Дульсина сжалась, опустила глаза и в отчаянии глотала слезы. Когда же это кончится? Ей уже было безразлично, сколько денег придется выбросить на этих чревоугодников, но сколько может длиться это безобразное унижение? 

— Сеньорита Линарес? — мягкий баритон заставил ее поднять глаза. Возле столика стоял высокий, подтянутый мужчина в добротном костюме. - Я ждал этой встречи.

— И даже успели соскучиться? — с горькой иронией отозвалась Дульсина.

— Если вам угодно. Прошу вас, пройдемте за мой столик.

— Не смейте приставать к нашей даме, — задиристо заявил сосед, с трудом ворочая языком.

Новый незнакомец сделал знак рукой, и к их столику заспешили мускулистые вышибалы.

— Разберитесь с ними, — сказал незнакомец, беря Дульсину за руку и провожая ее к своему столу.

Дульсина порывалась уйти. Но незнакомец удержал ее.

— Не советую вам торопиться, сеньорита Линарес. Эту шайку наверняка вышвырнут через несколько минут после приватной беседы где-нибудь в подвале. А что еще с ними делать? Звать полицию? Одни хлопоты. Слепому видно, что у них ни песо, а полиция за них не заплатит. Так что через несколько минут они окажутся на улице, и лучше переждать, чтоб не встречаться с ними.

Дульсина должна была признать, что его доводы звучали убедительно.

— Я бы проводил вас, но мне надо дождаться приятеля, — продолжал незнакомец. — Когда он придет, я посажу вас в такси. — Он галантно отодвинул стул для Дульсины, и теперь она воспользовалась приглашением.

Чувствовала себя Дульсина не совсем уютно. Опять незнакомец, опять неизвестность, и кто знает, какой подвох ожидает ее на этот раз. Но она его где-то видела раньше, этот нос с горбинкой навевал смутные воспоминания. К тому же он знает ее имя.

— Откуда вы меня знаете? — спросила Дульсина.

— Я вас здесь видел однажды. Вы были с сыном сеньора Кастаньоса. Он-то мне и рассказал, по ком сохнет малыш Алехандро. Я плохо помню ваших родителей, видел их в детстве, но мои родители знавали сеньора и сеньору Линарес. Мой отец был большим почитателем доньи Луисы. Простите, я не представился. Лучиано Мартинес.

— Дульсина Линарес, — ответила девушка дружелюбно.

Он знавал ее родителей, даже ее мать. Это неплохая рекомендация. Но кто он?

— От родителей я унаследовал собственное дело операции с недвижимостью, — он протянул ей визитную карточку, словно угадав ее сомнения. — Не волнуйтесь сеньорита Линарес, опасность миновала. Извините, что я не совсем ловко вмешался, но я почувствовал что-то неладное.

— Ну что вы, я вам так признательна, сеньор Мартинес.

— Можете звать меня по имени. Думаю, что добрые отношения между нашими родителями дают нам право на подобное общение.

— У вас редкое имя.

— Редкое только здесь. Моя мать итальянка, на ее родине это имя не в диковинку. Меня назвали в честь деда, которого моя мать боготворила. Может быть, выпьем немного вина за знакомство, а то я боюсь, что вы будете скучать.

Дульсина почувствовала себя непринужденно и от души рассмеялась.

— Вы повторяете слова того нахала, который подсел ко мне за столик. Теперь, видимо, я должна угостить вас ужином, вас и приятеля, которого вы ждете.

Лучиано тоже засмеялся, разливая вино в бокалы.

— Я так и предполагал, что эти молодчики решили погулять за ваш счет. Очень старый трюк. Забудьте о них, Дульсина. Итак, за знакомство?

Завязался оживленный разговор. Лучиано прекрасно знал многих старых друзей семьи Линаресов. Дульсина воспрянула, с удовольствием вспоминая тот избранный круг, к которому когда-то всецело принадлежала ее семья. Но Лучиано предпочитал подшучивать над невинными слабостями, а порою и над глупостями достопочтенных господ. «Конечно, — подумала про себя Дульсина, — он не потерял с ними связи, они для него свои, поэтому он может и побалагурить».

