Устраиваясь поудобнее, я стянул шорты, чтобы обхватить член. Удержится ли она от желания потрахаться, когда Ретт вернется? Или позаботится обо всем сама?

Поглаживая кулаком вверх и вниз по члену, я закрыл глаза и позволил своим мыслям блуждать. Зная мою Розу, я готов поспорить, что она возьмет дело в свои руки. Может быть, она лежала на кровати, широко раздвинув ноги, когда ее пальцы исчезли между этими сладкими бедрами… Или она была в душе, вся скользкая и мокрая, притворяясь, что ее рука принадлежит кому-то другому? Наверное, Анджело. Но что, если это был мой образ, который она представляла, погружая два этих нежных пальца в свою сладкую киску?

— Роза... — Я застонал, когда моя рука стала быстрее двигаться на члене. В моей голове она стоналамое имя в душе, ее пальцы с отчаянием ласкали клитор, а соски затвердели от желания. — Блядь.

Мои яйца напряглись, мое освобождение наступило сильно и быстро, когда я представил содрогания и стоны Билли, когда она кончала. В последнее время я достаточно часто ощущал ее кульминацию на своем члене, так что мне почти не потребовалось изобретательности, чтобы вызвать в воображении точные ощущения и звуки ее удовольствия, в то время как моя горячая жидкость разбрызгивалась по моему прессу и руке. Что за бардак.

— Черт, — выдохнул я, тяжело дыша, пока лежал так несколько мгновений. В конце концов я встал, чтобы принять душ, а после взял гитару, давая волю творческому потоку после оргазма. И, святые угодники, он хлынул.

— Ты стоишь передо мной, сломанный цветок, но жизнь расцветает в тебе. Я вижу твое сердце, чувствую твое тепло, жажду твоего аромата. Он манит меня из той мрачной и разбитой жизни, которую я построил.

Музыка лилась из меня, моя ручка исписывала блокнот, а идеи сменяли друг друга. Потом мне пришлось все бросить и снова яростно дрочить, потому что я не мог перестать думать о Билли. Мне нужно было всеисправить с ней, потому что мне до смерти хотелось ворваться к ней в комнату и погрузить свой член в ее идеальную киску... неважно, была она занята с Реттом или нет. Он вполне мог бы поделиться.

Быстрый, сильный стук в дверь моей спальни вывел меня из задумчивости как раз в тот момент, когда я снова кончал, и я разочарованно зарычал, когда увидел сперму, забрызгавшую мой блокнот с текстами песен. Гребаный ад.

— Что? — Рявкнул я, более чем немного раздраженный. Это была не Билли; она стучала не так сильно.

— Впусти меня, — рявкнул в ответ Грей, его голос был тише, чем можно было предположить по резкости слов. Чтобы не разбудить остальных в номере? — Быстрее, Джейс. Нам нужно поговорить.

Моим первым порывом было послать его нахуй — опасная идея, когда речь о таком, как Грейсон. Но в его тоне было что-то, из-за чего я замер. Я слышал его таким всего пару раз, и каждый из них означал, что происходит реальное дерьмо.

— Подожди, — крикнул я, хватая полотенце и быстро удаляя свидетельство моей одержимости Билли. Футболка, которую я сбросил ранее, все еще валялась на полу, поэтому я подхватил ее по пути к двери, натянув через голову, когда открыл дверь и обнаружил Грейсона, чертовски бледного, прислонившегося к стене.

— Грей, твою мать!

Я распахнул дверь шире и поспешил помочь ему войти. Он начал было стряхивать меня, но потом споткнулся и принял мою помощь, когда я внес его в комнату. Дверь за нами захлопнулась.

— Что, черт возьми, произошло? — Рявкнул я, когда мы подошли к дивану, и он со стоном откинулся на спинку.

— Меня подстрелили, — коротко сказал он, прежде чем, казалось, стряхнул с себя боль и выпрямился, встретившись со мной взглядом. — Нам нужно поговорить, Джейс.

Ни хрена себе. — В тебя стреляли? — Я осмотрел его грудь, но не смог разглядеть где он ранен. Темный материал его футболки многое скрывал. — Куда? Тебе нужно в больницу?

— Эти пакетики с кокаином распространялись на последних двух концертах, — сказал он, игнорируя мои вопросы. — Сегодня вечером я немного пошарил, потому что логотип на пакетиках показался мне знакомым, и я понял почему, когда увидел такую же татуировку на Анджело. Это часть активов семьи Риччи, и я почти уверен, что именно поэтому было возобновлено это международное турне.

— Где. Твою мать. Тебя. Подстрелили? — Выкрикнул я сквозь стиснутые зубы, готовый сорвать с него гребаную футболку и понести ответственность за последствия прикосновения к Грейсону без его разрешения. Тупой ублюдок истечет кровью на гостиничном диване, если будет медлить.

Он встал — в этот момент я мог только предположить, что ему выстрелили в голову, если судить по его поведению, — снял куртку, а затем и футболку мерча «Беллероуз». Ему потребовалась секунда, чтобы осмотреть несколько областей, которые у него явно болели. — Попали в боковую часть живота, — коротко сказал он, когда осмотр был завершен. — Беспокоиться не о чем.

Он пошел натягивать футболку обратно, но я потянулся и схватил его за руку. — Пуля все еще в тебе? Тебе нужен врач?

— Это поверхностная рана, она прошла прямо через мышцу. Будет чертовски больно, когда я буду барабанить, но в остальном беспокоиться не о чем.

Было о чем беспокоиться, но, конечно, братан. — Ладно, тогда расскажи мне о том, что ты видел сегодня вечером.

Он не потрудился надеть футболку, вместо этого прижал ее к выходному отверстию на боку, наклонившись к нему. Входное, к счастью, выглядело не так уж плохо, лишь немного сочилось кровью. — Я нашел грузовик «Беллероуз», в котором было с дюжину или больше ящиков с оборудованием, и когда я открыл первые несколько, они были наполнены наркотиками и наличными. Джованни явно использует в своих интересах наши шоу, чтобы массово продавать свои наркотики международной аудитории.

Меня это нисколько не удивило; отец Анджело был злобным куском дерьма. — Это объясняет, почему он не устроил сцену из-за того, что Анджело заменил басиста. Он явно просто хотел, чтобы этот тур продолжился, несмотря ни на что.

Грейсон кивнул, на его лбу выступили бисеринки пота. Я поспешил к мини-бару и схватил пару бутылок воды. Открыв одну по пути, я протянул ее ему. — Выпей это; выглядишь дерьмово.

Он поморщился, но бутылку взял. — Чувствую себя тоже дерьмово. Прошло слишком много времени с тех пор, как в меня стреляли. Я начинаю ржаветь.

Черт возьми. — Ты всегда должен быть готов к тому, что в тебя стреляют, братан. Вот как это работает.

Если только у тебя не было девяти чертовых жизней, как, очевидно, было у Грейсона.

— Итак, что нам теперь с этим делать? — Спросил я, расстроенный тем, что моя жизнь снова вышла из-под моего контроля, мое будущее в руках другого коррумпированного мудака, заинтересованного только в использовании моей группы. — Джованни без колебаний убьет нас, если мы поднимем шумиху по этому поводу, — напомнил я Грейсону. — Ему все равно, и он не будет переживать из-за плохой рекламы. «Биг Нойз» для него — всего лишь ступенька. Это не конец игры.

Грейсон кивнул, и я вспомнил, что он был частью этой жизни, как и Анджело. — Первое, что нам нужно, это сказать остальным членам группы. Билли и Ретту.

— А как же Анджело? — Спросил я. — Несомненно, у него самое лучшее представление о том, как вести дела с бизнесом Риччи.

Грейсон кивнул, меняя позу, когда боль на мгновение исказила его лицо. — Да, так и есть, но он также по уши погряз в своей семье. Дело не в том, что я ему не доверяю, потому что, к моему гребаному удивлению, я действительно ему доверяю, но я не уверен, чью сторону он может здесь занять. Наркотики — важная часть их бизнеса, и я думаю, что его предложение будет заключаться в том, чтобы просто пустить все на самотек и игнорировать это.

Вероятно, он был прав. — Я согласен. Сначала мы должны поговорить с Билли и Реттом, а потом уже вместе решим, чего мы хотим и как втянуть в это Анджело и Ви. У них есть опыт с мафией, и он нам понадобится, если мы решим, что не позволим использовать себя для продажи наркотиков.

Мы, блядь, не были святыми, но это взбесило меня до чертиков. Тем более, что эти придурки подстрелили Грейсона без предупреждения. На моем гребаном шоу.