«Холера — тоже классика», — хмуро заметил Сталлингс. «И туберкулез — классика. Но это не значит, что они хороши».

Он жестом предложил мне отойти в сторонку, и я повиновался.

«Что ты делаешь с этим засранцем-сутенером?» — спросил Сталлингс.

«О, так ты знаешь Триппа».

«До перевода в ОСР я работал в отделе нравов», — пояснил Сталлингс. «Регулярно его принимал. Был только рад, когда его упрятали за решетку».

«Ну, в общем... он пытается завязать».

Сталлингс фыркнул.

«Без шуток, Джон», — сказал я. «И я пытаюсь ему в этом помочь».

Он скептически пожевал ус. «Что здесь произошло?»

Мы отошли достаточно далеко от остальных, так что я мог говорить открыто. «Какой-то колдун, в сговоре с демоном. Похоже на серьезные неприятности».

«Насколько серьезные?»

Настолько, что они могут начать вселяться в каждого встречного в этом городе, подумал я, но решил, что делиться такими подробностями сейчас не стоит. «Не думаю, что твои ребята с этим справятся».

Сталлингс посмотрел на меня. Он был умным парнем. И прекрасно знал пределы возможностей полиции и их снаряжения, когда дело касалось паранормальщины. И, справедливости ради, хватало угроз, с которыми они вполне могли разобраться. Просто я не считал, что Эмилио и Таящийся входят в их число.

«Ты и Братство очень помогли нам с вурдалаками после битвы», — тихо произнес он. «Спасли кучу жизней. И мы были готовы закрыть глаза на многие вещи, потому что ситуация была чрезвычайная, и нам требовалась любая помощь».

Насколько я помнил, это Сталлингс просил меня о помощи, и я ее оказал, но не хотелось мелочиться и спорить о том, кто к кому первым пришел.

«А теперь все возвращается на круги своя, и правила меняются», — констатировал я.

«Так и должно быть», — отрезал он. «Сам знаешь».

«Ага». Я вздохнул. «Можно, конечно, поспорить о необходимости такого подхода, но я понимаю, что «сильные мира сего» хотят именно этого».

«Вот именно», — сказал он. «Что ты наплел патрульным?»

«Напала банда в масках в гараже, плеснули в нас какой-то кислотой. Опознать никого не можем».

«А что покажут камеры?» — спросил он.

«Учитывая, сколько магии там летало, я был бы удивлен, если они вообще выжили, не говоря уже о том, чтобы что-то показать».

Он хмыкнул. «Боже, Дрезден. Тебе надо быть осторожнее».

«Парень оказался круче, чем я думал», — признал я. «Это больше не повторится».

«Уж лучше бы так. Выкладывай подробности».

Я рассказал ему про Триппа, Абернати, Эстевеса и его громилу. Детали про Таящегося я опустил.

«Эстевес — настоящая заноза в заднице для Марконе», — спокойно сообщил Сталлингс. «Ты въезжаешь в бывшее логово Марконе, а теперь еще и лезешь в дела одного из его врагов».

«Справедливости ради, Эстевес первый ко мне полез», — вставил я. «Я всего лишь пытался помочь человеку помочь детям».

Сталлингс покачал головой. «Мне теперь выделяют больше денег. А это значит, что и присматривают за мной строже. Это ограничивает мои возможности тебе помогать».

Я вздохнул. «Да. Понимаю».

«Надеюсь, то, что ты затеял, того стоит, Дрезден», — тихо сказал он. «Окажешься в черном списке у Констанс Абернати — и она заставит Налоговую службу высасывать радость прямо из твоих вен». Он на мгновение задумался, а затем кивнул. «Я прикажу им выписать тебе все возможные штрафы за нарушение ПДД, какие они только смогут выдумать, и отпустить тебя».

«Наверное, это разумно», — согласился я. «Скоро они снова придут за Триппом. Все может стать очень паршиво, причем очень быстро».

«Если люди пострадают, это будет на совести таких, как я», — сказал Сталлингс. «Если бы он вышел на улицу средь бела дня, мне пришлось бы задействовать кучу новых механизмов. А эти шестерни могут перемолоть многих».

«Знаю», — сказал я. «Мы сделаем это по старинке. Я улажу это тихо и незаметно».

«Тебе лучше так и сделать», — тихо сказал Сталлингс. «Мои начальники до смерти испугались нападения прошлым летом. Они знают твое имя. Ты им не нравишься».

«Передай им от меня: «Не за что».

