— Ты стала жестокой, — сказал он.

Я долго смотрела на него.

— Нет. Я просто больше не защищаю тебя от последствий.

Он хотел ещё что-то сказать, но у него зазвонил телефон.

Он взглянул на экран и побледнел.

Я это заметила.

Слишком быстро он отвернул экран. Слишком резко отошёл. Слишком тихо ответил:

— Да? Что случилось?

И по интонации я поняла — это не Людмила.

Что-то во мне замерло.

Потом насторожилось.

И медленно расправило крылья.

Потому что впервые за всё это время я почувствовала: внутри его новой идеальной жизни тоже не всё идеально.

Глава 14

Глава 14

На следующий день мне позвонила не Людмила Мирова.

Мне позвонила Оксана.

В полночь.

— Юля, ты не спишь?

— Уже нет. Что случилось?

На том конце раздалось странное, нервное дыхание.

— Я сейчас скину тебе фото. Только сядь.

Холод тут же пошёл по позвоночнику.

— Оксан.

— Сядь.

Я села на кровати и открыла сообщение.

Фото загрузилось медленно, по частям. Сначала тёмный вход в отель. Потом лицо мужчины. Потом женская рука у него на груди.

И это был Георгий.

Но не с Людмилой.

С Рыбиной.

Я смотрела на экран и не сразу поняла, что именно чувствую.

Не ревность. Не шок. Даже не ярость.

Какую-то почти страшную, ледяную ясность.

Он изменял не только мне.

Он изменял и своей новой любви тоже.

Пока та носила его ребёнка.

— Откуда это? — спросила я, и собственный голос показался чужим.

— Моя сотрудница из салона увидела их случайно. Они вошли в отель вместе. Минут через сорок вышли. Она успела снять.

Я закрыла глаза.

Боже.

Какой же он был бездонный.

— Ты меня слышишь? — спросила Оксана.

— Да.

— Юля, ты…

— Я в порядке.

— Не ври.

— Нет, правда. Я… просто всё встало на места.

Потому что это было важнее всего. Не очередная грязь. А подтверждение. Он не уходил за любовью. Он уходил за собой. За вечной жаждой новизны, поклонения, отражения собственной силы в чужих глазах. Людмила не была избранной. Она была следующей. Как, возможно, теперь и Рыбина. Как были другие до неё. Как, может быть, была я в самом начале — пока не стала бытом.

— Ты скажешь ей? — тихо спросила Оксана.

Я открыла фото ещё раз. Рыбина смеялась. Георгий держал её под локоть. Очень бережно. Той самой рукой, которой гладил живот Людмилы.

Меня не трясло.

Наоборот. Стало удивительно спокойно.

— Нет, — сказала я.

— Почему?

— Потому что ещё рано.

Оксана замолчала.

— Ты меня пугаешь.

— Хорошо.

— Юль…

— Я не буду бегать за каждой женщиной, которую он трогает. Я не его санитарка по нравственности. Но это фото пригодится.

— Для чего?

Я медленно вдохнула.

— Когда придёт время рушить его новую сказку.

Утром мне написала сама Людмила.

«Можно встретиться? Пожалуйста. Это важно».

Я смотрела на сообщение и почти слышала, как где-то внутри улыбается моя новая, страшная выдержка.

— Ответишь? — спросила Оксана.

— Да.

— Зачем?

— Потому что, возможно, Господь наконец-то решил вернуть мне часть спектакля в первые ряды.

Мы встретились в парке у набережной. Людмила была в бежевом пальто и выглядела плохо. По-настоящему плохо. Лицо осунулось, губы бледные, глаза воспалённые.

— Что случилось? — спросила я, даже не пытаясь притвориться участливой.

Она посмотрела на меня так, будто ждала удара.

— Он стал другим.

Я чуть не рассмеялась.

— Какая неожиданность.

— Он холодный. Срывается. Ночами исчезает. Говорит, что у него всё рушится из-за суда, из-за денег, из-за того, что ты… что ты не даёшь ему нормально решить ситуацию.

— И ты приехала повторить мне его слова?

— Нет.

Она села на скамейку и вдруг тихо заплакала.

— Я не знаю, что делать.

