Водопад продолжал журчать, и я бросила на него яростный взгляд. Черт возьми, мне захотелось в туалет.

— Билли?

Я вздохнула. — Нет, они, вероятно, не стали бы. Ретт слишком уважает мою частную жизнь.

Ее бровь приподнялась. — А Джейс?

Был высокомерным сукиным сыном. — Никогда бы не захотел, чтобы кто-то видел во мне жертву. Он уже получил словесную взбучку от Грея, хотя тот даже не знал всей истории. Ни за что он не рискнет слезть со своего пьедестала, вызываяко мне сочувствие. Его чертова Лилит.

— Ты так себя воспринимаешь? — задумчиво спросила она, внимательно наблюдая за мной.

У меня не было никаких проблем с психотерапевтами. Вообще никаких. Я бы сама к ней пришла, будь у меня деньги и возможность. Джейсу не нужно было пытаться упечь меня сюда. Но сам факт, что он это сделал, что я здесьне по своей воле, заставлял меня сопротивляться на каждом чертовом шагу. Даже если это вредило моему собственному здоровью.

— Давай поговорим о музыке, — предложила она, меняя тему.

— О какой еще музыке? — Спросила я, сбитая с толку и подозрительная.

— Ты много сотрудничала с Джейсом до того, как «Беллероуз» подписали контракт, не так ли? Я так понимаю, у тебя есть заслуги в написании большинства песен с дебютного альбома. — Она улыбнулась, как будто это было хорошо. — Должно быть, это то, чем тебе нравилось заниматься вместе с ним?

Я нахмурилась. — Откуда ты... — соавтором? С каких пор? — Раньше мне этонравилось, да. И с Джейсом, и с Анджело. А потом, чаще всего, все заканчивалось тем, что мы оказывались голыми — вот так я и забеременела в шестнадцать. Мои родители были в полном восторге. — Ладно... Это было немного более едко, чем она заслуживала, учитывая, насколько непредвзята она была ко мне.

Однако мои маленькие вспышки гнева, казалось, никогда не выводили ее из себя. Она просто кивнула, как будто делала мысленные пометки — никогда физические, она никогда не записывала в блокнот, как стереотип, — затем продолжила свой разговор.

— На каком инструменте ты играешь?

— Ни на одном, — пробормотала я. — По крайней мере, не очень. Не так, как... Не так, как Джейс или Анджело. Или Ретт и Грей. Или Фло… — Я немного играю на гитаре и фортепиано, ровно настолько, чтобы выбросить мелодию из головы и передать ее более талантливым музыкантам.

— Понятно, — пробормотала доктор Кэндис. — Ты работала над чем-нибудь в последнее время?

Я чуть было не сказала "нет", но потом вспомнила песню, которую придумала, пока мы были в лесу. Ту самую, которую я сказала Джейсу, что он не получит, только для того, чтобы услышать, как он вставляет самые душераздирающе совершенные слова в мою мелодию, когда думал, что я сплю. Потом мы трахнулись на следующее утро.

— Да, — призналась я, — но только потому, что мне было скучно.

— Что ты чувствовала, когда создавала музыку, Билли?

Живой. — Хм, полагаю, в порядке?

Она кивнула, выражение ее лица, как обычно, не выдавало ни одной из ее мыслей. — В порядке — это тот уровень, по которому ты оцениваешь большую часть своего существования? Простов порядке — это то, к чему ты стремишься?

Черт. Это задело. Но она не ошиблась. — Да, я думаю, жизнь на самом деле не баловала меня текилой к лаймам. Большую часть моего дерьмового прошлого уже не изменить, и... Да, бытьв порядке означает, что я не умерла где-нибудь в переулке.

Еще один кивок. Еще одно теплое выражение лица и никакого осуждения. — У тебя когда-нибудь были цели или мечты? Строила ли ты планы превратить "в порядке" в нечто большее? Поднять эту планку и удерживать ее?

У меня вырвался грустный, отрывистый смешок. — Цели и мечты для другой жизни. Для другого гребаного человека. Я просто существую. Больше ничего, и я не буду тратить свое время и энергию в надежде на большее.