Сталлингс фыркнул. «Пока они ведут себя сдержанно. Все по закону и честно. Но пара подобных инцидентов — и все изменится. Мерфи поставила карьеру на карту ради тебя и проиграла. У меня дети. Скоро внук родится. Ты мне симпатичен, Дрезден. Но я не собираюсь совершать профессиональное самоубийство ради тебя».

«Я тебя услышал».

«Ты всегда слышишь, Дрезден. Но никогда не слушаешь». Он потер лицо. «Если понадобится помощь со стрелками Эстевеса — сначала поговори со мной».

«Они не совсем по моей части», — заметил я. «Так и сделаю».

Сталлингс засунул руки в задние карманы брюк. «Ну да, конечно». Он с сомнением покосился на Триппа. Тот стоял, накинув на плечи одеяло, и прихлебывал кофе из стаканчика, который дрожал у него в руке. «Будь умнее».

«Звучит сложно. Но я поставлю на удачу».

Сталлингс покачал головой и ушел. Коротко переговорил с патрульными, раздал пару визиток и уехал.

Копы выписали мне столько штрафов, что я почти лишился прав и совершенно точно начал переживать за свои финансы. «Голубого жучка» отбуксировали к моему механику, Майку. Я несколько раз расписался в бумагах и закончил как раз в тот момент, когда подкатила Медведь на «Мунстермобиле» — старом катафалке, окрашенном в темно-синий и фиолетовый цвета с ледяными языками пламени на передних крыльях.

На кузове виднелись вмятины, будто машина попала под град. Царапины на капоте и дыра в лобовом стекле, по которому разошлась паутина трещин — старое стекло, не нынешний безопасный триплекс. Машина сияла подозрительной чистотой, словно Медведь только что ее вымыла — возможно, чтобы смыть пятна крови. Фитц сидел, ссутулившись, на переднем сиденье — уже не в костюме Триппа, а в черной футболке и джинсах, вцепившись в банку энергетика.

«Поехали», — сказал я Триппу. Затем вежливо кивнул патрульным, и мы забрались на заднее сиденье катафалка.

«Назад в замок», — скомандовал я валькирии. «Фитц, ты как?»

«Ты когда-нибудь смотрел «Птицы»?» — спросил меня мой ученик.

«Конечно», — ответил я, пока Медведь встраивалась в поток машин.

«А я нет», — хмуро отозвался он. «И теперь уже никогда, никогда, никогда не посмотрю».

«Мы проехали примерно четыре квартала, прежде чем на нас набросились птицы», — доложила Медведь. «Вороны. Здоровенные, твари. И куда сильнее, чем положено птицам. Одна пробила стекло и кинулась прямо на Фитца».

Я нахмурился. «И что ты сделал, парень?»

Фитц замахал руками вокруг головы. «В основном вот так. И много кричал. Мне удалось сбить его на пол и затоптать до смерти. Я в порядке».

Я кивнул. «Что было дальше?»

«Рванули к шоссе», — сказала Медведь. «Повозиться пришлось, но в итоге мы от них оторвались».

«С них постоянно летели перья», — вздрогнув, добавил Фитц. Он жадно отхлебнул еще энергетика.

«Многие из них просто разбились насмерть, врезавшись в машину», — сказала Медведь. «Что бы ни было этим демоническим паразитом, похоже, он контролирует их до такой степени, что они готовы пойти на самоуничтожение».

«Хм», — задумчиво протянул я.

«Дрезден», — осторожно позвал Трипп.

«Да?»

«Я, э-э... должен тебе кое в чем признаться».

Я настороженно склонил голову. «В чем именно?»

«Я, ну... я пинал кошек». Он сглотнул. «Пока мы оттуда выбирались. Все эти кошки бежали на нас и пытались вцепиться в мою одежду, пока я выводил тебя. Несколько из них пытались вонзить когти в твой плащ, и... ну, ты ничего не видел, мне пришлось что-то делать. Вот я их и пинал».

«Да», — сказал я. «Я слышал».

«И это нормально?» — спросил он.

«Помогать мне выжить против стаи одержимых демоном хищников — для меня нормально, Трипп».

Он нахмурился. «Но помогать собакам — это было важно? Как это понимать? Ты просто ненавидишь кошек?»

«Нет!» — отрезал я. «Я люблю кошек. У меня самого есть кот. Просто я не люблю психопатов-зомби, одержимых паразитом и жаждущих моей мучительной смерти».