Поставив пакет с продуктами на лавочку, я села рядом с ним. Перед моим взором простирался длинный девятиэтажный дом поздней советской застройки. Я смотрела на него и не могла найти в нём ничего привлекательного. За тридцать лет жизни он надоел мне до тошноты! Ровные линии без излишеств, бело-коричневая облицовка железобетонных плит – архитекторы над проектом не заморачивались. И невольно я вспомнила архитектуру Санкт-Петербурга, так разительно отличающуюся от местной!

Первый раз я приехала в Питер, когда мне было восемнадцать лет. Мы с девчонками тогда вырвались в Северную столицу на концерт любимой группы. То была ранняя весна: снег ещё обильно покрывал улицы города, но тёплые солнечные лучи уже пытались искоренить зиму. Правда, хватало их только на то, чтобы вызвать капель и слякоть. Погода оставляла желать лучшего, однако для молодых девчонок разве существовали помехи тому, чтобы наслаждаться прогулками по самому красивому городу на Земле? Именно так я окрестила Санкт-Петербург, стоило мне воочию увидеть его!

Всю жизнь прожившая в обыкновенном сибирском городе, я не была избалована такой потрясающей архитектурой. А фасады зданий Петербурга поражали своей красотой! Я прогуливалась по Невскому проспекту как по музею, любуясь историческим наследием нашей страны. Особенно прекрасным проспект становился вечером: с закатом солнца включалась подсветка и загорались витрины. Роскошь – вот подходящее слово, чтобы описать вечерний Невский проспект! Вывески всемирно известных бутиков, расположенных в зданиях с великолепной архитектурой, приглашали погрузиться в жизнь класса люкс. Обилие ресторанов и отелей обеспечивало проспекту толпы красивых и весёлых людей. Неудивительно, что Петербург привлекал туристов не только из России, но и из других стран. Англичане, итальянцы, французы встречались на Невском проспекте почти так же часто, как русские.

Я была влюблена! Влюбилась в этот город с первого взгляда. Петербург словно говорил мне, что есть другая жизнь и она ждёт меня – необходимо лишь найти в себе силы разорвать отношения с матерью и переехать… Но это оказалось самым сложным.

Нет, бросить её я так и не решилась. Однако именно с поездки в Петербург и началось моё стремление к путешествиям и знакомству с новыми городами. При любом удобном случае я старалась уехать, чтобы отдохнуть от матери хотя бы пару недель, почувствовать себя свободной и живой! Тем не менее момент, когда приходилось возвращаться, наступал всегда.

Так и сейчас: я должна была вернуться, ведь дома ждала мать, которой был необходим круглосуточный уход.

Я уже собиралась встать с лавочки, чтобы пойти к своему подъезду, но мысли о Петербурге не отпускали меня. И я вспомнила один интересный сон, что приснился мне в первую ночь моего пребывания в Питере. Этот сон был навеян Дворцовой площадью и Зимним дворцом. Помимо завораживающей архитектуры, которая, несомненно, произвела на меня впечатление, я испытала странное чувство от созерцания столь прекрасного здания в стиле елизаветинского барокко. Чувство, как будто я жила там…

«Возможно, в прошлой жизни», – усмехнулась я в тот момент своим мыслям. А ночью Зимний дворец приснился мне.

Тёплым летним днём я неспешно прогуливалась по Дворцовой площади, наслаждаясь отличной погодой и совсем не обращая внимания на царящую вокруг суматоху. Гвардейцы сновали туда-сюда, слуги пребывали в замешательстве, а я с интересом и абсолютным спокойствием рассматривала фасады недавно построенного дворца. В то время он ещё не был зелёным, а имел песочный оттенок. Но завораживал не цвет – завораживала архитектура, сам проект! Колонны с лепниной располагались между окнами сразу на двух ярусах, группируясь по углам. Окна отличались отделкой и декорированными наличниками на каждом этаже и крыле здания. А на крыше возвышались скульптуры, изображающие древнеримских богов.

– В стиле преобладает барокко, но я вижу и нотки классицизма, – отметила я вслух.

– Елизавета! – вдруг окликнул меня женский голос.

Я обернулась и, улыбнувшись, поклонилась спешащей ко мне со стороны парадного входа девушке в пышном платье:

– Императрица!

– Ещё не императрица, – обеспокоенно произнесла она, подойдя совсем близко. Её лёгкий немецкий акцент придавал умилительности её речи, при том что говорила она абсолютно серьёзно. – Пётр пока не подписал отречение от престола.

