Тем не менее не рассказать о горах Кавказа будет кощунством! Несмотря на то что часть спортивных состязаний проходила в Олимпийском парке Адлера, расположенном на берегу моря, я предпочитала посещать горные соревнования на Красной Поляне и горнолыжном курорте Роза Хутор. Горные лыжи, фристайл, сноуборд – эти виды спорта привлекали своей опасностью, грацией и ловкостью спортсменов. И конечно, великолепными пейзажами, на фоне которых творилось действие! Горы пленили не меньше, чем море. Удивительной красоты пейзажи, представленные разной высоты склонами со снежными вершинами и зелёными холмами, усыпанными высокими деревьями, радовали глаз и вселяли спокойствие.

Море, горы, толпы весёлых туристов, всеобщее ликование, победы, награждения – всё это отвлекало меня от главного и заставляло забыть, что моя мать находилась в психиатрической больнице. Тогда мама попала туда после смерти своей матери, моей бабушки. Мама тяжело переживала горечь потери и в какой-то момент даже перестала считать меня своей дочерью, утверждая, что я всего лишь клон. Я не на шутку испугалась и отвезла её в психиатрическую больницу. Именно с тех пор и начались мамины проблемы с разумом.

Однако в Сочи я ни о чём не переживала. По сравнению с беззаботностью, царящей в этом курортном городе, моя жизнь в Сибири походила на страшный сон, о котором не хотелось вспоминать. И я не вспоминала. А когда пришлось вернуться, так случилось, что маме было уже гораздо лучше. Она снова называла меня дочерью, и через неделю я смогла забрать маму из больницы домой. С тех пор я и решила, что лучший способ борьбы с трудностями – это бегство. Отпустить ситуацию, позволить проблеме решиться самой – такой подход я избрала жизненной стратегией. Поэтому от матери, постоянно что-то от меня требующей, я пыталась скрыться в других городах. Мы с Виталием и свадьбу устроили в Сочи, чтобы в столь чудесный день быть подальше от ненавистных родственников, считающих, что всю жизнь я должна провести подле матери, забыв о себе и своих желаниях.

Однако я не собиралась ставить на себе крест! И оттого брак сиял для меня новой надеждой. Надеждой, что мама наконец отпустит меня, осознав, что я теперь принадлежу другому человеку…

Тот чудесный день в июле запомнился самым счастливым в моей жизни!

«Неужели сегодня день нашей свадьбы? – думала я, стоя утром под душем в ванной номера гостиницы – на этот раз не лайнера, а обычной гостиницы в центре города Сочи. – В двадцать восемь лет я наконец-то выхожу замуж. Все мои беды должны закончиться! У меня будет муж, своя семья, а мама… Она обязательно смирится, поймёт, что я уже взрослая и не обязана жить с ней. Прекратит устраивать истерики, когда я куда-то уезжаю… Всё обязательно наладится – я в это верю! Сочи мой талисман – он сделает мою жизнь счастливой», – эти мысли воодушевляли, и из ванной я вышла в предвкушении сегодняшнего без сомнений счастливого события.

По плану весь сегодняшний день мы с Виталием должны были посвятить свадебной фотосессии. Как только наши образы жениха и невесты были полностью готовы, мы отправились в первую локацию – Тисо-самшитовую рощу. Она поражала своим размахом! Огромные деревья создавали густую тень, и солнечные лучи, кое-где пробивающиеся сквозь листву, придавали кадрам сияющую изысканность.

Но долго задерживаться там мы не стали: нас ждала Красная Поляна и Роза Хутор. Однако изменчивая погода Сочи преподнесла сюрприз, и в горах начался проливной дождь! Посчитав, что сильный дождь на свадьбе является исключительно благоприятным знаком, мы вовсе не опечалились из-за такого подарка природы. Виталий достал предусмотрительно захваченный с собой зонт – и фотосессия заиграла новыми красками! Вдобавок дождь смыл под навесы всех прохожих и тем самым очистил наши кадры от лишних людей. Казалось, что мы с Виталием одни на Роза Хуторе единением двух сердец отмечаем наилучший день нашей жизни. И посторонним здесь не было места!

