– Мама, ну пожалуйста!

Ни в какую. Тогда я грубо схватила её за щёки, сдавила их и в образовавшуюся щель между губами просунула таблетку.

– Пей! – рявкнула я.

К счастью, это подействовало. Она с испугом посмотрела на меня, и я поднесла к её рту стакан с водой и трубочкой, чтобы удобнее было пить. Мама сама захватила губами трубочку и запила таблетку водой. Вычеркнув и этот пункт из списка невыполненных дел по уходу за больной матерью, я пошла готовить раствор для умывания. Всё-таки она не могла дойти до ванной, поэтому умывать маму должна была тоже я.

Несмотря на то что время было уже давно обеденное, я ещё не завершила все утренние ритуалы, с которыми планировала расправиться очень быстро, чтобы сесть за написание книги. Как назло, умывание также не прошло гладко. Мне казалось, что маме просто доставляло удовольствие чинить мне препятствия! Собственно, этим она всю жизнь и занималась. И тут, вместо того чтобы лежать спокойно, пока я протирала ей лицо, она начала вертеть головой и жмурить глаза, чтобы у меня не было возможности протереть их от скопившихся за ночь выделений.

«Зачем мне всё это нужно?» – мысленно задавала я себе вопрос, но так и не могла найти на него ответ. То жалкое существование, что влачила сейчас мама, мало походило на цивилизованную жизнь. Если бы такое произошло со мной, я бы предпочла смерть. Наверное, и мама тоже. Если бы сохранила критическое мышление. Но оно безвозвратно ушло. А без него ей было очень комфортно в своей новой роли моей подопечной. В любом случае её самая большая мечта – привязать меня к себе – исполнилась. Вероятно, мама не так себе это представляла. Вероятно, она желала, чтобы я сама захотела жить с ней. Но мои желания находились лишь в моей власти, и желала я абсолютно другого! Тем не менее мама нашла подход – чувство долга. Она с завидным усердием давила на него, чтобы я забыла о своих глупых желаниях и сосредоточилась лишь на удовлетворении её желаний.

Я проснулась с улыбкой, но не хотела пока открывать глаза. Ещё не отойдя от дивного сна, я слегка коснулась пальцами губ: они горели, словно поцелуй был наяву. Я по-прежнему ощущала жар у себя во рту от переплетения языков, ведь я ответила на поцелуй, и ответила со всей страстью!

«Но почему сон оборвался на самом интересном месте? – с досадой думала я. – И с чего вдруг мне приснился полуэротический сон? События предыдущего дня не особо настраивали на романтический лад. И отчего мои губы горят, как будто это был вовсе не сон?» – я вспомнила слова Дэмиана о другом мире, тоже абсолютно реальном.

По правде говоря, я верила в сверхъестественное. Верила, что астральное тело может путешествовать, пока грубое материальное тело спит, но никогда подобными практиками не занималась. Поэтому об ощущениях во время отделения астрального тела от грубого не знала ничего. Но всё же этот сон – или не сон? – запал мне в душу, потому что казался очень реальным!

Наконец распахнув глаза, я убедилась, что нахожусь в своей квартире, в которой жила всю жизнь. В далёком детстве и ремонт был свежее, и родители моложе, и небо голубее, и трава зеленее… А я любила всех! И квартиру, и родителей, и природу. Меня всё устраивало, и я тогда пожелала всю жизнь прожить в этой квартире – настолько я её любила.

С годами ремонт стал старым, родители разошлись, мама слегла с депрессией, а я выросла и возненавидела прежде любимую квартиру, откуда никак не могла сбежать. Видимо, из-за того пресловутого желания. Если мне и удавалось съехать, то ненадолго, потому что мама всегда возвращала меня. Ремонт мы так и не сделали, поскольку две женщины в доме просто-напросто не сошлись в банальных вопросах. Да и денег лишних не было, потому что приходилось жить на одну лишь пенсию матери по инвалидности, пока я училась в университете. Ремонт откладывался «на потом»: когда я пойду работать, когда найду мужа… Но правда в том, что мама не хотела, чтобы я нашла мужа. Ей нравилось, что я живу с ней. Она не желала со мной расставаться, а вскоре я начала замечать, что она не желает расставаться и с хламом. Она ничего не выкидывала, даже рваные пакеты, и шкафы быстро оказались забитыми до отвала ненужными, изношенными вещами. Мои попытки выкинуть их заканчивались скандалами. И я забросила эти попытки. Да и учёба в медицинском отнимала всё моё время, потом и работа… Так что идея ремонта перешла в разряд несбыточных мечт.