– Но все уже приняли вас императрицей, – улыбнулась я. – Не волнуйтесь, Екатерина, вашему воцарению на престол ничто не помешает, – заверила я, прикоснувшись к её плечу.

– Но Пётр…

– Не беспокойтесь о нём: я всё устрою, – продолжала я беззаботно улыбаться. – Вы же доверяете мне?

– Лиза, – Екатерина обхватила ладонью мою кисть, по-прежнему покоящуюся на её плече. – Вы исполнили мою заветную мечту! Наконец я перестану терпеть унижения мужа и не буду молча наблюдать, как он ведёт страну к краху. Со мной Российская империя укрепит свои позиции на международной арене!

Вернувшись домой, я поздоровалась с матерью, убедилась, что она в порядке, и отправилась на кухню готовить обед. Я чувствовала себя окрылённой вдохновением, в голове вертелись отдельные сцены моей будущей книги, диалоги, объятия, поцелуи с демоном… Я вспомнила и свой сон. Как бы я хотела, чтобы он исполнился! Чтобы сюжет книги, основанный на моей жизни, стал реальным. И появился бы принц, и спас бы золушку от злой мачехи. Только в роли принца у меня выступал демон, а в роли злой мачехи – родная мать.

Выходя замуж, я предполагала, что с ролью принца справится Виталий. Надеялась, что он сможет разорвать мою болезненную связь с матерью. Думала, что она, увидев штамп в паспорте, наконец примет тот факт, что у меня теперь своя семья, и отпустит… Однако мамино здоровье после моей свадьбы резко ухудшилось. Мама понимала, что я хочу завести семью, но упорно отказывалась принимать это. Она просто не могла вынести мой переезд. Поэтому три дня в неделю я проводила с ней. И мужа это вполне устраивало. А если и не устраивало, он всё равно ничего не предпринимал, чтобы изменить ситуацию.

Только спустя год совместной жизни ко мне пришло озарение, что в Виталии не было тех качеств, которые я искала в мужчине. Лишённая в детстве защиты отца, во взрослом возрасте я рассчитывала получить защиту мужа. Но не угадала. Всё дело в том, что Виталий нуждался не в жене, а в матери, поскольку не получил достаточной материнской любви в детстве. И вот мы, два человека с детскими психотравмами, решили построить совместную гармоничную жизнь. Стоит ли говорить, что никакой гармонии не вышло? Я искала защиты, и он искал защиты. И переложил все обязанности по решению семейных проблем на меня. А я, как ответственный человек, решала их. Потому что кто-то же должен был!

Виталий настолько отвык принимать решения, что даже в обычных бытовых вопросах зависел от моего одобрения. Он интересовался, чем ему есть запеканку: ложкой или вилкой. Спрашивал, как порезать хлеб: крупными или мелкими ломтиками. Что пить: чай или кофе… И далее по аналогии.

Если раньше мне приходилось развеивать сомнения свои и матери, то позже к этому списку добавились ещё и сомнения мужа. Замужество не избавило меня от проблем, как я на то надеялась, а лишь добавило новых. Поэтому переезд от супруга я не восприняла болезненно. Наоборот, это был повод для меня наконец избавиться от третьей составляющей моего списка забот. Теперь, как и прежде, мне приходилось принимать решения за двоих человек: себя и свою мать.

И я пришла к тому, с чего начинала: я опять оказалась заперта с больной матерью в однокомнатной квартире. Но я не желала мириться с участью заключённой. А поскольку у меня не было идей, как вырваться отсюда самой, я по-прежнему рассчитывала на помощь извне. Если один принц не мог спасти принцессу из заточения, она продолжала ждать того, кто сможет. Правда, в современных реалиях это казалось маловероятным.

«Девушка тридцати лет, вынужденная ухаживать за лежачей матерью, страдающей деменцией, – охарактеризовала я себя. – Ну просто мечта любого мужчины! – всплеснула я руками. – Похоже, что единственный способ встретиться с желаемым принцем – это создать его с помощью воображения. Тогда, пусть и ненадолго, на несколько часов в день, он спасёт меня от суровой реальности. Я буду убегать от неё в свой воображаемый мир на свидание с воображаемым возлюбленным. Всё лучше, чем круглосуточно быть погружённой в заботу о психически больном человеке», – эти мысли придавали мне сил, и работа по приготовлению обеда спорилась.