Я старалась не думать о том, что наговорила мне ночью мама. Все мои мысли были заняты сном, в котором я писала книгу. Я чувствовала, что должна её написать и в реальности! Словно от этой книги зависела моя жизнь. Не знаю почему, но мне казалось, что моя никчёмная жизнь наконец обрела смысл! Я вдруг поняла, что писательство являлось делом моей мечты, и я готова была заниматься им до конца своих дней. Оно мгновенно стало самым важным! Настолько важным, что даже забота о больной матери отошла на второй план. Мне уже не терпелось сесть за ноутбук и начать писать, писать… Но стоны, доносящиеся из комнаты, вернули меня с небес на землю. Мама проснулась.

Я отложила нестерпимое желание сесть за книгу на вечер и включила режим заботливой дочери. Сперва я должна была отнести матери завтрак. Я не представляла, будет ли она есть сама или мне придётся кормить её с ложечки, а может, мама и вовсе откажется от еды. Пока я только приспосабливалась к своей новой жизни в роли сиделки. Хорошо, что у меня было медицинское образование и опыт работы в медицинских учреждениях, поэтому я не боялась ухода за больными.

Продуктами я закупилась заранее и забила ими холодильник ещё до возвращения матери из больницы. Однако готовить что-то серьёзное после бессонной ночи у меня желания не было, так что я просто отварила колбасу. Позавтракав первой, я положила на тарелку оставшиеся ломтики, добавила чуть майонеза, отрезала кусок хлеба, а в кружку налила компот из сухофруктов, что сварила на скорую руку, – и всё это понесла маме. Приспособив ей в качестве стола табурет, я пододвинула его к дивану и, предварительно накрыв бумажной салфеткой, поставила на импровизированный стол тарелку и кружку.

– Мама, я принесла тебе завтрак, – сообщила я. – Поешь.

Она сперва не реагировала, затем моргнула одним глазом, потом двумя, с интересом посмотрела на тарелку и развернулась к ней. Но прежде чем взять ложку, мама окинула меня долгим взглядом. Я не знала, что сейчас будет. Возможно, в меня полетит тарелка. Возможно, всего лишь брань. И я уже приготовилась к любому исходу… Но мама внезапно произнесла:

– Прости.

Чего-чего, а такого я точно не ожидала! С облегчением выдохнув, я улыбнулась, а она взяла ложку и начала есть. Сама. И очень быстро всё съела. И попросила добавки – её у меня не было, поэтому я предложила выбрать что-нибудь другое. Тогда мама попросила салат из свежих помидоров. Я отправилась на кухню делать салат. Приготовив, я отнесла его маме вместе с хлебом. Расправившись с салатом, она попросила ещё еды: теперь маме захотелось конфет. На свою беду, я купила и их. А мама не успокоилась, пока не съела все. Но даже этого ей было мало! Она снова просила есть. Хлеб, потом салат, колбасу, сыр… Я не выдержала и сказала:

– Хватит!

К этому моменту прошло три часа, а холодильник заметно опустел. Я ушла на кухню и села на табурет, чтобы хоть немного отдохнуть.

«У неё что, чёрная дыра в желудке? И как в неё столько влезает?» – с этими мыслями я обречённо прикрыла лицо руками, как вдруг услышала кряхтение и громкие стоны, доносящиеся из комнаты. Я вновь поспешила туда. Выяснилось, что маме закономерно захотелось в туалет, и теперь она справляла нужду в подгузник.

Дождавшись, когда мама сделает все дела, я аккуратно сняла грязный подгузник и обтёрла её влажными салфетками. Но, взяв чистый подгузник, впала в ступор! Прежде я никому и никогда не надевала подгузник, а потому не сразу сообразила, где у него перед, где зад. И как его нацепить на лежащую плашмя мать… Благо, она не была парализована и не имела лишнего веса, но всё равно первый раз пришлось помучаться, чтобы справиться с подгузником. Как я в этот момент ненавидела себя и свою жизнь! И только мысль о том, что я могу создать себе другую жизнь, пусть и ненастоящую, не давала мне впасть в уныние. Однако до этого было ещё далеко. Потому что, помимо кормления и смены подгузника, требовалось давать матери лекарства.

И вот тут случилось самое интересное! Мама никак не хотела глотать таблетку, постоянно вертела головой и мычала. Я сперва уговаривала её, просила: