Билли, на которую я положил глаз с тех пор, как начал этот разговор, отпустила Ретта и направилась в мою сторону, без сомнения, чтобы сказать мне, что пора садиться в ряд черных машин, ожидающих нас.

— Просто держи «Беллероуз» в узде. Этот гребаный парень Адамс думает, что он круче всех, но теперь я руковожу его шоу.

Я едва слышал его презрение к Джейсу; он всегда ненавидел легкомысленную талантливую и обаятельную личность моего самого старого друга. Нет, я был слишком сосредоточен на Билли, когда она озорно улыбнулась, проводя рукой по пуговицам моей рубашки.

Мне казалось, что я все еще ощущаю ее вкус на своем языке, и это только заставляло меня хотеть большего. Я, блядь, еле сдержался, чтобы не застонать в трубку, и разве это не смутило бы моего засранца-отца.

— «Беллероуз» просто отыгрывают свои концерты за концертом, — отрезал я грубым голосом. — Больше не о чем беспокоиться.

— А как же весь этот секс? — Билли выдохнула достаточно громко, чтобы я мог услышать, но я был почти уверен, что Джованни — нет. — Было так много секса.

На этот раз мой стон был перекрыт сдавленным смехом, потому что секса действительно было недостаточно. Во всяком случае, между нами.

— Анджело?

— Мне нужно идти, отец. Они ждут нас.

Я повесил трубку, зная, что заплачу за это позже, но сейчас мне нужно было разобраться с грязным язычком моей девочки. — Много секса, — тихо сказал я, опуская телефон в карман, чтобы освободить обе руки и обхватить ее за талию. — Это правда?

Она тихо ахнула, когда я притянул ее к себе, медленно приподнимая, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с моим. Румянец на ее щеках напомнил мне о девушке, в которую я впервые влюбился, и о том, как она выглядела после того, как мы трахались. — Я думаю, нам пора приступить к третьему свиданию, верно? — выдохнула она, ее зрачки расширились, когда она облизнула губы.

Собственнический рокот, которого я не ожидал, пронзил мою грудь, и когда я притянул ее к себе, она немедленно обвила меня руками и ногами, держась так, словно все утро отчаянно нуждалась в таких объятиях.

— Третье свидание закончилось, — прошептал я ей в волосы. — В следующий раз ты будешь вся моя, Белла. Я не соглашусь ни на что меньшее.

Дерганье моего члена, оказавшегося между нами, только подтвердило это утверждение.

— Спасибо, черт возьми, — выдохнула она. — На самом деле я была обеспокоена тем, что ты практикуешь новую технику пыток: блокировка секса.

— Если кого-то и пытали, любимая, так это меня.

— Эй, придурок, тебе пора немедленно отвести нашу девушку к машине. — Ретт наполовину высунулся из окна первой машины и заорал. — У нас есть график, которого нужно придерживаться.

Последовал взрыв смеха Билли, и она начала ерзать, показывая, что хочет, чтобы ее отпустили. Но я просто подхватил ее под зад, чтобы она была в большей безопасности, и направился ко второй машине. Ви тоже была в первой, но с ней все будет в порядке. Мне нужно было показать Ретту, что он может требовать все, что, блядь, захочет, но этот засранец не владел Беллой. Ему предстояло научиться лучше делиться, а я собирался стать фантастическим учителем.

До нас донеслось несколько его ругательств, когда я усадил Беллу на среднее сиденье, рядом с Джейсом, прежде чем сесть с другой стороны от нее. — Ретт собирается убить тебя во сне, — сказал Джейс со смехом.

Моим первым ответом на это было насмешливое фырканье. — Чертовски маловероятно. Последний раз, когда кто-то застал меня врасплох во сне, было, когда нам было по тринадцать, и ты, запустил мне в лицо "газовую бомбу". Кстати, я до сих пор у тебя в долгу за это.

Джейс откинул голову назад и рассмеялся, таким свободным, радостным смехом. Это напомнило мне о том времени, когда мы были детьми; я был совершенно уверен, что он давно так не смеялся — факт, подтверждаемый тем, как Билли повернула голову и наблюдала за ним, ее глаза блестели и были полны воспоминаний о прошлом, которые только что нахлынули на меня.

