Сварив вкусный ароматный борщ, я заправила его сметаной, подложила на тарелку кусочек хлеба и отнесла порцию маме. Она развернулась к столу-табурету и принялась за еду. А я, выкроив минутку, прошла на кухню, чтобы поесть самой. Налив и себе порцию вкусного супа, я уселась за стол. Пока из комнаты доносилось лязганье ложки о тарелку, я спокойно ела свой обед. Как только мама прекратила греметь посудой, я пошла проверить. Да, суп оказался съеден, а мама попросила ещё порцию…
Кормление снова растянулось на два часа. Энтузиазм начал иссякать, встретившись с реальностью в виде хождения из кухни в комнату и обратно, приготовления пищи и мытья посуды. И вскоре я отметила, что из-за контакта с водой у меня потрескалась кожа на руках…
– Прекрасно, – произнесла я. – Закончу кормление, в очередной раз помою посуду и нанесу крем.
Но после еды маме захотелось в туалет, я принялась менять подгузники и пелёнки, натирать её кремом, и до ухода за собой так дело и не дошло.
«Зачем я её кормлю? Чтобы потом убирать за ней?» – это были те вопросы, что постоянно вертелись в моей голове. Потому что я не видела смысла в своих действиях. Если бы мама соображала… Но она не соображала. И походила больше на овощ, чем на человека. С той разницей, что овощ не нужно кормить и в туалет он не ходит.
Однако, как поступить иначе, я не знала. Поскольку не кормить мать означало обречь её на голодную смерть, а это было неприемлемым вариантом. Поэтому оставалось лишь смириться с тем, что приходилось кормить мать часами, а потом убирать за ней.
Удручающие мысли полностью вытеснили вдохновение. Я надеялась сбежать от суровой реальности в выдуманный мир хоть на несколько часов! Но сейчас мне казалось, что это не поможет, а лишь усугубит ситуацию, что, сравнивая два мира, я ещё больше разочаруюсь в реальном.
«Хотя куда уже больше? – вздохнула я. – А я ведь отличница, у меня красный диплом… В школе я верила, что смогу жить своей, интересной жизнью. Все дороги были открыты передо мной! Но мама все их закрыла».
Глава 7
Некоторое время я пребывала в замешательства, касаясь своих губ, до сих пор испытывающих жар поцелуя, и рук, ощущающих тепло ладоней Дэмиана.
«Я что, схожу с ума? – испугалась я. – Тридцать лет и три дня с сумасшедшей матерью в одной комнате не прошли даром?» – я задумалась над этим. Ведь действительно мой разум, не согласный с такой жизнью, мог строить свою реальность, более мне подходящую. И то, к чему я стремилась, чего хотела достичь путём писательства, он решил воплотить в жизнь, убедив меня в том, что сны абсолютно реальны! Естественно, в то, что Дэмиан и правда существует, я не верила. Оставалось два варианта: либо я очень впечатлительная, либо сошла с ума. Хотя первый вариант не исключал второй.
Я оглянулась на мать: она спала. И я представила себя на её месте. Что буду так же лежать и видеть мир в том свете, какой мне больше нравится, пусть он и не имеет ничего общего с реальностью. Зато он подарит мне счастье. Люди будут показывать на меня пальцем и называть сумасшедшей, но я этого всё равно не пойму.
«Такая жизнь ужасна! – мысленно отметила я. – Но ужасает она лишь нас, сторонних наблюдателей. А для человека, живущего такой жизнью, она ужасной вовсе не кажется. Разве мой сон ужасен? Нет, наоборот! И что, теперь мне добровольно сходить с ума? Или стоит обратиться к психиатру? – эта тема показалась мне сложной и неоднозначной, но вариант обращения к врачу я быстро отмела. – Меня же начнут пичкать рецептурными препаратами… Ну уж нет! Лучше быть сумасшедшей и жить счастливо в воображаемом мире, чем принимать психотропные препараты и постепенно становиться овощем, как моя мать».
Хоть я и сама была медиком, но мнение о коллегах-психиатрах имела предвзятое. Мама обратилась к ним за помощью после развода. Мне тогда было семь лет. Расставание с моим отцом сильно ударило по матери – она слегла с депрессией. Меня отправили к бабушке на полгода, пока мама проходила лечение. Потом я всё же вернулась домой, вот только её депрессия не прошла бесследно. Каждый год случались рецидивы. Я росла и видела, как тяжело маме приходилось справляться с болезнью. Вскоре мама пристрастилась к таблеткам: в них она находила радость или по крайней мере избавление от страданий. Мама уже не могла жить без сильнодействующих препаратов. И продолжала их пить на протяжении более чем двадцати лет! Неудивительно, что такое её пристрастие не прошло без последствий.
