В машине меня трясло.

Не от страха. От ярости такой силы, что она искала выход в руки, в зубы, в дыхание.

Оксана молчала минут пять. Потом спросила:

— Ты как?

— Хочу разбить что-нибудь о его голову.

— Это здоровая реакция.

Я закрыла глаза.

— Рыбина меня убила сильнее, чем эта Людмила.

— Потому что от любовницы ты ждала подлости. А от своей — нет.

— Да.

Оксана включила поворотник.

— Значит, вычёркиваем.

— Легко сказать.

— А я не говорю, что легко. Я говорю — надо.

Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но Оксана бросила взгляд:

— Возьми. Вдруг по делу.

Я ответила.

— Да?

Мужской голос. Спокойный, низкий.

— Юлиана Сергеевна? Меня зовут Георгий Глазков. Мы с вами виделись сегодня в клинике.

Я замерла.

— Да.

— Я прошу прощения за звонок не по регламенту. Обычно я так не делаю. Но меня беспокоит ваше состояние. Вы оставили результаты, а там есть назначения, которые нужно начать сегодня. Я могу скинуть список и контакты аптеки, где всё есть в наличии.

Я на секунду зажмурилась. После всей грязи, в которой я тонула, его ровный, человеческий голос прозвучал почти как милость.

— Спасибо. Да, пожалуйста.

— И ещё, — после короткой паузы сказал он. — Избегайте сильных стрессов, насколько это вообще возможно. Я понимаю, совет звучит издевательски, но всё же.

Я криво усмехнулась.

— Немного поздно.

— Никогда не поздно начать спасать то, что ещё можно.

Эта фраза почему-то задела сильнее, чем все сегодняшние крики.

— Спасибо, — сказала я уже тише.

— Берегите себя, Юлиана Сергеевна.

Он отключился.

Оксана посмотрела на меня.

— Кто?

— Врач.

— Симпатичный?

Я впервые за двое суток невольно хмыкнула.

— Оксан…

— Что? Я поддерживаю твоё здоровье.

Я покачала головой.

Но внутри вдруг стало чуть теплее.

Совсем чуть-чуть.

Потому что в этот день впервые позвонил мужчина, который ничего от меня не хотел. Ни подчинения. Ни молчания. Ни удобства. Только чтобы я не потеряла ребёнка.

И это неожиданно оказалось роскошью.

Глава 7

Глава 7

На третий день пришёл юрист Георгия.

Павел Тумачов.

Высокий, гладкий, вежливый, с тем типом лица, которое годами училось выражать сочувствие, не испытывая его. Он вошёл в гостиную с папкой и таким видом, будто пришёл не делить мою жизнь, а вручать приглашение на благотворительный вечер.

— Юлиана Сергеевна, — сказал он мягко. — Благодарю, что согласились встретиться.

— Я не соглашалась, — ответила я. — Я просто решила посмотреть, с какой формулировкой меня будут пытаться купить.

Оксана села рядом и демонстративно положила ногу на ногу.

— А я решила присутствовать, чтобы вы случайно не забылись.

Тумачов улыбнулся так, будто её колкость была детским капризом.

— Разумеется.

Он раскрыл папку.

— Георгий Олегович настроен урегулировать ситуацию максимально корректно и с заботой о вас и будущем ребёнке.

Меня чуть не вывернуло.

— С заботой?

— Да. Он предлагает вам и Дмитрию…

— Стоп, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Простите?

— Ещё раз назовёте моего ребёнка этим именем — и разговор закончится.

Он удивился искренне.

— Но Георгий Олегович…

— Мне всё равно, что говорит Георгий Олегович. Моего ребёнка так не зовут. И не будет звать.

Тумачов на секунду замялся.

— Прошу прощения. Итак, вам предлагается сохранить за собой квартиру при условии отказа от претензий на бизнес, счета и загородный дом.

Оксана прыснула.

— Щедрость века.

Я смотрела на него.

— А машина?

— Автомобиль остаётся у Георгия Олеговича.

— Счета?

— Часть средств будет перечислена вам единоразово.

— Какая часть?

Он назвал сумму.

