– Дэмиан…

– Лиззи, – он приложил палец к моим губам. – Василий ждёт тебя, а мне пора. Я не брошу тебя. Иди!

Я нехотя скрылась в подъезде. Боль разлуки вкупе с ожиданием неизвестности сворачивала мои внутренности в комок, из-за которого становилось трудно дышать…

«Паническая атака», – догадалась я.

Я упёрлась одной рукой в стенку лифта, а второй схватилась за грудную клетку, пытаясь вдохнуть… Но получалось плохо. Тогда я зажмурилась и представила поцелуи Дэмиана. Это помогло, и я невольно улыбнулась. Дыхание выровнялось как раз к тому моменту, когда двери лифта открылись.

Практически как ни в чём не бывало я вышла на своём этаже, ключом отперла квартиру и – замерла на пороге, не в силах переступить через него. Василий, выбежавший навстречу, облегчил мне эту задачу. Я обняла кота со словами:

– Привет, подарок Дэмиана! Скучал?

Он положил передние лапы мне на плечо и потёрся мордашкой о щёку. От паники не осталось и следа.

«Спасибо, Дэмиан!» – мысленно поблагодарила я его, и так захотелось вновь услышать его голос. Хотя бы просто голос… Но его не было.

Слегка огорчившись, я успокоила себя тем, что слышать голоса тех, кто не находится рядом, – симптом шизофрении. Хотя утверждать, что такого диагноза у меня точно нет, я не могла: события последних дней всё равно выглядели очень странными, как ни крути.

«Сначала Дэмиан приходит ко мне во снах с завидной постоянностью, потом появляется и наяву… Как это объяснить? – задавалась я вопросом. – Что, если я всё же сплю? А проснувшись, обнаружу, что весь вечер провела в квартире и ни с кем не встречалась? – я с грустью вздохнула. – Нет, уж лучше пусть Дэмиан будет явью!»

Поставив кота на пол, я пошла проверить маму. К моему удивлению, она не спала. Я даже испугалась, встретившись с её строгим взглядом.

– Он пришёл за тобой, да? – спросила мама нормальным голосом, пусть и слабым. Но всё же это было не мычание, к чему я уже успела привыкнуть…

– Кто? – на автомате выдохнула я в ответ.

– Демон, – она вдруг разревелась. – Демон придёт за тобой. Потому что ты тоже демон! – последнее предложение она прокричала и продолжила рыдать.

Слёзы покатились и у меня из глаз. Всего несколько минут назад в моей жизни всё было чудесно! А теперь я была вынуждена вновь столкнуться с суровой реальностью, в которой я находилась в квартире один на один с сумасшедшей матерью. И никто не мог мне с этим помочь. Даже Дэмиан…

Я не знала, что делать, и убежала на кухню.

«Терапию точно надо менять, – решила я. – Такие перепады настроения не нормальны».

Сев на табурет, я обхватила голову руками. На колени тут же запрыгнул Вася и начал мурчать и тереться своей пушистой мордашкой о мои руки. Я обняла его, но не могла остановить поток слёз.

– Ты демон, и кот демон. Вы все демоны! – доносилось из комнаты.

Я бы хотела забрать Васю и уйти, чтобы не слышать и не видеть больше никогда собственную мать! Но понимала, что это не выход.

По правде говоря, я упорно искала, однако не могла найти выход. Деменция не поддавалась лечению: прогресс заболевания можно было лишь замедлить, но не остановить.

«А нужно ли замедлять болезнь? Любые улучшения будут незначительными. К полностью здравому смыслу мама уже не вернётся», – говорила я себе, но не представляла, что мне с этим делать и как поступать в такой ситуации. Всё, что мне оставалось, – ждать. Годами ждать желаемого исхода… И он, несомненно, у всех у нас будет.

Мама проснулась ни свет ни заря и начала громко стонать. Я положила подушку на ухо и попыталась вновь заснуть. Но вскоре к стонам добавилось:

– Кушать дай!

Я шумно вздохнула и посмотрела на часы.

– Пять утра, мама! – воскликнула я. – Дай поспать!

– Кушать дай! – повторила она, продолжая гнуть свою линию.

– Боже, когда это закончится? – в отчаянии произнесла я, воздевая руки к небу… Точнее, к потолку.

