– Кушать дай! – разбудил меня голос матери.

Я открыла глаза и посмотрела на экран смартфона: прошло два часа.

«Хоть два часа поспала», – с облегчением подумала я и поднялась с пола, чтобы отправиться на кухню готовить завтрак.

Я уже привыкла к тому, что целыми днями и ночами ничего другого не делала, кроме как ухаживала за матерью. То еды ей принести, то салфетку подать, то подгузник сменить… Получив одно, мама тут же просила другое, а у меня не было сил спорить.

«Что ж, она хотела получить меня в услужение, и она получила», – смирилась я со своей участью, невольно сравнивая себя с крепостной крестьянкой, не имеющей права ослушаться госпожи.

Я приготовила матери завтрак из того, что она просила. Сама я не ела, потому что кусок не лез в горло. Ощущая голод, я съедала яблоко или помидор, выпивала стакан чая – и до вечера могла больше ничего не есть. За три дня я похудела на такой диете, но нашла в этом плюс, потому что уже давно мечтала сбросить пару килограммов. Хотя я и так была стройной, всё же постоянно стремилась к ещё большему совершенству, а потому часто ограничивала себя в питании. Однако не настолько, как в эти три дня…

Покормив мать, я отметила, что холодильник значительно опустел.

«Писать Витале бесполезно, придётся самой идти в магазин. Заодно проветрюсь, отвлекусь», – решила я, ощущая острую необходимость переключиться на что-то другое, чтобы окончательно не сойти с ума. Если раньше сумасшествие приносило мне лишь радость, то теперь оно грозило обернуться кошмаром…

Потратив перед выходом ещё час на заботу о матери, чередующей настойчивые просьбы с нелепыми обвинениями, я пообещала скоро вернуться и наконец вышла из квартиры.

Тишина – это первое, что я отметила. Никакого раздражающего голоса матери, никаких просьб и упрёков – только шум лифта. Выйдя из подъезда, я прислушалась к умиротворяющему шелесту листвы и пению птиц. Утром во дворе практически никого не было, кроме дворника, с характерным звуком подметающего улицу, а потому можно было расслабиться и насладиться мелодией природы.

Я присела на лавочку, чтобы собраться с мыслями, а заодно составить список покупок. Но голова начала работать в совершенно ином направлении. Сейчас, ощущая практически свободу, я принялась размышлять о том, как мне её сохранить и что нужно сделать, чтобы кошмар, в котором я живу, наконец прекратился. Однако путных мыслей в голову не лезло, и я поняла, что мне необходим совет. Вот только кто мог его дать?

«Дэмиана не существует, муж не отвечает, к родственникам обращаться бесполезно: они считают, что забота о матери – это исключительно мой долг, а у них у всех свои обязанности… Остаётся Господь», – психиатров в список я намеренно не включила, потому что боялась сама загреметь в психиатрическую больницу. А вот церковь решила посетить, считая, что искренняя молитва может если не вылечить, то хотя бы облегчить страдания.

Поднявшись с лавочки, я направилась сперва в церковь, намереваясь заглянуть в магазин на обратном пути. Сейчас, прогуливаясь по таким знакомым улочкам, петляя по дворам, я уже не чувствовала неприязни к этому городу – я испытывала благодарность, что он отвлекал меня, пусть и ненадолго, от того кошмара, что стал моей реальностью. И дом, что стоял прямо напротив окна нашей квартиры, и школа, каждый год громко возвещающая о начале и окончании учебного года своими первыми и последними звонками, и даже гаражи, где по вечерам собирались мужики пожарить шашлыки, – больше не казались олицетворением той жизни, от которой я хотела сбежать. Теперь они были просто олицетворением жизни! Я же своё существование так назвать не могла.

– Привет, Вася! – зайдя в квартиру, первым делом я потрепала по голове вышедшего мне навстречу кота с огненными глазами. – Привет, мама! – крикнула я в комнату и в ответ услышала привычное:

– Угу.

Убедившись, что все живы, я прошла на кухню и выложила овощи на мамину тарелку. Они были ещё тёплыми, и я не стала их подогревать, боясь тем самым разрушить эффект освящения. Признаться, я не имела представления, как оно работает, но на всякий случай решила ничего не менять – для чистоты эксперимента, так сказать.