Я не сразу поняла, что смеюсь.

Тихо. Холодно. От полного изумления перед чужой наглостью.

— Это даже не половина того, что он потратил на свою любовницу за последние месяцы.

Тумачов медленно закрыл папку.

— Юлиана Сергеевна, я не рекомендую вам строить переговорную позицию на эмоциях и непроверенной информации.

— А я не рекомендую вам приходить ко мне в дом и считать меня дурой.

Он впервые сбился с гладкости.

— У вас есть подтверждения?

— Есть.

Оксана улыбнулась так сладко, что у меня по коже пошёл холод.

— И, если будете особенно вежливы, в суде тоже увидите.

Павел Тумачов посмотрел уже внимательнее. По-настоящему.

— Вы консультировались с адвокатом?

Я не ответила.

Он понял и без ответа.

— Тогда я передам, что вы не готовы к досудебному урегулированию.

— Передайте ещё кое-что, — сказала я. — Пусть Георгий перестанет решать за меня, что для меня корректно и справедливо. Его время в моей жизни закончилось.

Тумачов встал.

— Как скажете.

Он уже дошёл до двери, когда обернулся:

— И всё-таки совет от человека, который видел много разводов: иногда лучше взять то, что дают, чем потом годами воевать за иллюзии.

Я медленно поднялась.

— Это не иллюзии. Это моя жизнь.

Он ушёл.

Как только дверь закрылась, Оксана выдохнула:

— Ненавижу таких.

Я смотрела в одну точку.

— Он уверен, что я испугаюсь.

— А ты?

— Испугалась. Но не того, чего он хотел.

— А чего?

Я повернулась к ней.

— Что, если я снова проглочу.

Оксана подошла и крепко сжала мои плечи.

— Не проглотишь. Я не дам.

Вечером мне позвонил Георгий сам.

На этот раз я взяла трубку.

— Ну? — спросил он сразу. — Зачем цирк с юристом?

— А зачем цирк с предложением?

— Это нормальные условия.

— Для кого? Для мужчины, который хочет вывести активы и оставить жене подачку?

Он тяжело выдохнул.

— Ты опять говоришь чужими словами. Оксана? Твой адвокат? Кто там ещё учит тебя жизни?

— Нет, Георгий. Это мои слова. Просто ты слишком давно меня не слышал, чтобы узнать.

Пауза.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

— А ты не понимаешь, что я уже ввязалась в худшее, когда вышла за тебя.

На том конце повисла тишина.

Потом он сказал медленно:

— Хорошо. Раз ты решила идти до конца, не жалуйся потом.

— Я не жалуюсь. Я запоминаю.

— Что это значит?

— Что всё, что ты сейчас делаешь, вернётся тебе. Не через скандал. Через последствия.

Он коротко усмехнулся.

— Звучишь, как мстительная героиня дешёвого сериала.

Я сжала телефон сильнее.

— А ты звучишь, как мужчина, который ещё не понял, что меня больше нельзя запугать.

— Посмотрим.

— Посмотрим.

Я отключилась первой.

Рука дрожала.

Оксана смотрела из кухни.

— Ну?

— Он бесится.

— Прекрасно.

— А я… — я опустилась на стул. — Я, кажется, начинаю дышать этой войной.

Она подошла ближе.

— Это плохо?

Я подумала.

— Нет. Страшно. Но не плохо.

Потому что где-то в глубине, под всеми слезами, под всеми унижениями, под бессонными ночами и тошнотой по утрам во мне рождалась новая женщина.

Та, которая больше не просила.

Та, которая запоминала.

Та, которая умела ждать правильный момент.

И, кажется, именно её Георгий пока ещё не видел.

Глава 8

Глава 8

Неделя прошла как один длинный нерв.

Я почти не выходила из дома. По утрам меня мутило так сильно, что даже запах чая казался нападением. Оксана варила мне жидкую овсянку, ругалась, если я не ела, таскала по врачам, собирала бумаги для Красова и параллельно воевала с салоном, где Рыбина внезапно стала вести себя так, будто это я её предала.

Я не удивлялась.

Предатели всегда особенно обижались, когда их переставали прикрывать.