Ее добрая улыбка чуть потускнела, это была первая негативная реакция, которую я вызвала у нее за долгое время. — Я не думаю, что это правда, Билли. Из того, что ты мне рассказала, и из того, что я знаю, у тебя есть много причин для надежды. Я знаю, что мечтать о лучшем будущем страшно, но это также полезно. Это заставляет тебя менять обстоятельства, не принимать плохое отношение и создавать жизнь, которая больше, чем простов порядке.

Страшно? Она серьезно? Это было не просто страшно — это было, черт возьми, ужасающе. Еще одна разбитая мечта — и я окончательно сломаюсь. Джейс, чертов Адамс, кажется, уже считал, что так и есть.

— Спасибо, док, — протянула я, заставляя настроение измениться вместе с моим отношением. — Я приму это во внимание, когда меня чуть не убьют в двадцатый раз за год. Счастливого мне, гребаного, Рождества.

— Я рада, что ты сама заговорила о попытках убийства, — сказала она, в своей привычной манере резко меняя тему. — Как мы уже обсуждали, ситуации на грани жизни и смерти очень сильно триггерят, если человек уже пережил утрату. Они поднимают старую травму. С учетом этого, думаю, пришло время обсудить техники, которые помогут тебе справляться с флэшбэками.

Доктор Кэндис уже пыталась объяснить мне эти техники на первых встречах, но тогда я была далеко не в настроении их воспринимать — особенно накануне той последней ссоры с Джейсом. Но правда была в том, что тот "эпизод" в день нападения был не единственным флэшбэком. После взрыва случались моменты — днем и ночью — когда я будто застревала где-то между прошлым и настоящим, не в состоянии понять, где именно нахожусь. Это влияло на меня слишком сильно, чтобы и дальше отказываться от помощи. Даже если эту помощь мне навязывали.

— Хорошо, — сказала я, кивнув. — Мне нужно отпустить прошлое, потому что оно ломает меня.

Она наклонилась вперед, выражение ее лица было таким открытым и добрым, что мне хотелось то заплакать, то ударить ее по лицу. Это было чертовски больно, и хотя это была не ее вина, сейчас она была здесь, бередила раны. Или она накладывала на них швы? И то, и другое причиняло боль, но одно в конце концов позволило бы мне исцелиться.

В любом случае, сейчас я была здесь и готова выслушать.

— Ты сильнее, чем думаешь, Билли, — сказала она мне, и черт возьми, если в ее тоне не было крошечной доли правды. Как будто она действительно верила в то, что говорила. — Оглянись назад на то, что ты преодолела. Посмотри, где ты была и где ты сейчас. Для начала, находиться здесь, на терапии, — отличная демонстрация силы. Возможно, это было навязано тебе, но ты все равно сотрудничаешь со мной. У меня было много сеансов терапии с людьми, которым было поручено находиться здесь, и позволь мне сказать тебе, что обычно это крики, разгром моего кабинета или тишина, которую невозможно нарушить. Ты. Сильная.

И черт возьми. Вот оно, мне снова захотелось плакать.

— И ты отпустишь прошлое, как только справишься с травмой.

Она говорила именно то, что мы обе знали. Я столько лет подавляла боль и потерю, что она стала слишком большой, чтобы ее можно было больше сдерживать. Мой мозг не позволил бы этого.

Следующая улыбка доктора Кэндис была широкой, поскольку она не сводила с меня глаз. — Терапия поможет тебе отпустить свое прошлое и двигаться вперед, к более сильному, более наполненному будущему, но в то же время, вот мои предложения по работе с текущими воспоминаниями и эпизодами травм.

Я поймала себя на том, что наклоняюсь вперед, отчаянно желая услышать ее следующие слова.

— Начни с того, что научишься распознавать свои триггеры способствующие эпизодам, чтобы знать, когда это вот-вот произойдет. Когда ты почувствуешь, что это на подходе, я хочу, чтобы ты сделала пять глубоких вдохов и считала в обратном порядке с каждым вдохом. Медленно, уверенно — сосредоточься на счете и дыхании.

Она продолжила, перечислив несколько шагов, которые помогли бы мне заземлиться в настоящем, найдя знакомые объекты и сосредоточившись на них, повторяя вслух, чтоэто ненастоящее, это не моя жизнь сейчас, ища стабильного человека, которому я доверяю, который поможет мне пройти через это, и несколько других.