– Мама, я купила тебе вкусных овощей в кулинарии, – сообщила я и поставила перед ней тарелку с едой.

Мама с интересом посмотрела на них и потребовала:

– Сок дай!

Подумав, что без напитка она вообще есть не будет, я вернулась на кухню за соком, надеясь, что он не нарушит чистоту эксперимента.

Поднеся матери заветный стакан, я принялась наблюдать, как она начала есть. Я даже боялась дышать, чтобы ненароком не спугнуть её. Однако она съела всё быстро и без остатка. Я не питала иллюзий, что эффект должен наступить мгновенно, поэтому, как обычно, пошла на кухню мыть посуду. Но как только шум воды прекратился, я услышала доносящийся из комнаты истошный крик матери:

– Ааа! Ты меня отравила!

«Да что такое?» – испугалась я и кинулась в комнату.

Мама лежала скрючившись и держалась за живот:

– Больно, – плакала она. – Ты меня отравила…

Я не понимала, что произошло.

«Освящённая пища действует на неё как святая вода на демона? Или у мамы просто проблемы с желудком, раз от любой пищи её тошнит? Возможно, гастрит, грыжа пищеводного отверстия диафрагмы…» – пока я мысленно перебирала варианты, изо рта у матери потекли слюни обильным потоком. Она перевернулась на спину и стала тяжело дышать.

– Ног… нет, – с трудом проговорила она сквозь слюну, заполняющую рот.

Кожные покровы матери резко побледнели, и я осознала, что её состояние не притворство, а самое что ни на есть отравление!

– Яд в пище? – в ужасе произнесла я, и всё встало на свои места: поэтому священнослужитель, или кем он там являлся, сказал, что одного раза моей матери будет достаточно.

Она пыталась двигать челюстью, выдавливая из себя слова, но получалось что-то нечленораздельное. Её дыхание постепенно начало замедляться… Я схватила смартфон, включила фонарик и проверила реакцию зрачков: они были расширены и на свет не реагировали. Тогда я отступила на шаг назад, зажимая в руке смартфон. Стоило вызвать скорую, но бригада не успела бы доехать. В ожидании медиков помочь могла бы сердечно-лёгочная реанимация. И пусть протоколы твердят, что при деменции её можно не проводить, но это ведь моя мать! Та, что превратила мою жизнь в кошмар…

Слёзы текли из моих глаз, пока я стояла и смотрела, как умирает моя мать. И я не собиралась ничего предпринимать. Я твёрдо решила не вызывать скорую и не проводить сердечно-лёгочную реанимацию. Я просила помощи, а мне дали яд – я посчитала это знаком судьбы.

«Кто я такая, чтобы идти против судьбы? Дэмиан предупреждал, чтобы я отказалась от идеи родиться на Земле, но я не послушала. Потом он говорил, что я должна наказать ту, что нарушила условия сделки со мной. Но существовала ли эта сделка? А Дэмиан? Он мой вечный возлюбленный или всего-навсего эротическая фантазия? Демоница ли я или просто сумасшедшая?» – все эти мысли хаотично сменяли в голове одна другую, но я так и не сдвинулась с места, чтобы спасти мать. Она умерла в считанные минуты.

Осознав, что убила родную мать, я сильнее разрыдалась. Руки дрожали так, что смартфон выпал из них. От отчаяния я закричала! А когда стихла, вдруг услышала позади себя:

– Лиззи!

Прекратив плакать, я резко обернулась:

– Дэмиан?

Он стоял передо мной и улыбался. На мгновение я обрадовалась, что он существует! Но радость сменилась тревогой, что он всего лишь галлюцинация… А потом пришло понимание того, что именно он подослал ко мне псевдосвященника, чтобы передать отравленные овощи для моей матери.

– Что ты натворил? – выдохнула я, глядя на Дэмиана как на предателя.

– Формально её убила ты, – чуть пожал плечами демон, явно не сожалея о моей утрате. А сожалела ли о ней я сама? Пока я не была способна разобраться в своих чувствах.

– Ты обещал, что я спасу её! – прокричала я, сжав ладони в кулаки.