«А что, это идея, – смекнула я. – Вдруг молитва мне поможет?»

Недалеко от нашего дома находилась церковь, буквально в десяти минутах ходьбы, и я подумала, что вполне могу отправиться туда и не придётся оставлять мать надолго одну.

Она, кстати, так и не прекращала причитать, что хочет кушать, поэтому мне пришлось-таки встать. Да и без Дэмиана сны казались бессмысленными, так что я вылезла из кровати решительно и без сожаления! Но вместо того чтобы кормить мать, пошла есть сама и кормить Васю.

«Причитай сколько влезет, – злилась я про себя. – Всё равно ничего не получишь, пока я не соизволю тебе это дать!»

То ли из-за плохого сна, то ли из-за отсутствия в нём Дэмиана, но сегодня я была зла. Я находилась здесь всего неделю, а мне уже всё осточертело! На контрасте с чудесными снами суровая реальность вгоняла в ещё большее отчаяние.

Погружённая в жалость к себе, я ела специально медленно, лишь бы насолить матери.

– Кушать хочуу! – доносился протяжный вой из комнаты, но я улыбалась, ощущая власть над своей матерью. Теперь она зависела от меня, и только я решала, когда она будет есть, пить, как ей жить и жить ли вообще…

Больной деменцией человек считается потерянным для общества. Я прекрасно это знала, понимали это и все врачи, оказывая таким больным лишь номинальную помощь. Никто не хотел продлевать страдания как самого человека, так и его родственников. Все считали смерть избавлением для таких людей. Однако деменция не относилась к быстро прогрессирующим заболевания. Она вяло текла годами, постепенно превращая прежде любящих мать или отца в склочных стариков. Люди терялись, сталкиваясь с такой проблемой, и зачастую оставались с ней один на один. Они, так же как я, молили Бога о скором избавлении для себя и больного родственника. Но смерть не всегда спешила в их дом, как будто назло сторонилась. И тогда отчаявшиеся родственники помещали такого больного в пансионат, полагая, что специально обученные работники справятся лучше. Но на практике в подобных пансионатах отношение к потерявшим разум людям было хуже, чем к собакам. Персонала не хватало, и, если уж одного такого больного не могли вынести его близкие родственники, что говорить о совершенно посторонних людях, вынужденных присматривать за группой обезумевших бабушек и дедушек? Оттого я сразу отмела идею с пансионатом. Хоть я и не любила мать, но чувствовала себя обязанной создать ей комфортные условия в конце жизни. Даже в ущерб себе.

Тем не менее сегодня решила повредничать и я и в коей-то веки позаботиться сперва о своих потребностях. В конце концов, это мать от меня зависела, а не я от неё. Ничто не мешало мне забрать Васю и уйти, вернуться на квартиру к мужу и жить своей жизнью, в то время как мать бы просто умерла от голода, не в силах встать с кровати, чтобы дойти до кухни.

«Но я не убийца, – покачала я головой. – Не я даровала жизнь, и не мне её отнимать. А если я задумываюсь о подобных вещах, то мне точно надо в церковь!»

Поев сама и накормив кота, я наконец отнесла еду матери.

– Ешь! – фыркнула я, расположив на импровизированном столике тарелку с бутербродом и стакан сока.

– Прости меня, – прошептала мама и принялась есть.

А я ощутила вину за то, что веду себя по-детски, злясь на больную мать, не отдающую себе отчёт в своих действиях. Слёзы снова выступили у меня на глазах, но в этот раз я быстро проморгалась, сделала глубокий вдох-выдох и остановила приступ плача.

«Сколько можно уже плакать? – отчитывала я себя. – Ведь кроме слёз у меня есть другое спасение – книга! Дэмиан не просто так просит меня написать её. Сперва только загляну в церковь на службу, потом приду домой и продолжу писать», – таков был мой план на сегодняшний день.

Я не стала долго раскармливать мать. Несмотря на то что она просила всяческих конфет и шоколадок, кроме бутербродов я не дала ей ничего. Да и закончились все сладости: исчезли в её желудке. Как и многие другие продукты…

«Так, надо бы в магазин, – я поморщилась, потому что появилась ещё одна задача, отвлекающая меня от написания книги. – Отправлю Виталия! Сегодня у него выходной, пусть ходит по магазинам», – быстро нашла я решение.