– Но как я могла выбрать себя, Дэмиан? – я оскорбилась его словами и отстранилась. – Она же моя мать! Она заботилась обо мне. Пусть и с корыстными целями, но заботилась. Растила, кормила, одевала. Да, я её не люблю, но чувствую, что буду последней дрянью, если брошу её!

– Лиззи, – он с сожалением покачал головой. – Ты всегда заботилась о других больше, чем о себе. Это нетипично для демона! Даже сейчас ты ходишь в церковь…

– Но ты сам говорил, что демоны могут посещать церковь, – напомнила я.

– То, что мы можем, не означает, что должны, – усмехнулся Дэмиан. – Тебя всегда привлекала любовь! Ты хотела распробовать все её грани. И обожглась, – он рассмеялся этой иронии. – Ты хотела любви, но попала в зависимость от чувств неуравновешенной женщины, так и не научившейся любить. Она никогда по-настоящему не любила тебя, Лиззи!

Я сидела в уличном кафе на Голливудском бульваре, наслаждаясь жаркой погодой и любуясь красотой Лос-Анджелеса. Невысокие здания, выстроенные вдоль дороги, в окружении высоких пальм, чьи вершины порой возвышались над крышами, создавали уютную атмосферу курортного города. Но Лос-Анджелес был больше, чем просто курортным городом. Здесь кипела жизнь всей кино- и музыкальной индустрии США! О мероприятиях со звёздами мировых величин кричали билборды, развешенные на каждом шагу. Да и самих звёзд порой можно было встретить на улицах или заметить в проезжающих автомобилях.

Стоял разгар дня, и люди томились от жары, пытаясь скрыться под навесами уличных кафе, а заодно утолить жажду напитками со льдом. Но жара в Лос-Анджелесе была привычным делом, а потому не в силах была остановить быстрый темп жизни и погоню за чувственными удовольствиями, коих этот чудесный город предоставлял своим жителям в избытке.

Я наблюдала за автомобилями известных марок, рассекающими бульвар. Тут встречались и Астон-Мартин, и Бьюик, и Кадиллак. Лаконичные формы кузова, глянцевая краска ярких цветов, несомненно, привлекали внимание. Особенно в Лос-Анджелесе – городе, стремящемся к роскоши, – можно было вдоволь налюбоваться дорогими автомобилями, которые, помимо выполнения основной функции, громко заявляли о материальном достатке своего владельца.

«Люди наконец-то нашли способ передвигаться быстрее, ещё и с комфортом, – оценила я. – И нет навоза на дорогах… Зато, – я потянула носом и пару раз коротко вдохнула, – качество воздуха заметно ухудшилось».

Моё любование бульваром прервала девушка, подсевшая ко мне за столик. На её голове был фиолетовый платок, подвязанный на шее сзади, а глаза и большая половина лица были спрятаны за тёмными очками.

– Мэрилин! – воскликнула я.

– Пожалуйста, зови меня Нормой, – испуганно поправила она, оглядываясь по сторонам.

Убедившись, что никто не обратил на неё внимания, она с облегчением выдохнула и полностью сосредоточилась на мне:

– Спасибо, Лиззи! Я теперь звезда, – шёпотом произнесла она, чуть наклонившись в мою сторону, и не смогла сдержать широкой лучезарной улыбки.

– Кто, как не ты, заслуживает быть секс-символом Голливуда? – по-заговорщически проговорила я, тоже чуть подавшись вперёд.

Завидев мою подругу, к нам подошёл официант и спросил, чего она желает. Она попыталась отказаться, пряча лицо, и тогда я поспешила переключить внимание на себя.

– Джин-тоник! Нам обеим, – сделала я заказ, и официант удалился с чувством выполненного долга.

– Спасибо! – Мэрилин благодарно кивнула. – С этой известностью я не могу даже пройтись по улице, чтобы меня не облепили фанаты. Приходится цеплять камуфляж, – она обвела пальцем своё лицо.

– Ты не рада? – озадачилась я.

Девушка положила ладонь на мою руку, покоящуюся на столе, и медленно, делая акцент на каждом слове, проговорила:

– Я счастлива. Это то, чего я желала всю жизнь!

Затем она быстро залезла в свою сумочку и достала оттуда два билета.

– На премьеру фильма «Как выйти замуж за миллионера». Для тебя и Дэмиана, – пояснила она, пододвигая мне красивые бумажки с указанием даты и места.

