«А как насчет легкой жизни?»

«Может, кому-то она и выпадает, на время. Но люди не созданы для легкой жизни. Мы созданы, чтобы пахать, грызться и бороться за то, чтобы сделать свою жизнь лучше. Мы не должны просто валяться без дела слишком долго. Люди, которые уходят от этого стремления вперед, быстро слетают с катушек».

«Боже», — выдохнул Трипп. «Как же это депрессивно».

«Вовсе нет», — возразил я. «Тебе же нравится качаться, верно?»

«Мне нравится результат», — уточнил он. «Ну, иногда это и правда весело».

«То же самое. Смотри, мы с тобой сейчас идем? И ты выглядишь так, будто ждешь, что плохие парни выскочат из-за каждого угла».

«Да, я смотрю в оба», — сказал Трипп. «Ты тоже. И что с того?»

«Что ты при этом чувствуешь?» — спросил я.

«Что я чувствую? Какое это вообще имеет значение?»

«Подумай», — настаивал я. «И скажи мне».

Он нахмурился и пожал плечами. «Я иду. Я все еще здоров. Болтаем вот — не так уж и плохо». Он еще немного помолчал и добавил: «Не знаю. Мне это вроде как нравится. Делать что-то, чтобы помочь детям. Вроде как я и не крыса какая-то. Понимаешь?»

Я сканировал взглядом тени, пока мы шли по парковке к «Голубому жучку». «Ты понимаешь, что твоя жизнь в опасности. Тебе приходится постоянно быть начеку. Но при этом ты делаешь то, что считаешь полезным — что-то получше того, чем занимался раньше». Я пожал плечами. «Как по мне, ты выбираешь более достойный вид трудностей, чем раньше».

«Хм,» — задумчиво отозвался он. «Странно. Обычно я не делаю что-то только потому, что так чувствую».

«Не стоит делать чувства единственной причиной для поступков», — согласился я. «Но когда речь о больших вещах, об общем направлении твоей жизни? Возможность уважать себя и то, что ты делаешь — это, вообще-то, важно».

«Пока что плата за это — полное дерьмо», — вставил он.

Я расхохотался. «Да. Иногда. Но иногда все налаживается. Ты знаешь, как приспосабливаться к обстоятельствам».

«Да», — серьезно ответил он. «Знаю. Я был беден. Быть при деньгах мне нравится больше, но я могу жить и так, и так».

«Послушай, Трипп. У нас все началось паршиво. И я не знаю, каким человеком ты станешь. Потому что только ты сам можешь это решить. Но поверь мне, когда я говорю, что ты упрямый ублюдок, и это может стать отличным качеством. Пойми, как это использовать в своих интересах, и у тебя все будет хорошо».

Мы свернули в нужный ряд и зашагали вдоль унылой шеренги припаркованных машин. Снаружи солнце уже садилось. Света в гараж попадало мало. Внутреннее освещение работало, как обычно — то есть его как раз хватало на то, чтобы не чувствовать себя в безопасности.

Трипп нахмурился и посмотрел на меня. «Ты же на самом деле не делаешь это ради Марконе, правда?»

«Не особо», — ответил я. «По крайней мере, на данный момент».

«Тогда почему?» — спросил он.

«Я простой человек», — сказал я. «Люблю помогать детям. И ты был добр к собаке».

«Этого достаточно?» — удивился он.

«О боги, нет, конечно», — ответил я. «Но это начало».

Мы были футах в двадцати от «Голубого жучка», когда волосы у меня на затылке встали дыбом, а желудок пустился в пляс где-то в районе ребер.

Я выхватил жезл и скомандовал: «Трипп, встань за мной».

Раздалось низкое утробное завывание — так коты предупреждают сородичей о грядущей драке.

Затем еще одно.

И еще.

И еще десятки.

Звук эхом разлетаясь по парковке, миновал сознание и ледяным холодом прошил мой позвоночник, сливаясь с чувством чистой опасности, бьющим по инстинктам.

Таящийся нашел нас.

«Твою мать», — едва слышно выдохнул Трипп. Он встал за моей спиной.

Впереди послышались шаги, и из-за фургона вышел Эмилио. Он снял армейскую куртку и теперь был в штанах-карго и белой майке-алкоголичке. Тощий, жилистый, с пузом, похожим на пляжный мяч. Его лицо застыло в бездушной улыбке, обнажающей зубы. Десны были такими бледно-розовыми, что казались почти белыми.

«Дрезден», — любезно произнес он. «И мистер Грегори. Я гонялся за вами по всему городу».