Я осталась стоять.

Её слёзы не смягчали меня. Но и злорадства почему-то не было. Только тяжёлая усталость женщины, которая уже побывала там, куда другая только входила.

— Ты его любишь? — спросила я.

Она кивнула.

— Тогда ответь честно: если бы он не был богатым, взрослым, уверенным, если бы не водил тебя в эти рестораны, не снимал квартиру, не обещал жизнь — ты бы так же влюбилась?

Людмила подняла на меня мокрые глаза.

— Не знаю.

— Вот и я о том же.

Она стиснула пальцы.

— Ты меня ненавидишь?

Я подумала.

— Нет. Уже нет.

— Почему?

— Потому что ты не причина. Ты последствие.

Её губы дрогнули.

— Но если ты пришла сюда искать у меня сочувствия, не нашла. Я тебя не спасу. И предупреждать тоже не буду. Ты сама выбрала взрослого женатого мужчину. Теперь взрослей внутри этого выбора.

Она вытерла слёзы.

— Ты очень сильная.

Я усмехнулась.

— Нет. Я просто уже сгорела. После пожара легко стоять рядом с искрами.

Когда я уходила, она тихо спросила мне в спину:

— Он правда был таким с тобой? Сначала?

Я остановилась.

И только через секунду ответила:

— Да. Поэтому ты и попалась.

Домой я вернулась другой.

Потому что теперь у меня в руках была не только боль.

У меня была его новая ложь.

И это оружие я собиралась использовать точно.

Глава 15

Глава 15

Первая настоящая месть не выглядела как пощёчина.

Она выглядела как тишина.

Я не звонила. Не писала. Не бегала с фото к Людмиле. Не устраивала сцен. Я собрала всё, что у меня было: переписки, переводы, фото с отелем, документы по салону, выписки. И отдала Красову.

Он просматривал материалы почти час.

Потом поднял на меня глаза.

— Вы понимаете, что это уже не просто измена и не просто сокрытие активов?

— Да.

— Здесь можно говорить о выводе средств через аффилированные лица и о репутационных рисках для его компании. Если использовать грамотно, он сядет не на колени, но очень низко присядет.

Я смотрела на стопку бумаг.

— Я не хочу, чтобы он сел. Я хочу, чтобы он понял.

Красов слегка кивнул.

— Тогда бить нужно туда, где он верит в собственную неуязвимость.

— В бизнес?

— В образ. У таких мужчин образ дороже бизнеса. Деньги можно поднять заново. А вот если поползёт репутация надёжного, семейного, собранного человека — это сложнее.

Я почувствовала, как по коже пошёл холод удовольствия и страха одновременно.

— Что вы предлагаете?

— Пока ничего публичного. Сначала — переговоры. Жёсткие. Мы показываем ему, что у нас есть всё. Включая Рыбину. И даём шанс решить вопрос дорого, быстро и молча.

— А если не решит?

Красов посмотрел на меня очень внимательно.

— Тогда решим громко.

Когда он ушёл, я долго сидела в пустой гостиной.

Оксана принесла плед, укрыла мне ноги.

— О чём думаешь?

— О том, что стала понимать правила его мира.

— И?

— И это пугает. Потому что, чтобы победить, мне приходится говорить на его языке.

Оксана села рядом.

— Нет. На его языке было бы врать, пользоваться, жрать. А ты просто перестала быть жертвой.

Я положила ладонь на живот.

— Иногда мне кажется, ребёнок всё чувствует. Как будто внутри у меня уже не малыш, а маленький немой свидетель. И я обязана сделать так, чтобы он никогда не увидел меня сломанной.

— Увидит сильной, — сказала Оксана.

В этот момент телефон завибрировал.

Георгий.

Я посмотрела на экран, потом на Оксану.

— Кажется, началось.

Я взяла трубку.

— Да?

— Нам нужно встретиться.

— Нет.

— Юлиана, прекрати играть.

— А ты прекрати думать, что всё ещё назначаешь время.

— Я знаю, что у тебя есть материалы.

Я прикрыла глаза.

— Какие именно?

— Не строй из себя дурочку.

— Осторожнее. Ты всегда забываешь, что я плохо переношу хамство беременной.