– Спасибо! – теперь я накрыла ладонью руку Мэрилин. – Но ты ведь знаешь, что есть то, что интересует нас больше, чем кинопремьера, – я многозначительно посмотрела на девушку, и в это время подошёл официант и поставил перед нами два бокала джин-тоника.

Я соскользнула рукой на билеты, чтобы парень невзначай не прочитал название фильма и не соотнёс мою подругу с известной актрисой. Но он, похоже, был слишком занят своей работой, чтобы обращать на такое внимание. На всякий случай я вежливо улыбнулась, и официант, кивнув, молча удалился.

– На этих выходных, – Мэрилин отпила немного коктейля из своего бокала, – в моём доме будет вечеринка, приглашены лишь избранные. Вы с Дэмианом в их числе. Зажжёте? – её губы подёрнула лукавая улыбка.

С предвкушением я подняла бокал:

– За тебя, Норма!

Она поддержала тост и поспешно осушила бокал, после чего сообщила:

– Лиззи, мне пора! – и вытащила из кошелька двадцатидолларовую банкноту.

– За мой счёт! – остановила я Мэрилин, когда она уже собиралась положить купюру на столик.

– Но я хотела угостить тебя, – попыталась возразить Мэрилин.

– Угостишь на вечеринке, – я подмигнула девушке. – А сегодня оставь мне эту привилегию.

– Хорошо, тогда до выходных! – Мэрилин спрятала купюру обратно в кошелёк и поднялась со стула. Напоследок она наклонилась ко мне и шепнула в ухо: – И жду вас на премьере, – после чего поцеловала в щёку и удалилась сексуальной походкой.

Я усмехнулась, мысленно отметив: «Тебе стоит скрывать не только лицо, но и столь узнаваемый стиль».

Внезапно возле столика вырос Дэмиан.

– Ещё одна довольная душа? – он кивнул в сторону уходящей девушки в соблазнительном розовом платье.

– Люблю нашу миссию! – я поднесла билеты к своему лицу, демонстрируя их Дэмиану.

– Устроим оргию на премьере? – он улыбнулся и игриво подёрнул бровями.

Стояла солнечная погода. Я сидела на кованой скамье в парке удивительной красоты: идеально ровный газон, уложенный в виде узоров, ровно подстриженные кустарники, обрамляющие пешеходные тропы, высокие деревья, создающие яркие акценты, и многочисленные скульптуры работы венецианских мастеров, придающие и без того роскошному парку поистине райскую атмосферу! И прямо перед моим взором, за прудами, протянулся величественный Екатерининский дворец.

Я улыбнулась, понимая, что снова нахожусь в своём любимом городе – Санкт-Петербурге, а точнее, в Царском Селе. В реальной жизни мне не довелось добраться до этого района Петербурга, но если сейчас я была здесь – выходит, что я уже посещала Царское Село в прошлой жизни…

Я опустила взгляд на свой наряд: лёгкое струящееся платье тёмно-голубого цвета, отороченное нежно-голубым кружевом, практически касалось земли. Короткие пышные буфы на рукавах придавали ещё большей воздушности этому и без того невесомому платью. Декольте имело форму сердца, а аккурат под грудью была повязана широкая атласная лента такого же нежно-голубого цвета, как и кружево. Я приложила ладонь к голове, чтобы пощупать причёску. Как я и предполагала, убранные назад волосы скручивались в шишку, а несколько выпущенных и завитых крупными локонами прядей обрамляли лицо.

«Дэмиан, неужели я теперь томная барышня начала девятнадцатого века?» – улыбнулась я своему образу. И в подтверждение моих мыслей сперва я услышала дружный мужской смех, а затем увидела меж ровных кустарников группу молодых людей, одетых в сюртуки. Я засмотрелась на юношей, и мне в глаза бросился один кучерявый паренёк.

– Это что, Пушкин? – вслух произнесла я с изумлением.

– Он самый, – ответил откуда ни возьмись появившийся Дэмиан, тоже одетый в сюртук и кюлоты.

С приятным удивлением я оглядела наряд своего возлюбленного и отметила:

– А тебе идёт!

– Тебе тоже. Я уже готов посвящать тебе стихи! – он протянул мне обе руки, я вложила в них свои ладони – и он поднял меня со скамьи.