— Ты мне отплатил, братан, — наконец сказал Джейс, явно понятия не имея, что только что побудил нас с Билли прогуляться по дорожке воспоминаний. По крайней мере, те воспоминания были хорошими. По-настоящему испортили нас последующие годы. — Я мог бы назвать по меньшей мере двадцать случаев, когда я просыпался в постели, полной лягушек. Я никогда не пойму, почему у тебя была такая гребаная одержимость этими скользкими ублюдками.

— Джованни ненавидел их, — грустно сказала Билли. — Ангел уже тогда знал, что его отец был злым диктатором.

Она все еще знала меня лучше, чем кто-либо другой, и, учитывая, что я никогда не упоминал вслух настоящую причину, по которой первые десять лет своей жизни обожал лягушек, это свидетельствовало о ее острой наблюдательности.

— Он боялся их, — сказал я, кивнув. — И этот человек ненавидит все, чего боится. Это была маленькая месть — разбрасывать лягушек по дому, чтобы они кидались на него. Он до сих пор не подозревает, что это был я. Воспоминание о его криках помогало мне пережить по-настоящему тяжелое дерьмо.

Джейс только покачал головой. — У тебя было такое хреновое детство; я думаю, нам тоже нужно отправить тебя к психотерапевту.

Билли коротко рассмеялась, прежде чем ей удалось подавить смех. Джейс бросил на нее злобный взгляд, и она подавилась очередным смешком, улыбнувшись ему в ответ. — Я просто… — Снова смех. — Тебе, наверное, терапия нужна больше, чем кому-либо из нас. Может быть, нам стоит попросить групповую скидку.

Джейсу удалось сдержать раздражение на несколько секунд, прежде чем раздался смиренный смешок. — Да, ты, наверное, права. Думаю, именно поэтому мы все так хорошо сработались вместе. У нас у всех травма.

Мы действительно это сделали, черт возьми.

Остаток пути прошел в тишине, Билли склонилась надо мной и Джейсом, любуясь берлинским пейзажем. По пути было развешано множество рекламных щитов «Беллероуз», и все еще было трудно поверить, что я здесь. В гребаном туре.

Когда мы приехали в отель, нас провели на заднюю парковку, где был отдельный лифт прямо в набор люксов, соединенных между собой большой центральной гостиной. Ханна все переводила, хотя консьерж говорил отлично на английском.

— Ладно, отдыхайте, — сказала тур-менеджер, как только персонал отеля покинул номер. — Если вы захотите выйти на улицу, вы можете найти сотрудников службы безопасности снаружи и в лифтах, которые будут сопровождать вас, но в противном случае увидимся завтра на месте проведения саундчека.

— Увидимся завтра, — сказал Джейс, практически провожая ее до двери, чтобы закрыть ее за ней. Ханну, казалось, это не обеспокоило, она дружелюбно улыбнулась нам, прежде чем уйти.

Когда она ушла, все расслабились и опустились на диваны. Ви скользнула ко мне сбоку, и я обнял ее.

Ретт снова держал Билли на руках на соседнем диване, но меня это устраивало. Пока.

— Ладно, теперь, когда мы одни, — сказал Джейс, делая шаг назад, чтобы опуститься с другой стороны от меня. — Каков план дальнейших действий? Анджело, ты подтвердил, что Джованни занимается сбытом наркотиков?

— Не прямо, — ответил я. — Но он был слишком уклончив, и нет другой причины, по которой он стал бы звонить сразу после того, как Грейсон сорвал его план. Он явно пытался выведать, знаю ли я, что случилось с его пропавшими людьми и партиями наркотиков

— Где эти партии? — Спросила Ви, наклоняясь вперед.

— Они с другим оборудованием для группы, — коротко ответил Грейсон. — Чтобы не вызывать подозрений, я просто сменил замки в кузове этого грузовика и сказал съемочной группе, что это наши личные вещи, и попросил оставить их нераспечатанными для этого берлинского шоу. Это дает нам время решить, что мы собираемся со всем этим делать.

У меня было несколько идей, но прежде чем я успел их озвучить, Грейсон продолжил.

— Я думаю, мы должны договориться с местными бандами, чтобы они украли все ящики. В одном грузовике должно быть несколько миллионов наличными и столько же наркотиков. Это того стоит. У меня здесь есть кое-какие контакты, к которым я мог бы обратиться...