СВИДАНИЯ В ДВУХ МИРАХ

Следующие пару дней я всецело посвятила себя написанию книги. Помимо этого, я также выполняла всю работу по дому: убирала, готовила, ухаживала за матерью, один раз даже позвала мужа, чтобы он помог мне помыть её. В магазин я ходила сама, а когда возвращалась, Вася радостно меня встречал, сверкая огненными глазами. Я кормила его, после чего играла с ним. Он развлекал меня и, что самое главное, напоминал о Дэмиане! Благодаря этому жизнь затворницей в четырёх стенах казалась не такой ужасной. Ведь несмотря на то, что в своих воспоминаниях я часто путешествовала, моё грубое тело оставалось на одном и том же месте.

Выполнив все ежедневные обязанности, я приступала к написанию книги. Я по-прежнему не помнила, как буквы складывались в слова, а слова – в предложения. Как только я открывала файл книги, то сразу погружалась в воспоминания, а приходя в себя, обнаруживала, что текст уже написан. За эти пару дней я успела побывать в нескольких городах разных эпох, но более всего меня впечатлило следующее воспоминание.

В Дрездене намечалось великое событие: Галерея старых мастеров снова готовилась принимать посетителей после практически двадцатилетнего перерыва! По окончании Второй мировой войны советские войска нашли спрятанные от бомбардировок картины и привезли их в СССР. А через десять лет было принято решение вернуть их Германии. И мы с Дэмианом оказались вовсе не случайными гостями вновь открывшейся галереи: именно благодаря нам картины были возвращены на родину саксонских королей, которые и приобрели эти шедевры искусства ещё в восемнадцатом веке.

Перед высоким двухэтажным зданием в стиле барокко: у лестницы, рядом с идеально ровными газонами и возле фонтанов – собрались люди. Несмотря на то что им не терпелось увидеть возвращённую экспозицию, они спокойно ожидали заветного часа, чтобы пройти внутрь. Вокруг царила атмосфера предвкушения, пожалуй, самого грандиозного события в мире искусства послевоенного времени. Все собравшиеся были счастливы, что шедевры мировой живописи наконец вернулись туда, где выставлялись на протяжении столетия, – во дворец Цвингер.

Мы с Дэмианом уверенным шагом прошли мимо толпы людей и, приподняв красную ленту, ограждающую широкую лестницу, поднялись к массивным дверям, минуя охранников. Как только мы вошли, полноватый мужчина средних лет, до этого вальяжно спускающийся с высокой парадной лестницы, тут же ускорил шаг и, натянув на лицо широкую улыбку, практически подбежал к нам.

– Элизабет, Дэмиан! Я так счастлив, что вы пришли, – заговорил на немецком директор галереи. – Вы же сказали, что возвращаетесь в Лос-Анджелес. Я уже не надеялся, что вы придёте сегодня, – он взялся за мои руки и по очереди поцеловал их три раза.

Я рассмеялась, глядя на Дэмиана. Но у моего демона не было и капли ревности. Он стоял рядом со мной и с улыбкой наблюдал за таким эмоциональным приветствием директора.

– Как мы могли пропустить? – произнесла я, забирая свои ладони. – Признаться, нам и самим интересно посмотреть на картины.

– Если бы не вы, – мужчина опустил взгляд и театрально покачал головой, – Советы бы никогда не отдали нам полотна.

– Вы же проведёте нам экскурсию по галерее, пока сюда не ринулась толпа? – я вздёрнула одну бровь, демонстрируя, что отказа не приму.

Директор вскинул голову и поспешил заверить:

– Конечно-конечно, Эльза! – тут же он глянул на часы на своём запястье и сообщил: – Ещё час до открытия. Идёмте, не будем терять ни секунды! – он резво развернулся и, махнув рукой, чтобы мы следовали за ним, быстрым шагом направился обратно к парадной лестнице. Меня даже удивило, как человек с избыточным весом может так шустро передвигаться, особенно взбираться по ступеням.

Мы с Дэмианом не отставали, позволяя директору вести нас. На втором этаже он не стал задерживаться в антре зале, а сразу повёл нас в большую ротонду. Она представляла собой ровную линию выставочных залов с симметрично расположенными дверными проёмами, так что сердце галереи – «Сикстинская мадонна» – была видна уже с первого зала. Знаменитое полотно Рафаэля тотчас привлекло моё внимание, мне захотелось пройти к этой картине, минуя все остальные шедевры живописи… Но директор, резко остановившись в первом зале, вдруг заговорил:

– «Спящая Венера». Картина имеет интересную историю. Она была начата Джорджоне, но он не успел её закончить, скончавшись от чумы. Работу заканчивал Тициан.

Я обратила всё своё внимание на изображение голой женщины, мирно отдыхающей на природе. Далее мужчина поведал о значении картины, после чего перешёл к другому полотну.

За всю экскурсию мне запомнилась библейская история, относящаяся к картине «Динарий кесаря» самого Тициана. На полотне эпохи Возрождения был изображён Иисус Христос и один из фарисеев. Последний задал Иисусу вопрос: нужно ли платить налоги кесарю? И получил ответ: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Именно этот библейский эпизод и запечатлел Тициан. Также мне показалась интересной история о том, как президент американской шоколадной компании Baker’s Chocolate положил глаз на картину «Прекрасная шоколадница» швейцарского художника Леотара и приобрёл права на использование рисунка в качестве торгового знака своей фирмы.

Все эти факты были, бесспорно, любопытны, но моими мыслями полностью завладела одна картина, к которой мы неизбежно подбирались, – «Сикстинская мадонна».

– Картина была написана итальянским живописцем Рафаэлем Санти, – бодро начал директор, когда мы наконец подошли к «Сикстинской мадонне». – Полотно писалось по заказу папы римского Юлия II для алтаря церкви святого Сикста II в Пьяченце в 1512 – 1513 годах.

Мне не терпелось обсудить это с Дэмианом! Оставшееся до вечера время я не находила себе места, периодически поглядывая на мать, которая тоже то и дело посматривала на меня, только ничего не говорила.

– Верна поговорка «лучшее – враг хорошего», – злилась я на себя. – И что меня не устраивало в моей жизни с Дэмианом? Зачем мне понадобилось ощущать материнскую любовь? В итоге одну любовь потеряла на три десятилетия, а другую не обрела, – я подошла к зеркалу, чтобы посмотреть себе в глаза.

«И что я надеюсь в них найти? Ответы? Огонь?» – я презрительно фыркнула и отошла от зеркала, не желая более видеть своё лицо.

Тут ко мне подбежал Вася и начал тереться о ноги.

– Прости, друг! – сказала я ему. – Если ты и был моим котом в демоническом мире, то я этого совсем не помню. И некого здесь винить, кроме себя.

Сосредоточиться больше на написании книги в этот день я не смогла, поэтому решила занять себя готовкой. Приготовив ужин, я поела сама, покормила мать, дала корм Васе и собралась спать, несмотря на то что был ещё не слишком поздний вечер. Конечно, сразу я не уснула: мысли, что лезли в голову, просто препятствовали сну! Я даже подумывала принять какое-нибудь снотворное, но, взглянув на мать, передумала.

«Мама злоупотребляла препаратами – и что из этого вышло? – напомнила я себе. – Нет, рано или поздно я всё равно усну и без таблеток».

Так и произошло: вскоре я заснула и очнулась в постели Дэмиана. Он, как обычно, сидел с краю кровати.

– Лиззи, – выдохнул Дэмиан, наклонив голову набок и посмотрев на меня снисходительным взглядом.

Я сразу поняла, что Дэмиану известно о моём воспоминании.

– Почему не остановил меня? – с ходу предъявила я претензию, приподнимаясь в постели.

– Я пытался…

– Тогда как вышло, что я родилась на Земле у этой сумасшедшей, в которой не было ни капли материнской любви? – я скрестила руки на груди и продолжила буравить его осуждающим взглядом.

– Я предупреждал тебя, что менять свою сущность чревато. На нас возложены определённые обязанности, Лиззи. Ты от них отказалась в угоду себе, за что и получила кармическое наказание, – пояснил Дэмиан.

– Выходит, я была заранее обречена? – изумилась я и в то же время возмутилась.