«Этот урод — человек Эстевеса», — прошептал Трипп.

«Знаю», — сквозь зубы ответил я. Не представляю, как они нас выследили — возможно, я недооценил либо Эмилио, либо демона, которому он служил. Но сейчас было неважно, как он нас нашел. Важно, что нашел. Ничего особо умного в голову не лезло, но может, мне удастся заставить его разговориться, пока дело не дошло до крайности. «Привет, Эмилио. Чем могу помочь?»

«Отдай мне Грегори, Дрезден», — сказал Эмилио. «И тебе удастся прожить еще некоторое время».

«Дай-ка подумать минуту», — ответил я. «Тебе удалось его найти. Похоже, ты неплохо разбираешься в магии».

Он оскалился чуть сильнее. «У меня были древние учителя».

«Вампиры Красной Коллегии?» — догадался я.

Он склонил голову. «Я был их рабом. Если истории, которые я слышал, правдивы, то я должен поблагодарить тебя за свою свободу».

«Ой, да не стоит», — сказал я. «Не за что».

Эмилио хихикнул. Кошачье завывание вокруг него слилось в жуткий, нечеловеческий хор. «Прошло уже много лет, а ты до сих пор не имеешь ни малейшего представления о том, что ты сделал той ночью, да?»

«Они пытались навредить тому, кто находился под моей защитой», — отрезал я. «Иногда я реагирую слишком бурно. Тебе стоит об этом подумать, Эмилио».

Его глаза открывались все шире и шире. По подбородку потекла слюна: «Ты разговариваешь не с Эмилио».

В животе неприятно похолодело. Оу.

«Ты — Таящийся в Тенях», — тихо сказал я.

«Одно из многих имен», — промурлыкал демон губами Эмилио.

«И ты работаешь на гангстера?» — скептически спросил я. «Сколько тебе платит Эстевес?»

«Это лишь средство достижения цели», — пробормотал Таящийся.

Раздалось гулкое хлопанье крыльев, и в гараж влетели полдюжины ворон. Две уселись на костлявые плечи Эмилио. Все они уставились на меня с неестественной неподвижностью.

«Какой цели?» — спросил я. «Серьезно. Мне интересно».

«Твой мир», — сказал Таящийся. «Такой переполненный. Такой связанный. В прошлом мое распространение сдерживали долгие, изнурительные путешествия под солнцем. Океаны. Горы. Пустыни». Демон облизнул губы Эмилио. «Теперь можно объехать весь мир за день. Я могу побывать везде. Могу быть всем».

«Звучит заманчиво», — протянул я. Я наклонил голову, прислушиваясь к своим чувствам. «Я уже сражался с тобой раньше, не так ли? Ты был внутри Ик’к’уокса».

«Ты помнишь. Я польщен». Таящийся чувственно повел плечом. «Повелители Внешней Ночи, пленившие моего старшего собрата, связали и меня. Использовали как цепного пса». Его разномастные глаза налились яростью. «Ограничивали меня. Меня!» Он закинул голову к потолку гаража и взвыл от ярости. Кошки и вороны подхватили этот крик — звуки, на которые их глотки физически не были способны. Адреналин ударил в кровь, я почувствовал, как Трипп за моей спиной вздрогнул.

Я повернул голову и прорычал через плечо: «Доставай ключи. Готовься».

«К-к чему?» — прошептал он, задыхаясь.

«Будем делать ноги».

Лицо Эмилио опустилось обратно. Оно покраснело, мышцы исказились, изменяя черты до такой степени, что он перестал походить на человека.

«Но теперь, — сказал Таящийся, — я снова свободен пить кровь. Утолять свою жажду. Распространяться, расти и делать этот мир своим».

«Ладно, псих», — сказал я. «Конечно-конечно».

Демон заскрежетал зубами Эмилио. «Ты сомневаешься во мне?»

«Я слышал подобные бредовые монологи и раньше», — ответил я. «И не раз. А я все еще стою здесь».

Демон рассмеялся.

От этого звука мне захотелось проткнуть себе барабанные перепонки.

«Действительно. Ты грозный соперник. Но я тебя достану».

Эмилио согнулся пополам, раскрыв рот так широко, что я услышал, как его нижняя челюсть выскочила из сустава с глухим хрустом.

Черная губчатая жижа хлынула из его глотки — в невозможном, просто запредельном объеме. По мере того, как она вытекала, его раздутое пузо спадало, пустея, а кроваво-черная субстанция сама собой сплеталась в воздухе, вытягиваясь в змеевидную форму и с невероятной скоростью поползла ко мне.