Сейчас я смотрела на потёртые стены, окрашенные в зелёный цвет, на ковёр над моей кроватью – его бордовый цвет никак не сочетался с зелёным. Потом я перевела взгляд на люстру, в которой не горела одна лампа, потому что контакт у цоколя отошёл, затем посмотрела на пол, выстланный зелёным линолеумом и покрытый узкой полосой красного ковра…

«Опять несочетающиеся цвета», – вздохнула я, сравнивая интерьер своей квартиры с шикарным готическим, что приснился мне. И не могла не вспомнить во всех смыслах горячего парня Дэмиана! Он будоражил во мне те чувства, которые не вызывал муж. Было ли это правильно?

«Ну, я же не властна над снами, – пожала я плечами. – Во сне возможна и жизнь во дворце, и поцелуи с сексуальными парнями…»

Я улыбнулась и прошептала:

– Как бы я хотела там остаться.

– Напиши книгу! – я чётко услышала голос Дэмиана, как если бы он сейчас стоял возле кровати.

Я подскочила мгновенно и стала озираться по сторонам. Мама по-прежнему спала, будто не слышала постороннего мужского голоса в квартире. А кроме мамы, здесь больше никого не было. На всякий случай я вылезла из постели и прошла на кухню. Но и там никого не обнаружила. Я заглянула и в ванную, и в кладовую, и даже на балкон, однако Дэмиан мне так и не встретился. И я ощутила разочарование.

«На что я вообще надеялась? Что парень из сна материализуется в моей квартире? А если бы это произошло, разве бы я не испугалась? Ведь догадываться о существовании сверхъестественных сил и столкнуться с ними лицом к лицу, пусть и симпатичному лицу, не одно и то же. Возможно, голос Дэмиана мне всего лишь послышался. Я ещё не совсем проснулась, поэтому сон наложился на реальность», – нашла я логичное объяснение происходящему. Но в душе хотела столкнуться с тем самым парнем с горящими глазами! Потому что это было бы гораздо интереснее, чем жить скучной жизнью, подчинённой желаниям умалишённой матери.

Пока я ходила туда-сюда по квартире и скрипела дверьми, мама проснулась от шума. А я так хотела по-тихому приготовить завтрак и сперва поесть сама…

– Чёрт, – выругалась я, понимая, что мечты о спокойном завтраке сегодня не сбудутся.

Женщина с извращённым представлением о материнстве, а иначе – моя мать, надёжно привязавшая меня к себе ради удовлетворения собственных желаний, открыла глаза, и я встретилась с ней взглядом.

– Кушать дай, – попросила она.

– Мама, я только проснулась! – сердито фыркнула я и отправилась в ванную, чтобы сперва умыться.

Кто-то пьёт кофе по утрам, кто-то читает новости, кто-то смотрит телевизор или слушает музыку… А мне было не до этого. Ну, разве что кофе я могла позволить себе перед тем, как снова начать плясать над мамой, поднося ей то и другое, меняя подгузники, запихивая в рот лекарства, потому что она никак не хотела их пить сама…

Меня одолело отчаяние! Единственным моим желанием было умереть.

«Хотя нет, – прикинула я. – Если я умру, мама не переживёт потерю меня и тоже умрёт. И в таком случае достанет меня и после смерти, – в том, что существует загробная жизнь, я даже не сомневалась. – На выздоровление надеяться не приходится, дальше будет хуже. И мне, и ей. Так зачем ей такая жизнь?»

С пакетом, полным продуктов, я вышла из супермаркета, однако возвращаться домой совершенно не хотелось.

«Там мама, требующая заботы, а мне нужно обдумать сюжет книги, – размышляла я по дороге к дому. – Мама ведь не позволит: она будет опять что-то просить и не успокоится, пока я ей это не дам. А когда она получит то, что просила, начнёт просить что-нибудь другое – и так бесконечно!» – представив это, я практически впала в отчаяние и остановилась возле лавочки, одиноко стоящей под раскидистым деревом, создающем приятную тень.