на стуле и внимательно наблюдал за девушкой. — Я вчера прилетел из Рима и не застал Лучиано. Вы понимаете, сеньорита, я проделал этот путь не только из-за тоски по любимому племяннику. Я бы не осмелился вас беспокоить, но есть дела, которые не терпят отлагательств. Семья в Италии нуждается в его помощи. Вы не знаете, где он?

Дульсина призадумалась. Она не хотела, чтобы итальянский дядюшка считал, будто между ней и Лучиано есть особые отношения. Тем более, что больше их нет. Но семейные обязательства! Что делать? Она чувствовала, что иностранец пронизывает ее взглядом насквозь. Может быть, изучает ее как невесту племянника.

— Вы знаете, но не хотите говорить. Так, синьорина Линарес?

Что за новости! — возмутилась про себя Дульсина. — В чем он ее подозревает и с какой стати? Не думает же он, что она скрывает любовные интрижки Лучиано? Похоже, отношения между родственниками не идеальны. А раз так, ей нет нужды помогать дядюшке. Пусть сам разыскивает племянника вместе с его красоткой.

— Простите, сеньор Кампа, но я ничего не знаю. Мы с сеньором Мартинесом не настолько близки, чтобы я была в курсе его дел.

— Жаль, я на вас рассчитывал.

— Жаль, но ничем не могу помочь. — Дульсина ответила с достоинством и осталась довольна собой. Она и родственнику была рада продемонстрировать, что умеет держаться, как надо. И его сверлящие даже сквозь очки взгляды не выведут ее из равновесия.

— Наконец-то я понял, кого вы мне напоминаете, — задумчиво произнес сеньор Кампа. — Джульетту! Мать Лучиано, мою бедную сестру. Он никогда вам об этом не говорил?

— Нет, никогда.

— Невнимательный парень. Но у меня взгляд профессионального художника. Бедная Джульетта! Вы ведь знаете о ее судьбе?

— Конечно. Гибель сеньора и сеньоры Мартинесов многих потрясла.— Дульсина не удержалась от любопытства: — И все-таки что с ними произошло?

— Автомобильная катастрофа. Разве вы не слышали?

— Слышала, но поговаривают разное.

— Там, где несчастный случай, всегда рождаются слухи. У нас в Италии даже предполагали, что их приняли за других, за тех, кто действительно заслуживал смерти. Итальянцы, синьорина Линарес, не прощают, если с ними ведут себя не по правилам. Запомните это. — Последнюю фразу сеньор Кампа произнес с улыбкой, но с многозначительным ударением.

Дульсина пожала плечами и решила откланяться. Поцеловав на прощание ей руку, сеньор Кампа посмотрел ей прямо в глаза, долго и внимательно.

«Странный тип,— думала Дульсина, направляясь к машине. — Похож на человека, который пользуется большим уважением. Таких сразу выдают манеры». Не совсем ясно, чего же он в действительности хотел от нее. «Открытые карты» — вспомнила она и усмехнулась. Они оба играли втемную. Если уж она догадалась, то этот дядюшка раскусил ее без труда. Но, впрочем, какое ей до этого дело? Пожалуй, лучше не очень-то откровенничать с сеньорой Фернандес и не рассказывать про тайную любовь Лучиано.

Хаиме подвез ее к дому Фернандесов. Сеньора Фернандес уже заждалась ее и сразу усадила за кофе. После взаимных расспросов о близких и приличествующих случаю улыбок и вздохов сеньора Фернандес приступила к теме, которая ее явно волновала.

— Девочка моя, ты видишься с Лучиано Мартинесом?

— Нет, донья Долорес, не вижусь. Наверно, вы правы он тайный монах и не признает женщин. 

— Но он пригласил тебя в кафе. Поверь мне, девочка, это беспрецедентный случай. С момента гибели родителей он нигде и никогда не появлялся с женщиной. Об этом все говорят. Это не только мое мнение, я же не могу за ним уследить.

Обида на обманщика, живущего двойной жизнью, всколыхнула в Дульсине страстное желание разоблачить его мнимое затворничество. Повинуясь чувству, она уже раскрыла рот и все же сдержалась.

— Ты что-то не договариваешь, девочка. Не скрывай, поделись со мной, — донья Долорес подалась вперед, как бы желая убедить Дульсину.

— Он пригласил меня на концерт, — нашлась Дульсина.

— Ах вот оно что. Но почему ты хотела это скрыть?