Приятель Лучиано не появлялся, хотя прошло не менее часа. Дульсина видела, как Лучиано бегло посматривал на часы, и молила Бога, чтобы неведомый приятель заблудился, забыл о встрече или слег с приступом аппендицита. Что-то незаметно, что ее визави умирает от нетерпения. А вечер так хорош, пусть он длится долго, долго.

Лучиано пригласил ее потанцевать. Девушка словно растворилась в музыке, не чувствуя собственного тела, легко подчиняясь уверенным движениям партнера. Она подняла глаза и увидела, что Лучиано напряженно всматривается в зал, отыскивая кого-то. «Он все-таки его ждет»,— огорченно подумала Дульсина. Лучиано заметил ее взгляд, выражение его лица изменилось, он непринужденно улыбнулся. В приглушенном свете танцевального круга его глаза отливали темной синевой.

— Лучиано, у вас синие глаза.

— Как небо Италии. Так говорила моя мать. Но вы их еще не видели днем. А в Италии вы бывали?

— Нет, а вы?

— Был, конечно. Но я не знаю, здесь небо не хуже, даже лучше. Просто итальянское небо прославили мастера Ренессанса.

— А наше небо — Давид Сикейрос.

— Да, но он современник, а люди привыкли поклоняться прошлому. Впрочем, и я поклоняюсь старым мастерам. Ведь я видел их в подлиннике.

Больше они не танцевали, несмотря на то, что Дульсине страстно этого хотелось. Она с завистью поглядывала на танцующих, а Лучиано уже в открытую — на часы.

— Видимо, мой друг не придет. Наверно, не управился с делами. Пойдемте, Дульсина, я провожу вас.

Напрягшись, Дульсина ждала, когда же он попросит номер ее телефона. Сажая ее в такси, он поцеловал ей руку и поблагодарил за приятный вечер. Дульсина пыталась улыбнуться, но губы плохо ее слушались. Лучиано захлопнул дверцу машины, но неожиданно вновь ее открыл.

— Не сочтите за нескромность, Дульсина, но не дадите ли вы мне номер своего телефона. Вдруг когда-нибудь найдется время и у вас, и у меня, и мы сможем провести его вместе.

 — Донья Росаура, вас просит какая-то сеньора — сообщила служанка. 

Хозяйка удивленно подняла брови. Она никого не ждала, да в последние годы гости редко стали заходить в дом Монтеро де ла Рива. Однако интересно, кто же это решил пожаловать?

— Проси ее, — ответила служанке донья Росаура.

Через минуту та провела в гостиную незнакомую донье Росауре женщину. Это была Хуана Мария Ортегас.

— Здравствуйте, сеньора Монтеро, — вежливо поздоровалась она. — Меня зовут Хуана Мария Ортегас. Я бы хотела переговорить с вами по одному очень важному делу.

— Что ж, присаживайтесь, — донья Росаура плавным жестом указала на кресло. — Мерседес, принесите, пожалуйста, кофе, — обратилась она к служанке. — Вы ведь не откажетесь от чашечки кофе, сеньора... простите...

— Сеньорита Ортегас, — ответила гостья, сделав ударение на слове «сеньорита».

— Два кофе со сливками, — сказала донья Росаура. Когда Мерседес вышла, донья Росаура заинтересованно обратилась к посетительнице:

— Я слушаю вас, сеньорита Ортегас.

— Это очень сложная и непростая история, — начала Хуана Мария.— Несколько лет назад, если быть точной — четыре года с небольшим, я имела деловые контакты с вашим покойным мужем, — она помолчала. — Это был исключительно умный и порядочный человек, и я очень уважала его.

— Да, мой муж был достойным, благородным человеком, — грустно закивала головой донья Росаура. — Теперь таких уже не бывает. Я до сих пор не смирилась с его кончиной.

— Мне очень жаль, но мне придется перенести вас в то ужасное время, — печально сказала Хуана Мария, стараясь всем своим видом показать сочувствие.— Поскольку дело, о котором пойдет речь... - она замолчала, не зная, стоит ли ей продолжать.

— Ничего ничего, сеньорита Ортегас, я внимательно слушаю вас.

— Спасибо вам, донья Росаура, — Хуана Мария задумалась, а затем продолжала: — Итак, четыре года назад я встречалась с вашим покойным мужем, после чего был подписан один документ... Акт купли-продажи некоей недвижимости. Предполагалось, что...